73 цитаты из книги «Мария Фариса. Джунгли внутри тебя: красивые цитаты» на каждый день

Собрали 73 цитаты из книги «Мария Фариса. Джунгли внутри тебя: красивые цитаты» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — И как твой турок? — Оказался весьма одарённым. — Что он нёс? — Ковры. Рассказал, что их соткала женщина по имени Мармар. Она живёт в горах и умеет орнаментами исправлять судьбы. За это я люблю контрабандистов: с каждым из них узнаю то, чего раньше не знала. Будто посмотрела весь мир, не вставая с постели.

   — И как твой турок? — Оказался весьма одарённым. — Что он нёс? — Ковры. Рассказал, что их соткала женщина по имени Мармар. Она живёт в горах и умеет орнаментами исправлять судьбы. За это я люблю контрабандистов: с каждым из них узнаю то, чего раньше не знала. Будто посмотрела весь мир, не вставая с постели.

   — Мария Фариса · книга
2. «

   — Джинны не исчезают, они по-прежнему делают что хотят в твоём сердце. Разве ты перестал испытывать вину, тревогу, стыд, зависть? — Нет, — я кусал губы. — И как убить джиннов? Что говорит ваша книга?

   — Джинны не исчезают, они по-прежнему делают что хотят в твоём сердце. Разве ты перестал испытывать вину, тревогу, стыд, зависть? — Нет, — я кусал губы. — И как убить джиннов? Что говорит ваша книга?

   — Мария Фариса · книга
3. «

   Всякий творец любит своё творение.

   Всякий творец любит своё творение.

   — Мария Фариса · книга
4. «

   — То есть мне нужно уйти? Оставить моё племя? — Да. Кто хочет найти, должен искать, дочка.

   — То есть мне нужно уйти? Оставить моё племя? — Да. Кто хочет найти, должен искать, дочка.

   — Мария Фариса · книга
5. «

   Ты собираешься потратить — сколько: полгода, год твоей жизни, чтобы заработать деньги только потому, что боишься? А боишься, потому что сомневаешься, что тот, кто направляет тебя по этому пути, позаботится о тебе. Правда? Не доверяешь ему после всего, что он для тебя сделал.

   Ты собираешься потратить — сколько: полгода, год твоей жизни, чтобы заработать деньги только потому, что боишься? А боишься, потому что сомневаешься, что тот, кто направляет тебя по этому пути, позаботится о тебе. Правда? Не доверяешь ему после всего, что он для тебя сделал.

   — Мария Фариса · книга
6. «

   Если хочешь быть счастливой, усвой: ты фишка, кубики бросает Всевышний. Если ты сделала попытку сблизиться, но ничего не выходит — остановись. Значит, у Мироздания другая задумка.

   Если хочешь быть счастливой, усвой: ты фишка, кубики бросает Всевышний. Если ты сделала попытку сблизиться, но ничего не выходит — остановись. Значит, у Мироздания другая задумка.

   — Мария Фариса · книга
7. «

   Она заставила себя провести несколько вечеров дома, но потом не выдержала и снова нырнула в ночь в поисках мужских глаз и объятий. Хотела спрятаться от пустоты, которая хватала её за горло и шептала: «Ты никому не нужна. Тебя никто не любит». Бросалась в свидания со свечками на столиках и вермутом в резных бокалах; бежала к поцелуям со вкусом соли, к такси до дома, к простыням, мокрым от горячего пота. Один, другой, третий — все её романы лопались мыльными пузырями.

   Она заставила себя провести несколько вечеров дома, но потом не выдержала и снова нырнула в ночь в поисках мужских глаз и объятий. Хотела спрятаться от пустоты, которая хватала её за горло и шептала: «Ты никому не нужна. Тебя никто не любит». Бросалась в свидания со свечками на столиках и вермутом в резных бокалах; бежала к поцелуям со вкусом соли, к такси до дома, к простыням, мокрым от горячего пота. Один, другой, третий — все её романы лопались мыльными пузырями.

   — Мария Фариса · книга
8. «

   Они шагали по первозданному миру, как Адам и Ева — мужчина и женщина, которым предопределено или сгинуть, или положить начало.

   Они шагали по первозданному миру, как Адам и Ева — мужчина и женщина, которым предопределено или сгинуть, или положить начало.

   — Мария Фариса · книга
9. «

   — Не боишься? Это очень дикие места. — Боюсь, но хочу сильнее.

   — Не боишься? Это очень дикие места. — Боюсь, но хочу сильнее.

   — Мария Фариса · книга
10. «

    Давид чувствовал себя самозванцем. Монахи умерщвляют плоть, чтобы возвыситься духом. А под его рясой из верблюжьей шерсти было тело, которое жаждало жизни. Он хотел гладить волосы женщин, плавать под звёздами в горячих озёрах, нестись верхом на коне по незнакомой дороге, глотая ветер.

    Давид чувствовал себя самозванцем. Монахи умерщвляют плоть, чтобы возвыситься духом. А под его рясой из верблюжьей шерсти было тело, которое жаждало жизни. Он хотел гладить волосы женщин, плавать под звёздами в горячих озёрах, нестись верхом на коне по незнакомой дороге, глотая ветер.

    — Мария Фариса · книга
11. «

    Все раненые мужчины страшатся новой раны. Все раненые женщины хотят новую рану, чтобы скорее забыть о прежней.

    Все раненые мужчины страшатся новой раны. Все раненые женщины хотят новую рану, чтобы скорее забыть о прежней.

    — Мария Фариса · книга
12. «

    Он даже наказывает нас лишь для того, чтобы мы стали лучше. Он слишком любит нас, этот Всевышний. Если Он подарил тебе одиночество, оно для твоего же блага. Создатель никогда не ошибается, просто ему доверься.

    Он даже наказывает нас лишь для того, чтобы мы стали лучше. Он слишком любит нас, этот Всевышний. Если Он подарил тебе одиночество, оно для твоего же блага. Создатель никогда не ошибается, просто ему доверься.

    — Мария Фариса · книга
13. «

    — Хочу увидеть того, кто мне предназначен. Ведьма молчала. Я отдала ей деньги и драгоценности, что принесла с собой. Предсказательница сгребла дары под подол платья и протянула мне мутное зеркало в горелой деревянной раме. Я взглянула в него: зеркало сделалось серым, потом заполнилось малиновым дымом, а после я увидела в нём собственное отражение.

    — Хочу увидеть того, кто мне предназначен. Ведьма молчала. Я отдала ей деньги и драгоценности, что принесла с собой. Предсказательница сгребла дары под подол платья и протянула мне мутное зеркало в горелой деревянной раме. Я взглянула в него: зеркало сделалось серым, потом заполнилось малиновым дымом, а после я увидела в нём собственное отражение.

    — Мария Фариса · книга
14. «

    Женщины отдали власть над своей судьбой в руки отцов и мужей. Великая жизнь стала мелкой жизнью.

    Женщины отдали власть над своей судьбой в руки отцов и мужей. Великая жизнь стала мелкой жизнью.

    — Мария Фариса · книга
15. «

    Парусник шёл на восток, берега реки с каждым днём раздвигались. Зачарованные моряки позволяли большой воде нести себя в неизвестность. Стояли вдоль бортов, глядели на новый мир и шептали: «Бог живёт здесь. Он точно живёт здесь, а не на небе…»

    Парусник шёл на восток, берега реки с каждым днём раздвигались. Зачарованные моряки позволяли большой воде нести себя в неизвестность. Стояли вдоль бортов, глядели на новый мир и шептали: «Бог живёт здесь. Он точно живёт здесь, а не на небе…»

    — Мария Фариса · книга
16. «

    Она продала свои немногие драгоценности и сбежала из мира, где мужчины сжимают женщин так крепко, что ломают им крылья; где передают девочек из клетки в клетку — из дома отца в дом мужа.

    Она продала свои немногие драгоценности и сбежала из мира, где мужчины сжимают женщин так крепко, что ломают им крылья; где передают девочек из клетки в клетку — из дома отца в дом мужа.

    — Мария Фариса · книга
17. «

    Я поняла, что могу желать и исполнять любые свои желания. Мне хотелось танцевать, и я танцевала. Я ни за кого не цеплялась, а лишь делала, что просило тело, и это было лучшее, что я могла для себя сделать.

    Я поняла, что могу желать и исполнять любые свои желания. Мне хотелось танцевать, и я танцевала. Я ни за кого не цеплялась, а лишь делала, что просило тело, и это было лучшее, что я могла для себя сделать.

    — Мария Фариса · книга
18. «

    Однажды, на перекрёстке невидимых глазу тропинок, я нашёл умирающего человека. Он был отравлен змеиным ядом. Тот человек знал, что смерть — это дверь, за которой стирается память, потому рассказал мне про город, такой роскошный, что нищие духом его не видят; такой большой, что не каждый заметит его привыкшими видеть маленькое глазами. Путь в тот город лежит через границу дня в глубину ночи, где на небе вместо звёзд сверкают драгоценные камни. Кто ступит за его ворота, попадёт в сердце собственной жизни. Всякий, кто убегал от правды, встречает там правду. Там каждому открывается потайной смысл его нахождения в этом мире.

    Однажды, на перекрёстке невидимых глазу тропинок, я нашёл умирающего человека. Он был отравлен змеиным ядом. Тот человек знал, что смерть — это дверь, за которой стирается память, потому рассказал мне про город, такой роскошный, что нищие духом его не видят; такой большой, что не каждый заметит его привыкшими видеть маленькое глазами. Путь в тот город лежит через границу дня в глубину ночи, где на небе вместо звёзд сверкают драгоценные камни. Кто ступит за его ворота, попадёт в сердце собственной жизни. Всякий, кто убегал от правды, встречает там правду. Там каждому открывается потайной смысл его нахождения в этом мире.

    — Мария Фариса · книга
19. «

    От маленького пламени рождается большое пламя. От моих маленьких желаний родилось одно большое.

    От маленького пламени рождается большое пламя. От моих маленьких желаний родилось одно большое.

    — Мария Фариса · книга
20. «

    — В кафе, где я обычно завтракаю, однажды пришла старая женщина. Она была одета как все, но она явно была другая. Двигалась плавно, как человек, богатый прожитой жизнью. Улыбалась, не улыбаясь… — Это как? — Губы её не двигались, но на лице как будто всё время была улыбка. И смотрела так… мне никогда не забыть её взгляда: любовь из него выливалась густым потоком. Я хотел подойти к ней, но не решался. Женщина заказала кофе в высоком стакане и горячий хлеб с расплавленным сыром. Ела медленно, было видно, что она наслаждалась. Потом положила деньги на железное блюдце и вышла. Вышла, но не ушла. Все смотрели на место, где она сидела, и дышали тихо, как если бы она ещё была там.

    — В кафе, где я обычно завтракаю, однажды пришла старая женщина. Она была одета как все, но она явно была другая. Двигалась плавно, как человек, богатый прожитой жизнью. Улыбалась, не улыбаясь… — Это как? — Губы её не двигались, но на лице как будто всё время была улыбка. И смотрела так… мне никогда не забыть её взгляда: любовь из него выливалась густым потоком. Я хотел подойти к ней, но не решался. Женщина заказала кофе в высоком стакане и горячий хлеб с расплавленным сыром. Ела медленно, было видно, что она наслаждалась. Потом положила деньги на железное блюдце и вышла. Вышла, но не ушла. Все смотрели на место, где она сидела, и дышали тихо, как если бы она ещё была там.

    — Мария Фариса · книга