24 цитаты из книги «Мариша Пессл. Ночное кино»

Ниже 24 цитаты из книги «Мариша Пессл. Ночное кино»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   В личной жизни гениев зачастую кроется разрушение, словно там ядерная бомба взорвалась. Искореженные браки. Брошенные умирать жены. Дети, которые растут изуродованными военнопленными, – и все с бомбовыми воронками вместо сердец, не знают, куда приткнуться, не понимают, за кого воюют.

   В личной жизни гениев зачастую кроется разрушение, словно там ядерная бомба взорвалась. Искореженные браки. Брошенные умирать жены. Дети, которые растут изуродованными военнопленными, – и все с бомбовыми воронками вместо сердец, не знают, куда приткнуться, не понимают, за кого воюют.

   — Вольфганг Бекман · книга
2. «

   Подозреваемая, но незримая угроза, питаемая воображением, изнурительна и всемогуща. Она калечит, не успеваешь ты выйти из комнаты, вылезти из постели, хотя бы открыть глаза и вздохнуть.

   Подозреваемая, но незримая угроза, питаемая воображением, изнурительна и всемогуща. Она калечит, не успеваешь ты выйти из комнаты, вылезти из постели, хотя бы открыть глаза и вздохнуть.
3. «

   Когда надо истолковать чужие поступки, люди рассуждают, отбросив логику и оправдывая себя.

   Когда надо истолковать чужие поступки, люди рассуждают, отбросив логику и оправдывая себя.
4. «

   В исламе Иблис. В буддизме Мара. В Древнем Египте Сет. В западных цивилизациях Сатана. Если приглядеться, удивительно, сколь повсеместно его на самом деле признают.

   В исламе Иблис. В буддизме Мара. В Древнем Египте Сет. В западных цивилизациях Сатана. Если приглядеться, удивительно, сколь повсеместно его на самом деле признают.

   — Марлоу Хьюз · книга
5. «

   ...взрослые, конечно, большие, но их знания, в том числе о себе самих, невелики.

   ...взрослые, конечно, большие, но их знания, в том числе о себе самих, невелики.
6. «

   В сердцевине прихотливой лжи всегда таится крупица правды.

   В сердцевине прихотливой лжи всегда таится крупица правды.
7. «

   В наше время люди ничему не учатся, они слабы, мелочны, равнодушны к дивному дару жизни, будто это реклама пепси какая. ... Мы живем дольше, общаемся в соцсетях наедине с экраном, а глубина чувства мельчает. Скоро останется жалкая приливная лужица, потом воды с наперсток, потом микрокапелька. Говорят, в ближайшие двадцать лет мы вживим себе компьютерные чипы, вылечим старость и станем бессмертными.

   В наше время люди ничему не учатся, они слабы, мелочны, равнодушны к дивному дару жизни, будто это реклама пепси какая. ... Мы живем дольше, общаемся в соцсетях наедине с экраном, а глубина чувства мельчает. Скоро останется жалкая приливная лужица, потом воды с наперсток, потом микрокапелька. Говорят, в ближайшие двадцать лет мы вживим себе компьютерные чипы, вылечим старость и станем бессмертными.

   — Вольфганг Бекман · книга
8. «

   Жизнь товарняком мчится к одной-единственной станции, и те, кого мы любим, пролетают мимо пятнами цвета и света. Ничего не удержишь, никак не замедлишься.

   Жизнь товарняком мчится к одной-единственной станции, и те, кого мы любим, пролетают мимо пятнами цвета и света. Ничего не удержишь, никак не замедлишься.
9. «

   Предательство – не глупости. От него империи рушатся.

   Предательство – не глупости. От него империи рушатся.

   — Вольфганг Бекман · книга
10. «

    В каждом раю найдется змей.

    В каждом раю найдется змей.

    — Марлоу Хьюз · книга
11. «

    Порой людей так тяготит тайна, что они готовы выдать ее за здорово живешь первому, кто готов выслушать.

    Порой людей так тяготит тайна, что они готовы выдать ее за здорово живешь первому, кто готов выслушать.
12. «

    Забавно. Одна ночь меняет всю твою жизнь, а начинается как все ночи.

    Забавно. Одна ночь меняет всю твою жизнь, а начинается как все ночи.

    — Морган Деволль · книга
13. «

    Женщины Манхэттена, конечно, роскошны, но порой забывают, что не бессмертны. Развеселыми пятничными вечерами рассыпаются по городу, точно конфетти, думать не думают, в какую дыру провалятся к субботе.

    Женщины Манхэттена, конечно, роскошны, но порой забывают, что не бессмертны. Развеселыми пятничными вечерами рассыпаются по городу, точно конфетти, думать не думают, в какую дыру провалятся к субботе.
14. «

    Есть люди, которые попросту не желают трезветь. Реальность им не нужна. Жизнь подставила подножку – им удобнее так и валяться носом в грязи.

    Есть люди, которые попросту не желают трезветь. Реальность им не нужна. Жизнь подставила подножку – им удобнее так и валяться носом в грязи.

    — Оливия Эндикотт · книга
15. «

    Даже у закоренелых преступников тайны – лишь воздушные пузыри, сокрытые в грязи на океанском дне. Порой требуется землетрясение, а порой достаточно нырнуть и поворошить придонный ил – тайны по природе своей стремятся на поверхность, вырываются.

    Даже у закоренелых преступников тайны – лишь воздушные пузыри, сокрытые в грязи на океанском дне. Порой требуется землетрясение, а порой достаточно нырнуть и поворошить придонный ил – тайны по природе своей стремятся на поверхность, вырываются.
16. «

    В темноте быть собой проще.

    В темноте быть собой проще.

    — Нора Халлидей · книга
17. «

    Поразительно, что женщина, наткнувшись на брачную золотую жилу, обзаводится не только новым гардеробом и новыми друзьями, но и голосом прямиком из граммофона тридцатых (ломкий, моно-стерео), а также лексиконом, в котором непременно найдутся слова «лентяйничать», «сезон» и «весьма сожалею».

    Поразительно, что женщина, наткнувшись на брачную золотую жилу, обзаводится не только новым гардеробом и новыми друзьями, но и голосом прямиком из граммофона тридцатых (ломкий, моно-стерео), а также лексиконом, в котором непременно найдутся слова «лентяйничать», «сезон» и «весьма сожалею».
18. «

    Все мы поголовно храним свои шкатулки – темные покои, где под замком прячется то, что копьем пронзило нам сердце. Там скрывается ответ на вопрос «зачем?» – то, к чему стремишься, во имя чего ранишь все вокруг. И если ее открыть, наступит ли свобода? Нет. Ибо неприступная тюрьма с неуязвимым замком – твоя собственная голова.

    Все мы поголовно храним свои шкатулки – темные покои, где под замком прячется то, что копьем пронзило нам сердце. Там скрывается ответ на вопрос «зачем?» – то, к чему стремишься, во имя чего ранишь все вокруг. И если ее открыть, наступит ли свобода? Нет. Ибо неприступная тюрьма с неуязвимым замком – твоя собственная голова.

    — Вольфганг Бекман · книга
19. «

    Я не знал, каков будет финал, что обрету я, когда все закончится, – взгляну ли на руины и узрю в его истории зло и падение или в его поступках, в его попытках спасти дочь, в его ненасытной жажде гнуть жизнь до последнего предела, рискуя ее сломать, увижу себя. Надо полагать, поведав мне все, он умудрится исчезнуть быстрее ветра над полями. Я очнусь где-нибудь вдали отсюда, спрашивая себя, не привиделось ли мне, на самом ли деле он был в этом тихом доме, балансирующем на краю земли. Но, шагнув ему навстречу, я знал одно: он сядет рядом и поведает мне свою правду. И я выслушаю.

    Я не знал, каков будет финал, что обрету я, когда все закончится, – взгляну ли на руины и узрю в его истории зло и падение или в его поступках, в его попытках спасти дочь, в его ненасытной жажде гнуть жизнь до последнего предела, рискуя ее сломать, увижу себя. Надо полагать, поведав мне все, он умудрится исчезнуть быстрее ветра над полями. Я очнусь где-нибудь вдали отсюда, спрашивая себя, не привиделось ли мне, на самом ли деле он был в этом тихом доме, балансирующем на краю земли. Но, шагнув ему навстречу, я знал одно: он сядет рядом и поведает мне свою правду. И я выслушаю.
20. «

    Всякий раз, когда Сэм попадала под мою ненадежную опеку, няня откровенно наслаждалась властью телохранительницы, личного сопровождающего и спецназовца-наемника. В этом раскладе я был нестабильным государством третьего мира, с коррумпированным правительством, некондиционной инфраструктурой, восстаниями мятежников и экономикой в свободном падении.

    Всякий раз, когда Сэм попадала под мою ненадежную опеку, няня откровенно наслаждалась властью телохранительницы, личного сопровождающего и спецназовца-наемника. В этом раскладе я был нестабильным государством третьего мира, с коррумпированным правительством, некондиционной инфраструктурой, восстаниями мятежников и экономикой в свободном падении.