22 цитаты из книги «Мария Фариса. Джунгли внутри тебя: красивые цитаты» — от иронии до философии

Собрали 22 цитаты из книги «Мария Фариса. Джунгли внутри тебя: красивые цитаты» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Люди наперебой твердили, как я хороша, и что второй такой красавицы нет на свете. Что-то подобное, наверное, говорили и Люциферу. Слышала про него? Это был самый умный и талантливый ангел. Господь дал ему больше, чем другим, оттого он решил, что подобен Богу. Люцифер захотел взлететь выше всех, занять место Творца, но был свергнут с небес и сломал крылья о лёд в глубине ада.

   Люди наперебой твердили, как я хороша, и что второй такой красавицы нет на свете. Что-то подобное, наверное, говорили и Люциферу. Слышала про него? Это был самый умный и талантливый ангел. Господь дал ему больше, чем другим, оттого он решил, что подобен Богу. Люцифер захотел взлететь выше всех, занять место Творца, но был свергнут с небес и сломал крылья о лёд в глубине ада.

   — Мария Фариса · книга
2. «

   Она подвинула к себе миску с бульоном сеньоры Элвиры. — М-м-м! Божественно вкусно! — Это ещё что! Увидишь, какой у неё получился мальчик. — Красивый? — Ух! — Жасинта прикусила губу и закатила глаза. — Не то слово!

   Она подвинула к себе миску с бульоном сеньоры Элвиры. — М-м-м! Божественно вкусно! — Это ещё что! Увидишь, какой у неё получился мальчик. — Красивый? — Ух! — Жасинта прикусила губу и закатила глаза. — Не то слово!

   — Мария Фариса · книга
3. «

   Каждый пойман в клетку своего уютного мира. Рядом с ними ты чувствуешь себя особенно зрячей. Пытаешься их разбудить, но они лишь делают вид, что слушают тебя: в их головах только шум их собственных мыслей. Единицы из них смогут проснуться, остальные умрут, так себя настоящих и не увидев.

   Каждый пойман в клетку своего уютного мира. Рядом с ними ты чувствуешь себя особенно зрячей. Пытаешься их разбудить, но они лишь делают вид, что слушают тебя: в их головах только шум их собственных мыслей. Единицы из них смогут проснуться, остальные умрут, так себя настоящих и не увидев.

   — Мария Фариса · книга
4. «

   Я поняла, что могу желать и исполнять любые свои желания. Мне хотелось танцевать, и я танцевала. Я ни за кого не цеплялась, а лишь делала, что просило тело, и это было лучшее, что я могла для себя сделать.

   Я поняла, что могу желать и исполнять любые свои желания. Мне хотелось танцевать, и я танцевала. Я ни за кого не цеплялась, а лишь делала, что просило тело, и это было лучшее, что я могла для себя сделать.

   — Мария Фариса · книга
5. «

   Вы постоянно что-то ищете снаружи, потому что не верите, что внутри вас есть всё, что вам нужно.

   Вы постоянно что-то ищете снаружи, потому что не верите, что внутри вас есть всё, что вам нужно.

   — Мария Фариса · книга
6. «

   Давид чувствовал себя самозванцем. Монахи умерщвляют плоть, чтобы возвыситься духом. А под его рясой из верблюжьей шерсти было тело, которое жаждало жизни. Он хотел гладить волосы женщин, плавать под звёздами в горячих озёрах, нестись верхом на коне по незнакомой дороге, глотая ветер.

   Давид чувствовал себя самозванцем. Монахи умерщвляют плоть, чтобы возвыситься духом. А под его рясой из верблюжьей шерсти было тело, которое жаждало жизни. Он хотел гладить волосы женщин, плавать под звёздами в горячих озёрах, нестись верхом на коне по незнакомой дороге, глотая ветер.

   — Мария Фариса · книга
7. «

   Истинная жена — это та, с кем говоришь ночами.

   Истинная жена — это та, с кем говоришь ночами.

   — Мария Фариса · книга
8. «

   Кто откажется от игры, если Творец нас для неё и создал?

   Кто откажется от игры, если Творец нас для неё и создал?

   — Мария Фариса · книга
9. «

   Овладеть мастерством мало — его нужно непременно отдать людям.

   Овладеть мастерством мало — его нужно непременно отдать людям.

   — Мария Фариса · книга
10. «

    — Ты нас боишься? Я решила не врать: — Боюсь. Вы же ведьмы. Женщины засмеялись: — С чего ты это взяла? — Так про вас говорят в деревне. — Они так говорят, потому что женщины, которые наслаждаются жизнью, им ненавистны.

    — Ты нас боишься? Я решила не врать: — Боюсь. Вы же ведьмы. Женщины засмеялись: — С чего ты это взяла? — Так про вас говорят в деревне. — Они так говорят, потому что женщины, которые наслаждаются жизнью, им ненавистны.

    — Мария Фариса · книга
11. «

    Всё встаёт на свои места с чашечкой хорошего кофе.

    Всё встаёт на свои места с чашечкой хорошего кофе.

    — Мария Фариса · книга
12. «

    Всё, чего я желаю, это трудом своим умножать добро в мире.

    Всё, чего я желаю, это трудом своим умножать добро в мире.

    — Мария Фариса · книга
13. «

    Ты больше никуда не спешишь. Поняла: этот путь и есть твоё назначение. А так как спешить некуда, едва просыпаешься, спрашиваешь себя: как я могу обрадовать Создателя своей жизнью?

    Ты больше никуда не спешишь. Поняла: этот путь и есть твоё назначение. А так как спешить некуда, едва просыпаешься, спрашиваешь себя: как я могу обрадовать Создателя своей жизнью?

    — Мария Фариса · книга
14. «

    — Он всегда был своего настоящего роста… — Что это значит? — Держал спину прямо. Каждое его движение было выверенным и спокойным, как у человека, который многое знает о жизни.

    — Он всегда был своего настоящего роста… — Что это значит? — Держал спину прямо. Каждое его движение было выверенным и спокойным, как у человека, который многое знает о жизни.

    — Мария Фариса · книга
15. «

    Однажды, на перекрёстке невидимых глазу тропинок, я нашёл умирающего человека. Он был отравлен змеиным ядом. Тот человек знал, что смерть — это дверь, за которой стирается память, потому рассказал мне про город, такой роскошный, что нищие духом его не видят; такой большой, что не каждый заметит его привыкшими видеть маленькое глазами. Путь в тот город лежит через границу дня в глубину ночи, где на небе вместо звёзд сверкают драгоценные камни. Кто ступит за его ворота, попадёт в сердце собственной жизни. Всякий, кто убегал от правды, встречает там правду. Там каждому открывается потайной смысл его нахождения в этом мире.

    Однажды, на перекрёстке невидимых глазу тропинок, я нашёл умирающего человека. Он был отравлен змеиным ядом. Тот человек знал, что смерть — это дверь, за которой стирается память, потому рассказал мне про город, такой роскошный, что нищие духом его не видят; такой большой, что не каждый заметит его привыкшими видеть маленькое глазами. Путь в тот город лежит через границу дня в глубину ночи, где на небе вместо звёзд сверкают драгоценные камни. Кто ступит за его ворота, попадёт в сердце собственной жизни. Всякий, кто убегал от правды, встречает там правду. Там каждому открывается потайной смысл его нахождения в этом мире.

    — Мария Фариса · книга
16. «

    Кувшин выпал из моих рук, вино пролилось на землю. Звёзды, дети луны, высыпали погулять на ночное небо. Все птицы мира запели разом. Разом зацвели все цветы на свете. Сейчас я бы сказала себе семнадцатилетней: «Беги со всех ног». Но я осталась и отдала Шерлему свои губы, шею, пояс, все пуговицы своего платья. В день, когда на одну сестру-мучительницу в доме сделалось меньше, я нашла себе нового мучителя и в него влюбилась.

    Кувшин выпал из моих рук, вино пролилось на землю. Звёзды, дети луны, высыпали погулять на ночное небо. Все птицы мира запели разом. Разом зацвели все цветы на свете. Сейчас я бы сказала себе семнадцатилетней: «Беги со всех ног». Но я осталась и отдала Шерлему свои губы, шею, пояс, все пуговицы своего платья. В день, когда на одну сестру-мучительницу в доме сделалось меньше, я нашла себе нового мучителя и в него влюбилась.

    — Мария Фариса · книга
17. «

    — О чём ты говоришь, Пласидия? Какие великие женщины? — Первый из ваших, кто пришёл к нам, назвал их греческим именем «амазонки». — Амазонки? Они существуют? — Они всегда были и всегда будут. Я никогда не видела их — мне было рано увидеть. Но после сезона большой воды я слышала звук их труб. Он прилетал с другого берега реки, которую в честь них назвал капитан корабля и своей славной судьбы — Франсиско де Орельяна. Люди, которые умеют слушать других людей, говорили, что Орельяна потерял покой, когда узнал про амазонок.

    — О чём ты говоришь, Пласидия? Какие великие женщины? — Первый из ваших, кто пришёл к нам, назвал их греческим именем «амазонки». — Амазонки? Они существуют? — Они всегда были и всегда будут. Я никогда не видела их — мне было рано увидеть. Но после сезона большой воды я слышала звук их труб. Он прилетал с другого берега реки, которую в честь них назвал капитан корабля и своей славной судьбы — Франсиско де Орельяна. Люди, которые умеют слушать других людей, говорили, что Орельяна потерял покой, когда узнал про амазонок.

    — Мария Фариса · книга
18. «

    День за днём, дождь за дождём, ветер за ветром. Все чувства сделались такими свежими, словно кто-то отмыл их от пыли. Морщины и седина пропали, даже линии на ладонях стёрлись. У них ничего не было, и всё было.

    День за днём, дождь за дождём, ветер за ветром. Все чувства сделались такими свежими, словно кто-то отмыл их от пыли. Морщины и седина пропали, даже линии на ладонях стёрлись. У них ничего не было, и всё было.

    — Мария Фариса · книга
19. «

    Они шагали по первозданному миру, как Адам и Ева — мужчина и женщина, которым предопределено или сгинуть, или положить начало.

    Они шагали по первозданному миру, как Адам и Ева — мужчина и женщина, которым предопределено или сгинуть, или положить начало.

    — Мария Фариса · книга
20. «

    Исследуя свои желания, ты открываешь свою силу.

    Исследуя свои желания, ты открываешь свою силу.

    — Мария Фариса · книга