20 цитат из книги «Марио Пьюзо. Дураки умирают» для размышлений

Ниже 20 цитат из книги «Марио Пьюзо. Дураки умирают»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Все романисты, хорошие или плохие, — герои. Они сражаются в одиночку, они обладают верой святых. Они чаще терпят поражение, нежели побеждают, они не могут рассчитывать на милосердие мира негодяев. Их силы подтачивают (вот почему в большинстве романов можно найти слабые места) житейские проблемы, болезни детей, предательство друзей, измены жен. Они не обращают внимания на раны и продолжают сражаться, открывая в себе все новые источники энергии.

   Все романисты, хорошие или плохие, — герои. Они сражаются в одиночку, они обладают верой святых. Они чаще терпят поражение, нежели побеждают, они не могут рассчитывать на милосердие мира негодяев. Их силы подтачивают (вот почему в большинстве романов можно найти слабые места) житейские проблемы, болезни детей, предательство друзей, измены жен. Они не обращают внимания на раны и продолжают сражаться, открывая в себе все новые источники энергии.

   — Озано · книга
2. «

   Кино способно доставить вам огромное удовольствие, затронуть ваши эмоции. Но редко могло чему-нибудь научить. В отличие от романа, кинофильм не способен показать характер героя во всей его глубине. Фильмы не могут научить вас аналогично тому, как учат книги. Они лишь могут заставить вас чувствовать; они не могут дать вам понимания жизни. Магия кино настолько сильна, что оно способно придать какую-то ценность практически чему угодно. Для многих оно может стать как бы наркотиком, безобидным кокаином. Для других — видом весьма эффективной терапии. Кому бы не хотелось придать своему прошлому или своим будущим стремлениям желаемую форму, чтобы можно было любить себя?

   Кино способно доставить вам огромное удовольствие, затронуть ваши эмоции. Но редко могло чему-нибудь научить. В отличие от романа, кинофильм не способен показать характер героя во всей его глубине. Фильмы не могут научить вас аналогично тому, как учат книги. Они лишь могут заставить вас чувствовать; они не могут дать вам понимания жизни. Магия кино настолько сильна, что оно способно придать какую-то ценность практически чему угодно. Для многих оно может стать как бы наркотиком, безобидным кокаином. Для других — видом весьма эффективной терапии. Кому бы не хотелось придать своему прошлому или своим будущим стремлениям желаемую форму, чтобы можно было любить себя?
3. «

   Даже если раны детства заживают, ранимость никогда не проходит. Возраст не служит защитой от душевной травмы.

   Даже если раны детства заживают, ранимость никогда не проходит. Возраст не служит защитой от душевной травмы.

   — Джон Мерлин · книга
4. «

   Один раз он высказался в защиту смертной казни. Указал, что на любом общенациональном референдуме за смертную казнь высказалось бы абсолютное большинство населения. А против выступил бы только элитарный слой общества, вроде читателей книжного обозрения, которому и удалось кое-где отменить смертную казнь. Он заявлял, что это деяние — заговор власть имущих. Он заявлял, что это государственная политика — выдать преступникам и беднякам лицензию на грабеж, нападение, изнасилование и убийство среднего класса. Что именно так государство позволяет своим гражданам, стоящим на нижних ступеньках социально-экономической лестницы, стравливать пар и не превращаться в революционеров. В высших государственных эшелонах подсчитали, что для общества это меньшая цена. Элита живет в безопасных районах, посылает детей в частные школы, нанимает частных охранников, а потому может не опасаться мести обманутого пролетариата. Он высмеивал либералов, утверждающих, что человеческая жизнь священна и государственная политика смертной казни является нарушением права человека на жизнь. Мы — те же животные, писал он, и относиться к нам надо, как к слонам, которых в Индии казнили, если те убивали людей. Он полагал, что слон в гораздо большей степени достоин снисхождения, чем наркоманы-убийцы, которым на пять-шесть лет обеспечивали комфортные тюремные условия, прежде чем выпускали на улицы, чтобы они вновь убивали средний класс. <...> И делал вывод, что такие жесткие меры, искоренив преступность и защитив собственность, привели к созданию политически активного рабочего класса и установлению социализма. Одним своим предложением Озано особенно разъярил читателей: «Мы не знаем, является ли смертная казнь эффективным средством устрашения, но мы можем утверждать, что казненный человек больше убивать не будет».

   Один раз он высказался в защиту смертной казни. Указал, что на любом общенациональном референдуме за смертную казнь высказалось бы абсолютное большинство населения. А против выступил бы только элитарный слой общества, вроде читателей книжного обозрения, которому и удалось кое-где отменить смертную казнь. Он заявлял, что это деяние — заговор власть имущих. Он заявлял, что это государственная политика — выдать преступникам и беднякам лицензию на грабеж, нападение, изнасилование и убийство среднего класса. Что именно так государство позволяет своим гражданам, стоящим на нижних ступеньках социально-экономической лестницы, стравливать пар и не превращаться в революционеров. В высших государственных эшелонах подсчитали, что для общества это меньшая цена. Элита живет в безопасных районах, посылает детей в частные школы, нанимает частных охранников, а потому может не опасаться мести обманутого пролетариата. Он высмеивал либералов, утверждающих, что человеческая жизнь священна и государственная политика смертной казни является нарушением права человека на жизнь. Мы — те же животные, писал он, и относиться к нам надо, как к слонам, которых в Индии казнили, если те убивали людей. Он полагал, что слон в гораздо большей степени достоин снисхождения, чем наркоманы-убийцы, которым на пять-шесть лет обеспечивали комфортные тюремные условия, прежде чем выпускали на улицы, чтобы они вновь убивали средний класс. <...> И делал вывод, что такие жесткие меры, искоренив преступность и защитив собственность, привели к созданию политически активного рабочего класса и установлению социализма. Одним своим предложением Озано особенно разъярил читателей: «Мы не знаем, является ли смертная казнь эффективным средством устрашения, но мы можем утверждать, что казненный человек больше убивать не будет».
5. «

   А когда мы лежим вместе, обнажённые, чувствуя кожу друг друга, и я обнимаю его и действительно люблю — я слышу его дыхание, будто кошачье урчание. И в эти короткие минуты он счастлив — я это знаю. И то, что я смогла это сделать — чистое волшебство. И из-за того, что я была единственным человеком во всём свете, способным дать ему это ощущение, я чувствовала, что чего-то стою.

   А когда мы лежим вместе, обнажённые, чувствуя кожу друг друга, и я обнимаю его и действительно люблю — я слышу его дыхание, будто кошачье урчание. И в эти короткие минуты он счастлив — я это знаю. И то, что я смогла это сделать — чистое волшебство. И из-за того, что я была единственным человеком во всём свете, способным дать ему это ощущение, я чувствовала, что чего-то стою.

   — Дженел · книга
6. «

   Если я был о себе хорошего мнения, то какая разница, если другие думают обо мне плохо?

   Если я был о себе хорошего мнения, то какая разница, если другие думают обо мне плохо?
7. «

   Все иногда дают слабину. Так чего акцентировать на этом внимание? Даже герои устают.

   Все иногда дают слабину. Так чего акцентировать на этом внимание? Даже герои устают.

   — Джон Мерлин · книга
8. «

   Все хорошее когда-то заканчивается. Думаю, заканчивается потому, что мы сами этого хотим. Если у нас все хорошо, мы начинаем искать приключений на свою голову.

   Все хорошее когда-то заканчивается. Думаю, заканчивается потому, что мы сами этого хотим. Если у нас все хорошо, мы начинаем искать приключений на свою голову.

   — Джон Мерлин · книга
9. «

   Есть люди, с которыми играть в казино — одно удовольствие, а есть и такие, с которыми противно находиться рядом.

   Есть люди, с которыми играть в казино — одно удовольствие, а есть и такие, с которыми противно находиться рядом.

   — Джон Мерлин · книга
10. «

    Красоток он воспринимал точно так же, как адвокат — телефонные звонки. Чего от них можно ждать, кроме неприятностей.

    Красоток он воспринимал точно так же, как адвокат — телефонные звонки. Чего от них можно ждать, кроме неприятностей.
11. «

    В этом больше ничего не разглядеть. Что ты видишь, то и есть. Ничего сложного. Люди не столь важны для других людей. Когда ты станешь старше, увидишь, что это так.

    В этом больше ничего не разглядеть. Что ты видишь, то и есть. Ничего сложного. Люди не столь важны для других людей. Когда ты станешь старше, увидишь, что это так.

    — Джордан · книга
12. «

    Мы не можем сказать, является ли смертная казнь средством устрашения, но мы знаем наверняка, что казненные люди больше никогда не смогут убивать.

    Мы не можем сказать, является ли смертная казнь средством устрашения, но мы знаем наверняка, что казненные люди больше никогда не смогут убивать.
13. «

    Любовь — это маленький красный игрушечный возок, который тебе дарят к Рождеству или на шестой день рождения. Ты счастлив до опупения и не можешь с ним расстаться. Но рано или поздно отлетают колеса. Тогда ты бросаешь возок в угол и забываешь о нем. Влюбляться — это чудо из чудес. Любить — катастрофа.

    Любовь — это маленький красный игрушечный возок, который тебе дарят к Рождеству или на шестой день рождения. Ты счастлив до опупения и не можешь с ним расстаться. Но рано или поздно отлетают колеса. Тогда ты бросаешь возок в угол и забываешь о нем. Влюбляться — это чудо из чудес. Любить — катастрофа.

    — Озано · книга
14. «

    Мы жили счастливо все это время. До тех пор, пока не стали врагами.

    Мы жили счастливо все это время. До тех пор, пока не стали врагами.
15. «

    Смерть — это другая история. Я никогда не стану шутить со смертью. Это за пределом моих возможностей.

    Смерть — это другая история. Я никогда не стану шутить со смертью. Это за пределом моих возможностей.
16. «

    Одно дело — быть честным, другое — любить ненужный риск.

    Одно дело — быть честным, другое — любить ненужный риск.

    — Джон Мерлин · книга
17. «

    В любой момент времени ни один мужчина не имеет права ревновать больше чем одну женщину…

    В любой момент времени ни один мужчина не имеет права ревновать больше чем одну женщину…

    — Озано · книга
18. «

    Игрок здесь полностью в руках судьбы, а для меня это хуже пытки. Мне всегда хотелось, чтобы право выбора оставалось за мной.

    Игрок здесь полностью в руках судьбы, а для меня это хуже пытки. Мне всегда хотелось, чтобы право выбора оставалось за мной.

    — Джон Мерлин · книга
19. «

    Уязвимая женщина может вас уничтожить в любой момент.

    Уязвимая женщина может вас уничтожить в любой момент.
20. «

    Хотя, наверное, никто не в состоянии любить настоящую меня, или настоящего тебя, или вообще что угодно, как оно есть. В этом — правда. Никто не может любить правду, реальность.

    Хотя, наверное, никто не в состоянии любить настоящую меня, или настоящего тебя, или вообще что угодно, как оно есть. В этом — правда. Никто не может любить правду, реальность.