20 цитат из книги «Мария Фариса. Джунгли внутри тебя: цитаты о любви» для размышлений

Ниже 20 цитат из книги «Мария Фариса. Джунгли внутри тебя: цитаты о любви»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   — Ты сама дала себе всё. Почему грустишь? — Хочу, чтобы кто-то был рядом. — Нет, я ошиблась. Ты дала себе всё, кроме любви. Только ничего у тебя не выйдет. Как койот нюхает сухую землю, чтобы найти воду, так мужчина ищет женщину. Понимаешь? Боль ткнула меня в грудь острым ногтем. — Только когда здесь забьёт источник, на водопой придёт тот, кто тебе нужен.

   — Ты сама дала себе всё. Почему грустишь? — Хочу, чтобы кто-то был рядом. — Нет, я ошиблась. Ты дала себе всё, кроме любви. Только ничего у тебя не выйдет. Как койот нюхает сухую землю, чтобы найти воду, так мужчина ищет женщину. Понимаешь? Боль ткнула меня в грудь острым ногтем. — Только когда здесь забьёт источник, на водопой придёт тот, кто тебе нужен.

   — Мария Фариса · книга
2. «

   Всякий творец любит своё творение.

   Всякий творец любит своё творение.

   — Мария Фариса · книга
3. «

   Ханна проснулась от поцелуя в губы, разомкнула ресницы и увидела глаза цвета реки без берегов, в которую она накануне бросилась, но не утонула. Она плыла по этой реке легко, наслаждаясь.

   Ханна проснулась от поцелуя в губы, разомкнула ресницы и увидела глаза цвета реки без берегов, в которую она накануне бросилась, но не утонула. Она плыла по этой реке легко, наслаждаясь.

   — Мария Фариса · книга
4. «

   Любовь — она ведь такая: может останавливать странников и менять судьбы.

   Любовь — она ведь такая: может останавливать странников и менять судьбы.

   — Мария Фариса · книга
5. «

   Он вспыхнул ко мне таким жаром, что напустил на себя холод. Так и остался сидеть в своей башне, дрожа от страха, что я могу сделать ему больно.

   Он вспыхнул ко мне таким жаром, что напустил на себя холод. Так и остался сидеть в своей башне, дрожа от страха, что я могу сделать ему больно.

   — Мария Фариса · книга
6. «

   По ночам он прижимал её к себе с такой силой, что его амулеты врезались ей в грудь. — Не больно? — Больно, когда не чувствую их, — она отвечала.

   По ночам он прижимал её к себе с такой силой, что его амулеты врезались ей в грудь. — Не больно? — Больно, когда не чувствую их, — она отвечала.

   — Мария Фариса · книга
7. «

   Сказал, что у него нет детей, и женился он не по любви — супругу ему выбрала мама, а я единственная его любовь. Я поверила: падать в обман сладко, как в траву с тем, кого любишь больше всего в жизни.

   Сказал, что у него нет детей, и женился он не по любви — супругу ему выбрала мама, а я единственная его любовь. Я поверила: падать в обман сладко, как в траву с тем, кого любишь больше всего в жизни.

   — Мария Фариса · книга
8. «

   Давид решил, что на нём прервётся порочный круг боли. Он выслушает оскорбления, но не позволит им остаться в сердце. Всё лечится любовью. Любовь может исправить всё. Любовь к себе, к людям, к делу.

   Давид решил, что на нём прервётся порочный круг боли. Он выслушает оскорбления, но не позволит им остаться в сердце. Всё лечится любовью. Любовь может исправить всё. Любовь к себе, к людям, к делу.

   — Мария Фариса · книга
9. «

   Я заплакал, посмотрел на небо, вручил Ему свою жизнь и, как Иона, попросил о спасении. «Я помогу, потому что люблю тебя. Но спасёшь себя только ты сам. Для этого я дал тебе Дух. Трудись Духом», — донёсся до меня голос. Я открыл глаза, оглянулся, но никого не увидел.

   Я заплакал, посмотрел на небо, вручил Ему свою жизнь и, как Иона, попросил о спасении. «Я помогу, потому что люблю тебя. Но спасёшь себя только ты сам. Для этого я дал тебе Дух. Трудись Духом», — донёсся до меня голос. Я открыл глаза, оглянулся, но никого не увидел.

   — Мария Фариса · книга
10. «

    Раньше я бы не отважилась первой поцеловать мужчину, а его поцеловала. Едва мои губы коснулись его губ, всё поплыло. Я наблюдала за миром из-под ресниц и не видела мира — он вокруг нас сиял и вращался. Мы сделались едины, как стрелки часов в полдень, и мне стало ясно: это нас с ним когда-то давно разрезали боги, как варёное яйцо волосинкой.

    Раньше я бы не отважилась первой поцеловать мужчину, а его поцеловала. Едва мои губы коснулись его губ, всё поплыло. Я наблюдала за миром из-под ресниц и не видела мира — он вокруг нас сиял и вращался. Мы сделались едины, как стрелки часов в полдень, и мне стало ясно: это нас с ним когда-то давно разрезали боги, как варёное яйцо волосинкой.

    — Мария Фариса · книга
11. «

    В полной тишине и темноте для меня сияло лишь лицо напротив. В его глазах я видела, что и моё лицо для него сияло.

    В полной тишине и темноте для меня сияло лишь лицо напротив. В его глазах я видела, что и моё лицо для него сияло.

    — Мария Фариса · книга
12. «

    Она заставила себя провести несколько вечеров дома, но потом не выдержала и снова нырнула в ночь в поисках мужских глаз и объятий. Хотела спрятаться от пустоты, которая хватала её за горло и шептала: «Ты никому не нужна. Тебя никто не любит». Бросалась в свидания со свечками на столиках и вермутом в резных бокалах; бежала к поцелуям со вкусом соли, к такси до дома, к простыням, мокрым от горячего пота. Один, другой, третий — все её романы лопались мыльными пузырями.

    Она заставила себя провести несколько вечеров дома, но потом не выдержала и снова нырнула в ночь в поисках мужских глаз и объятий. Хотела спрятаться от пустоты, которая хватала её за горло и шептала: «Ты никому не нужна. Тебя никто не любит». Бросалась в свидания со свечками на столиках и вермутом в резных бокалах; бежала к поцелуям со вкусом соли, к такси до дома, к простыням, мокрым от горячего пота. Один, другой, третий — все её романы лопались мыльными пузырями.

    — Мария Фариса · книга
13. «

    — Дочка, вставай, пора на мессу. — Я не пойду. — Ты хочешь, чтобы Бог на тебя разозлился? — Он и так из-за чего-то зол на меня, мама. — Глупости, — отвечала она и тащила меня в церковь. Там на месте Руфино сидел кто-то, но для меня его скамейка всегда была пустая. Я глядела в ту пустоту, когда, несколько лет спустя, священник спросил, согласна ли я стать женой Бельтрана. «Да», — ответила я пустоте на месте Руфино.

    — Дочка, вставай, пора на мессу. — Я не пойду. — Ты хочешь, чтобы Бог на тебя разозлился? — Он и так из-за чего-то зол на меня, мама. — Глупости, — отвечала она и тащила меня в церковь. Там на месте Руфино сидел кто-то, но для меня его скамейка всегда была пустая. Я глядела в ту пустоту, когда, несколько лет спустя, священник спросил, согласна ли я стать женой Бельтрана. «Да», — ответила я пустоте на месте Руфино.

    — Мария Фариса · книга
14. «

    День за днём, дождь за дождём, ветер за ветром. Все чувства сделались такими свежими, словно кто-то отмыл их от пыли. Морщины и седина пропали, даже линии на ладонях стёрлись. У них ничего не было, и всё было.

    День за днём, дождь за дождём, ветер за ветром. Все чувства сделались такими свежими, словно кто-то отмыл их от пыли. Морщины и седина пропали, даже линии на ладонях стёрлись. У них ничего не было, и всё было.

    — Мария Фариса · книга
15. «

    — И как мне узнать его? Как я пойму, что это он? — Он появится и станет как родной. Сразу. С ним всё будет легко. Тебе не нужно будет нагибаться к нему, не нужно будет до него тянуться. Ваш шаг будет нога в ногу. Не позади, не впереди — он будет такой же, как ты. Такой же. И вблизи, и вдали вы будете видеть одно и то же. Если его ранят, ты захромаешь. Он схватится за грудь, если у тебя заболит сердце. Вы будете по очереди то сила, то слабость. С первым же поцелуем вы сольётесь в единое целое и поймёте, что по отдельности вам уже невозможно. Тогда срастётесь и будете жить одной общей жизнью. Начнёте передвигаться по миру быстрее. Станете питать великие замыслы, обладать несказанной мощью. Иди дочка, не теряй времени. Ни с кем не связывай себя накрепко, пока не встретишь такого. Сколько бы ни потребовалось — жди, и он появится на твоей дороге. А если поспешишь и свяжешь себя не с тем, навсегда лишишься приготовленного для тебя подарка.

    — И как мне узнать его? Как я пойму, что это он? — Он появится и станет как родной. Сразу. С ним всё будет легко. Тебе не нужно будет нагибаться к нему, не нужно будет до него тянуться. Ваш шаг будет нога в ногу. Не позади, не впереди — он будет такой же, как ты. Такой же. И вблизи, и вдали вы будете видеть одно и то же. Если его ранят, ты захромаешь. Он схватится за грудь, если у тебя заболит сердце. Вы будете по очереди то сила, то слабость. С первым же поцелуем вы сольётесь в единое целое и поймёте, что по отдельности вам уже невозможно. Тогда срастётесь и будете жить одной общей жизнью. Начнёте передвигаться по миру быстрее. Станете питать великие замыслы, обладать несказанной мощью. Иди дочка, не теряй времени. Ни с кем не связывай себя накрепко, пока не встретишь такого. Сколько бы ни потребовалось — жди, и он появится на твоей дороге. А если поспешишь и свяжешь себя не с тем, навсегда лишишься приготовленного для тебя подарка.

    — Мария Фариса · книга
16. «

    Нас держит вместе только любовь. Когда она исчезает, распадается пара.

    Нас держит вместе только любовь. Когда она исчезает, распадается пара.

    — Мария Фариса · книга
17. «

    Были мужчины, с которыми я проводила лишь ночь — у них стёрты лица. Я хотела, чтобы прикосновения их рук помогли мне забыть Шерлема. Как цены его камням, своей цены я не знала. Делила тарелки, постель, крышу с кем приходилось.

    Были мужчины, с которыми я проводила лишь ночь — у них стёрты лица. Я хотела, чтобы прикосновения их рук помогли мне забыть Шерлема. Как цены его камням, своей цены я не знала. Делила тарелки, постель, крышу с кем приходилось.

    — Мария Фариса · книга
18. «

    Мужчинам страшно всё время быть рядом с любознательной, умной, смелой. «Вдруг она выставит меня дураком?» «Вдруг я ей проиграю?» А такие трепетные красавицы, как Ошум, обещают мужчинам спокойствие, заботу, ласку. И плевать, что цена за это: смертная скука.

    Мужчинам страшно всё время быть рядом с любознательной, умной, смелой. «Вдруг она выставит меня дураком?» «Вдруг я ей проиграю?» А такие трепетные красавицы, как Ошум, обещают мужчинам спокойствие, заботу, ласку. И плевать, что цена за это: смертная скука.

    — Мария Фариса · книга
19. «

    Она игриво подняла брови и посмотрела на меня. Мои щёки покраснели ещё сильнее: до меня не дотрагивался ни один мужчина, кроме покойного мужа. Женщины словно прочитали мои мысли. — Всё в порядке, если ты так хочешь, — Таис сжала мою руку. — Ведь ты так хочешь? — Не знаю. Я соврала: я так не хотела.

    Она игриво подняла брови и посмотрела на меня. Мои щёки покраснели ещё сильнее: до меня не дотрагивался ни один мужчина, кроме покойного мужа. Женщины словно прочитали мои мысли. — Всё в порядке, если ты так хочешь, — Таис сжала мою руку. — Ведь ты так хочешь? — Не знаю. Я соврала: я так не хотела.

    — Мария Фариса · книга
20. «

    Он появился, как вспышка, и я влюбилась в него каждой косточкой своего тела. С ним я испытала подлинную близость, какой у меня ни с кем не было раньше. Но у нас ничего не вышло, всё закончилось внезапно и неуклюже. Только время идёт, а я всё питаю пустые надежды, что он и есть моя потерянная половина. Понимаешь, что он тот, кто мне предназначен?

    Он появился, как вспышка, и я влюбилась в него каждой косточкой своего тела. С ним я испытала подлинную близость, какой у меня ни с кем не было раньше. Но у нас ничего не вышло, всё закончилось внезапно и неуклюже. Только время идёт, а я всё питаю пустые надежды, что он и есть моя потерянная половина. Понимаешь, что он тот, кто мне предназначен?

    — Мария Фариса · книга