102 цитаты из книги «Мария Фариса. Авантюрин»

Ниже 102 цитаты из книги «Мария Фариса. Авантюрин»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Здесь знают, что море синего цвета, только потому, что об этом рассказали бродяги, которые, как волки добычу, выслеживают чудеса на планете.

   Здесь знают, что море синего цвета, только потому, что об этом рассказали бродяги, которые, как волки добычу, выслеживают чудеса на планете.
2. «

   – Чему ты хочешь у меня научиться? – спросила старуха в день нашего с ней знакомства. – Делать ковры, как ваши. Анаит улыбнулась едко. – Что-нибудь умеешь делать руками? – Ничего не умею. – Потому у тебя и ничего не выходит в жизни. Я опешила: – С чего вы решили, что у меня ничего не выходит? – Иначе бы сидела на одном месте, туда-сюда не болталась.

   – Чему ты хочешь у меня научиться? – спросила старуха в день нашего с ней знакомства. – Делать ковры, как ваши. Анаит улыбнулась едко. – Что-нибудь умеешь делать руками? – Ничего не умею. – Потому у тебя и ничего не выходит в жизни. Я опешила: – С чего вы решили, что у меня ничего не выходит? – Иначе бы сидела на одном месте, туда-сюда не болталась.
3. «

   – Когда-нибудь видели водоворот? – Видела много. Между островов, в проливах… – Я имел в виду гигантский. Такой, что крутишься в нём и сам того не замечаешь? – Такие бывают и на море?

   – Когда-нибудь видели водоворот? – Видела много. Между островов, в проливах… – Я имел в виду гигантский. Такой, что крутишься в нём и сам того не замечаешь? – Такие бывают и на море?
4. «

   – Отпросись на работе ещё на пару недель. Завтра я отправляюсь на юг. Можешь доехать со мной до местечка Эль-Чальтен. – А потом? – До него три тысячи километров. Пока туда доберёмся, у обоих будет готов ответ.

   – Отпросись на работе ещё на пару недель. Завтра я отправляюсь на юг. Можешь доехать со мной до местечка Эль-Чальтен. – А потом? – До него три тысячи километров. Пока туда доберёмся, у обоих будет готов ответ.
5. «

   Уж лучше рискнуть, чем мучиться сомнениями.

   Уж лучше рискнуть, чем мучиться сомнениями.
6. «

   Шёл от монастыря к монастырю, называл её имя. К концу дня в обители на горе Таку меня попросили подождать у двери – и пустая сеть моего сердца мигом отяжелела.

   Шёл от монастыря к монастырю, называл её имя. К концу дня в обители на горе Таку меня попросили подождать у двери – и пустая сеть моего сердца мигом отяжелела.
7. «

   Представляла, как она будет разносить путникам в глиняных чашках тёплую цветочную воду; как женщины постелют им на земле солому, дадут по вышитому одеялу, а там ночь… и всё может случиться. Всё может случиться, когда рядом Тот самый.

   Представляла, как она будет разносить путникам в глиняных чашках тёплую цветочную воду; как женщины постелют им на земле солому, дадут по вышитому одеялу, а там ночь… и всё может случиться. Всё может случиться, когда рядом Тот самый.
8. «

   Птицы в лесу прочищали горло, раскрывались кувшинки, чайки топтались по сырым доскам пристани. Габриэль вспомнил слова лодочника: «Некоторые должны умирать раньше. Знаете, сколько таких полумертвых я вожу с одного берега на другой каждый день?»

   Птицы в лесу прочищали горло, раскрывались кувшинки, чайки топтались по сырым доскам пристани. Габриэль вспомнил слова лодочника: «Некоторые должны умирать раньше. Знаете, сколько таких полумертвых я вожу с одного берега на другой каждый день?»
9. «

   Чтобы оставаться живым, нужно вовремя выбрасывать из жизни всё, что мертвеет.

   Чтобы оставаться живым, нужно вовремя выбрасывать из жизни всё, что мертвеет.
10. «

    Женщины свободны от забот только в детстве, во сне и после смерти.

    Женщины свободны от забот только в детстве, во сне и после смерти.
11. «

    Вечность не подслушивала жёлтую реку, которая, натыкаясь на камни и коряги, несётся, чтобы отдать себя югу.

    Вечность не подслушивала жёлтую реку, которая, натыкаясь на камни и коряги, несётся, чтобы отдать себя югу.
12. «

    – Как вам живётся в новом доме? – спросил Маркус, протягивая старику шляпу. – Это то, что мне нужно! – Здорово его потрепало. Удивляюсь, как он вообще уцелел. Думал, его никто не купит. – А тут видишь, как бывает.

    – Как вам живётся в новом доме? – спросил Маркус, протягивая старику шляпу. – Это то, что мне нужно! – Здорово его потрепало. Удивляюсь, как он вообще уцелел. Думал, его никто не купит. – А тут видишь, как бывает.
13. «

    Если наш, северный ветер угрожает только проводам и деревьям, то карибский шквал угрожает всему на свете. Стоит заметить черноту на горизонте, и уже не знаешь, останется ли над твоей головой крыша, и где окажется корабль: на дне или на волнах. На этих жалких кусочках суши ничего не знаешь наверняка, дружище.

    Если наш, северный ветер угрожает только проводам и деревьям, то карибский шквал угрожает всему на свете. Стоит заметить черноту на горизонте, и уже не знаешь, останется ли над твоей головой крыша, и где окажется корабль: на дне или на волнах. На этих жалких кусочках суши ничего не знаешь наверняка, дружище.
14. «

    – В Африке ли дело? – В ней. Африка дохлая. Знаешь, если у смерти есть дом, он там. Я рассмеялся, чтобы скрыть кашель и не выдать себя. – Серьёзно, – продолжила она, – души у людей там мелкие, реки мутные, песок превращает всё в песок. В Африке как бы заранее чувствуешь себя мёртвым и думаешь: такую жизнь я хотел прожить?

    – В Африке ли дело? – В ней. Африка дохлая. Знаешь, если у смерти есть дом, он там. Я рассмеялся, чтобы скрыть кашель и не выдать себя. – Серьёзно, – продолжила она, – души у людей там мелкие, реки мутные, песок превращает всё в песок. В Африке как бы заранее чувствуешь себя мёртвым и думаешь: такую жизнь я хотел прожить?
15. «

    Даже дождь можно вернуть по капле. Это была наша капля.

    Даже дождь можно вернуть по капле. Это была наша капля.
16. «

    Каждой женщине нужен муж дома. Живой муж, а здесь опасные воды.

    Каждой женщине нужен муж дома. Живой муж, а здесь опасные воды.
17. «

    Я пробовал заинтересовать себя резными глыбами – тщетно. Карфаген оказался руинами, подсвеченными розовым утренним солнцем. В Суссе, по дороге в Тунис, в Сиди-бу-Саиде – везде, где была она, было счастье. Теперь счастье осталось в чьём-то брошенном доме в нескольких километрах отсюда.

    Я пробовал заинтересовать себя резными глыбами – тщетно. Карфаген оказался руинами, подсвеченными розовым утренним солнцем. В Суссе, по дороге в Тунис, в Сиди-бу-Саиде – везде, где была она, было счастье. Теперь счастье осталось в чьём-то брошенном доме в нескольких километрах отсюда.
18. «

    — То было не моё место. — А где же тогда твоё? — Где воздух лёгкий и всё-всё, каждая мелочь, обволакивает, как перчатка пальцы.

    — То было не моё место. — А где же тогда твоё? — Где воздух лёгкий и всё-всё, каждая мелочь, обволакивает, как перчатка пальцы.
19. «

    Чтобы он мог писать, дома я закатывала ему правильные скандалы: в городе, знаете ли, мало что вдохновляет. Шантажировала его, что уйду к другому – он пил воду из источника своего разбитого сердца, картины получались пронзительные, хорошо продавались. В творчестве главное – чувство.

    Чтобы он мог писать, дома я закатывала ему правильные скандалы: в городе, знаете ли, мало что вдохновляет. Шантажировала его, что уйду к другому – он пил воду из источника своего разбитого сердца, картины получались пронзительные, хорошо продавались. В творчестве главное – чувство.
20. «

    – Что он читает? – спросил соседа путник. – Вступление для своей книги. Мы собираемся здесь каждое воскресенье и показываем наброски. – Вы писатели? – Мы начинаем. Путник поджал губы. Старик улыбнулся. – Да, только сейчас начинаем. Каждый всю жизнь возделывал своё поле: кто на фабрике, кто на рынке, кто в кабинете. Беллетристика, знаете ли, не кормит, а каждый из нас с юности хотел быть кто писателем, кто поэтом.

    – Что он читает? – спросил соседа путник. – Вступление для своей книги. Мы собираемся здесь каждое воскресенье и показываем наброски. – Вы писатели? – Мы начинаем. Путник поджал губы. Старик улыбнулся. – Да, только сейчас начинаем. Каждый всю жизнь возделывал своё поле: кто на фабрике, кто на рынке, кто в кабинете. Беллетристика, знаете ли, не кормит, а каждый из нас с юности хотел быть кто писателем, кто поэтом.