129 цитат из книги «Мария Фариса. Сказки для беспокойных» для размышлений

Собрали 129 цитат из книги «Мария Фариса. Сказки для беспокойных» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   В начале жизни женщина мечется туда-сюда, себя узнаёт, совершает ошибки. Потом попадает в яму отчаяния. Если повезёт, конечно. Отчаяние в середине пути — это река. В неё нужно броситься и опуститься на дно — там правда. Только коснувшись дна, перейдёшь на другой берег.

   В начале жизни женщина мечется туда-сюда, себя узнаёт, совершает ошибки. Потом попадает в яму отчаяния. Если повезёт, конечно. Отчаяние в середине пути — это река. В неё нужно броситься и опуститься на дно — там правда. Только коснувшись дна, перейдёшь на другой берег.
2. «

   Я был несчастлив, а значит и её бы сделал несчастной. Со словом, со взглядом каждый день переливал бы в неё горечь. Нет, когда человеку плохо, он должен уединиться и излечиться.

   Я был несчастлив, а значит и её бы сделал несчастной. Со словом, со взглядом каждый день переливал бы в неё горечь. Нет, когда человеку плохо, он должен уединиться и излечиться.
3. «

   Быть человеком дела — величайшее счастье.

   Быть человеком дела — величайшее счастье.
4. «

   Горечь в сердце лишает женщину силы. У такой ничего не выходит и ничего не выйдет.

   Горечь в сердце лишает женщину силы. У такой ничего не выходит и ничего не выйдет.
5. «

   Когда ковёр был готов, я закутала Динару в шерстяные платки и повела в горы. Там, поближе к Богу, стоит пупочный камень. Тысячелетиями женщины прикладывались к нему животом и просили подарить им потомство. Кто беременел — делал на камне насечку. Чем больше засечек на камне, тем он сильнее. Я постелила Динаре ковёр на камне с миллионом засечек, приказала ей лечь на него животом и молиться. Та молилась так долго, что алыча успела зацвести и осыпаться цветом. Молилась так усердно, что не слышала ни крика сов, ни воя шакалов. Наконец я сказала Динаре: «Хватит, дочка. Скажи своим, что через три года они будут нянчить твоего сына». В тот миг Динара так засияла, что луна оказалась на небе лишней. Такой, словно начищенный песком тазик, она вернулась к Баграту и мужу.

   Когда ковёр был готов, я закутала Динару в шерстяные платки и повела в горы. Там, поближе к Богу, стоит пупочный камень. Тысячелетиями женщины прикладывались к нему животом и просили подарить им потомство. Кто беременел — делал на камне насечку. Чем больше засечек на камне, тем он сильнее. Я постелила Динаре ковёр на камне с миллионом засечек, приказала ей лечь на него животом и молиться. Та молилась так долго, что алыча успела зацвести и осыпаться цветом. Молилась так усердно, что не слышала ни крика сов, ни воя шакалов. Наконец я сказала Динаре: «Хватит, дочка. Скажи своим, что через три года они будут нянчить твоего сына». В тот миг Динара так засияла, что луна оказалась на небе лишней. Такой, словно начищенный песком тазик, она вернулась к Баграту и мужу.
6. «

   Все печальные находят счастье в пустыне. Там не думаешь: зачем жить? Там думаешь: как выжить? Говорить не с кем. Говоришь с собой и с Богом. В ответ слышишь один голос — поди разберись, кто тебе отвечает.

   Все печальные находят счастье в пустыне. Там не думаешь: зачем жить? Там думаешь: как выжить? Говорить не с кем. Говоришь с собой и с Богом. В ответ слышишь один голос — поди разберись, кто тебе отвечает.
7. «

   Мне пришлось состариться, чтобы снова глядеть на мир как ребёнок, для которого нет ни богатых, ни бедных и всё — чудо. С тех пор я не борюсь с жизнью, я плыву по жизни. Я большая рыба по пути к морю.

   Мне пришлось состариться, чтобы снова глядеть на мир как ребёнок, для которого нет ни богатых, ни бедных и всё — чудо. С тех пор я не борюсь с жизнью, я плыву по жизни. Я большая рыба по пути к морю.
8. «

   Беда всем слышна, а хорошее — молчаливо.

   Беда всем слышна, а хорошее — молчаливо.
9. «

   Люди болеют, потому что живут вполсилы. А живут вполсилы, потому что боятся. Со страха начинаются все болезни.

   Люди болеют, потому что живут вполсилы. А живут вполсилы, потому что боятся. Со страха начинаются все болезни.
10. «

    Пусть твоя ладонь всегда будет открытой.

    Пусть твоя ладонь всегда будет открытой.
11. «

    Каждый дар скрывает своё проклятие.

    Каждый дар скрывает своё проклятие.
12. «

    Боль — глина. Можно сделать из неё комок и бросить в другого, а можно размять и слепить вазу. И боль может приносить пользу, если ей правильно распорядиться.

    Боль — глина. Можно сделать из неё комок и бросить в другого, а можно размять и слепить вазу. И боль может приносить пользу, если ей правильно распорядиться.
13. «

    Слёзы живых помогают мёртвым подняться в небо.

    Слёзы живых помогают мёртвым подняться в небо.
14. «

    Ноги не устают на верном пути.

    Ноги не устают на верном пути.
15. «

    Это особенный человек. Из тех, кто рождается со свечёй на плече, чтобы пойти первым и остальным указать дорогу.

    Это особенный человек. Из тех, кто рождается со свечёй на плече, чтобы пойти первым и остальным указать дорогу.
16. «

    Греческие Мойры, славянские Суженицы, скандинавские Норны, римские Парки — открой древнюю книгу любого народа и найдёшь их. Одна вытягивает из небытия нить человеческой жизни и крутит её, крутит. Другая наматывает нить на веретено судеб. Третья — режет, когда приходит время. Ножницы щёлкают, звезда падает. На месте, где погасла звезда, появится новая, чтобы однажды тоже упасть вслед за отрезанной нитью.

    Греческие Мойры, славянские Суженицы, скандинавские Норны, римские Парки — открой древнюю книгу любого народа и найдёшь их. Одна вытягивает из небытия нить человеческой жизни и крутит её, крутит. Другая наматывает нить на веретено судеб. Третья — режет, когда приходит время. Ножницы щёлкают, звезда падает. На месте, где погасла звезда, появится новая, чтобы однажды тоже упасть вслед за отрезанной нитью.
17. «

    Каждый сам ткёт свою жизнь. День — узел. Нить отматывай не от клубка, а от сердца, и наслаждайся.

    Каждый сам ткёт свою жизнь. День — узел. Нить отматывай не от клубка, а от сердца, и наслаждайся.
18. «

    Кто-то здесь умер, но ещё не родился. Родиться сложно, не каждому выпадает такое счастье.

    Кто-то здесь умер, но ещё не родился. Родиться сложно, не каждому выпадает такое счастье.
19. «

    Девушка накануне свадьбы переходит из одной жизни в другую. Идёт по мостику толщиной с волосинку. Между старой жизнью и новой невинное создание особенно уязвимо. Потому молодых невест надо беречь, чтобы их тонкокожием не воспользовались злые диббуки…

    Девушка накануне свадьбы переходит из одной жизни в другую. Идёт по мостику толщиной с волосинку. Между старой жизнью и новой невинное создание особенно уязвимо. Потому молодых невест надо беречь, чтобы их тонкокожием не воспользовались злые диббуки…
20. «

    Взгляд бежит вниз по долине и упирается в горы. Эта земля старая, вся в морщинах. Под сочной весенней травой лежат тонны костей. Рядом с костями гниют мечи, кривые сабли и шлемы. Империи менялись на эмираты, ханства переходили в губернии, каждое десятилетие поднимались новые флаги. Только простые люди как прежде состригают здесь шерсть с овечек, ходят по тонким тропинкам в церковь, закапывают в землю кувшины с вином и брагой. Реки здесь текут, как текли раньше. Зимой у гор — широких шатров — появляются белые шапки. Женщины этих мест тысячи лет сушат волосы под утренним солнцем. Потому мой фен, обмотанный проводом, лежит в рюкзаке, под кроватью.

    Взгляд бежит вниз по долине и упирается в горы. Эта земля старая, вся в морщинах. Под сочной весенней травой лежат тонны костей. Рядом с костями гниют мечи, кривые сабли и шлемы. Империи менялись на эмираты, ханства переходили в губернии, каждое десятилетие поднимались новые флаги. Только простые люди как прежде состригают здесь шерсть с овечек, ходят по тонким тропинкам в церковь, закапывают в землю кувшины с вином и брагой. Реки здесь текут, как текли раньше. Зимой у гор — широких шатров — появляются белые шапки. Женщины этих мест тысячи лет сушат волосы под утренним солнцем. Потому мой фен, обмотанный проводом, лежит в рюкзаке, под кроватью.