115 фраз из книги «Мария Фариса. Авантюрин» — избранное

Ниже 115 цитат из книги «Мария Фариса. Авантюрин»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Чтобы он мог писать, дома я закатывала ему правильные скандалы: в городе, знаете ли, мало что вдохновляет. Шантажировала его, что уйду к другому – он пил воду из источника своего разбитого сердца, картины получались пронзительные, хорошо продавались. В творчестве главное – чувство.

   Чтобы он мог писать, дома я закатывала ему правильные скандалы: в городе, знаете ли, мало что вдохновляет. Шантажировала его, что уйду к другому – он пил воду из источника своего разбитого сердца, картины получались пронзительные, хорошо продавались. В творчестве главное – чувство.
2. «

   У земли, у камней, у людей есть память. Есть память и у календаря. Потому, прежде чем что-то начинать, сынок, надо узнать, что случилось ранее в этот день.

   У земли, у камней, у людей есть память. Есть память и у календаря. Потому, прежде чем что-то начинать, сынок, надо узнать, что случилось ранее в этот день.
3. «

   Шоколад с чили — лучший напиток, когда от тоски стынет сердце.

   Шоколад с чили — лучший напиток, когда от тоски стынет сердце.
4. «

   Представляла, как она будет разносить путникам в глиняных чашках тёплую цветочную воду; как женщины постелют им на земле солому, дадут по вышитому одеялу, а там ночь… и всё может случиться. Всё может случиться, когда рядом Тот самый.

   Представляла, как она будет разносить путникам в глиняных чашках тёплую цветочную воду; как женщины постелют им на земле солому, дадут по вышитому одеялу, а там ночь… и всё может случиться. Всё может случиться, когда рядом Тот самый.
5. «

   Вытаскивать людей из рутины нужно как из зыбучих песков, не делая резких движений.

   Вытаскивать людей из рутины нужно как из зыбучих песков, не делая резких движений.
6. «

   Когда ходишь по планете один, твоя привилегия – подслушивать разговоры. Не нырять целиком, а задержать дыхание и на миг опустить голову в водоём чужой жизни, у кого это озеро, у кого – река, у кого – болото.

   Когда ходишь по планете один, твоя привилегия – подслушивать разговоры. Не нырять целиком, а задержать дыхание и на миг опустить голову в водоём чужой жизни, у кого это озеро, у кого – река, у кого – болото.
7. «

   Жизнь – это бег с препятствиями, – сказал он мне, едва сел напротив. – Самые сложные испытания переходят к нам от родителей. Если им было не под силу распутать клубок, то судьба бросает его детям.

   Жизнь – это бег с препятствиями, – сказал он мне, едва сел напротив. – Самые сложные испытания переходят к нам от родителей. Если им было не под силу распутать клубок, то судьба бросает его детям.
8. «

   Он прятался от них в библиотеке, где, согнувшись над Киплингом и Конан-Дойлем, стал диким сердцем. А в этой жизни опасно любить большой мир сильнее, чем свой маленький домик.

   Он прятался от них в библиотеке, где, согнувшись над Киплингом и Конан-Дойлем, стал диким сердцем. А в этой жизни опасно любить большой мир сильнее, чем свой маленький домик.
9. «

   Я каждый день начинаю с молитвы, чтобы он смог убежать ото всех, кто хочет сбить его с цели; чтобы не дрожал и не прятался в нору, где есть диван и телевизор, а из кухни пахнет куриным супом.

   Я каждый день начинаю с молитвы, чтобы он смог убежать ото всех, кто хочет сбить его с цели; чтобы не дрожал и не прятался в нору, где есть диван и телевизор, а из кухни пахнет куриным супом.
10. «

    Женщины гадают чаще, но все мы, цыгане, это умеем. Если есть талант, почему бы им не заработать?

    Женщины гадают чаще, но все мы, цыгане, это умеем. Если есть талант, почему бы им не заработать?
11. «

    От чего угодно можно сбежать, от кого угодно, но нельзя оставить банки с закатанным собственноручно вареньем.

    От чего угодно можно сбежать, от кого угодно, но нельзя оставить банки с закатанным собственноручно вареньем.
12. «

    — То было не моё место. — А где же тогда твоё? — Где воздух лёгкий и всё-всё, каждая мелочь, обволакивает, как перчатка пальцы.

    — То было не моё место. — А где же тогда твоё? — Где воздух лёгкий и всё-всё, каждая мелочь, обволакивает, как перчатка пальцы.
13. «

    Так что просто дождись, когда пройдёт буря, и всё увидишь. Если шатёр не поднять – начинай разбрасывать камни. Если дом остался на месте, возьми веник и вымети песок из щелей. Значит твой брак – храм Геродота, Петра и Пальмира, и больше ни о чём беспокоиться не нужно.

    Так что просто дождись, когда пройдёт буря, и всё увидишь. Если шатёр не поднять – начинай разбрасывать камни. Если дом остался на месте, возьми веник и вымети песок из щелей. Значит твой брак – храм Геродота, Петра и Пальмира, и больше ни о чём беспокоиться не нужно.
14. «

    Женщины свободны от забот только в детстве, во сне и после смерти.

    Женщины свободны от забот только в детстве, во сне и после смерти.
15. «

    — Не горюй, — отвечает ему человек, — не бывает разлук, а смерть — это дверь. Мы все одни и те же души на этой земле, только меняем вид. Ты ещё найдёшь того, кого потерял, если не сейчас, то потом.

    — Не горюй, — отвечает ему человек, — не бывает разлук, а смерть — это дверь. Мы все одни и те же души на этой земле, только меняем вид. Ты ещё найдёшь того, кого потерял, если не сейчас, то потом.
16. «

    В нашей лодке мы спим, прижавшись друг к другу, оттого и снится нам одно и то же.

    В нашей лодке мы спим, прижавшись друг к другу, оттого и снится нам одно и то же.
17. «

    Не бывает бывших диких сердцем, и я знал, что снова заполучу её.

    Не бывает бывших диких сердцем, и я знал, что снова заполучу её.
18. «

    Рамон остался. Длинная на часах бежала, толстая ползла за ней, а чиновники хлопали папками: не знали, как выманить упрямого старика. Однажды утром мы увидели с высоты, как наш Сан-Луис становится дном. Поднималась вода. «Что с Рамоном?» — спрашивали мы у трусливого народца в галстуках и пиджаках. Те отмахивались: «Да помер он. Живите спокойно уже». Но спокойно нам не жилось: на затопленной церкви всё так же звонили колокола. Только теперь не к службе, а по ночам.

    Рамон остался. Длинная на часах бежала, толстая ползла за ней, а чиновники хлопали папками: не знали, как выманить упрямого старика. Однажды утром мы увидели с высоты, как наш Сан-Луис становится дном. Поднималась вода. «Что с Рамоном?» — спрашивали мы у трусливого народца в галстуках и пиджаках. Те отмахивались: «Да помер он. Живите спокойно уже». Но спокойно нам не жилось: на затопленной церкви всё так же звонили колокола. Только теперь не к службе, а по ночам.
19. «

    Как-то раз на траве, под лимонным деревом, Свеин гладил пальцы Агаты, а она улыбалась, как улыбаются девушки, которым совсем неплохо в родительском доме и пока никуда не хочется.

    Как-то раз на траве, под лимонным деревом, Свеин гладил пальцы Агаты, а она улыбалась, как улыбаются девушки, которым совсем неплохо в родительском доме и пока никуда не хочется.
20. «

    Я пробовал заинтересовать себя резными глыбами – тщетно. Карфаген оказался руинами, подсвеченными розовым утренним солнцем. В Суссе, по дороге в Тунис, в Сиди-бу-Саиде – везде, где была она, было счастье. Теперь счастье осталось в чьём-то брошенном доме в нескольких километрах отсюда.

    Я пробовал заинтересовать себя резными глыбами – тщетно. Карфаген оказался руинами, подсвеченными розовым утренним солнцем. В Суссе, по дороге в Тунис, в Сиди-бу-Саиде – везде, где была она, было счастье. Теперь счастье осталось в чьём-то брошенном доме в нескольких километрах отсюда.