21 коротких цитата из книги «Мария Семенова. Пелко и волки»

21 цитата из книги «Мария Семенова. Пелко и волки» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Рог Тапиолы больше не слышен был у дверей этой сытой избы, здесь перестали быть корелами, давно потеряли отцовскую охотничью тропу, а новую проложить поленились, зато выучились, уходя из дому, запирать дверь пудовыми замком... Вот такие-то и крошат хлеб на срубе колодезя, отчего потом в колодезь падают мыши. И оттого этому дому, с виду крепкому, не простоять долго на земле.

   Рог Тапиолы больше не слышен был у дверей этой сытой избы, здесь перестали быть корелами, давно потеряли отцовскую охотничью тропу, а новую проложить поленились, зато выучились, уходя из дому, запирать дверь пудовыми замком... Вот такие-то и крошат хлеб на срубе колодезя, отчего потом в колодезь падают мыши. И оттого этому дому, с виду крепкому, не простоять долго на земле.
2. «

   Он навсегда покинет эти места, но не теперь. Много на земле городов, много князей и дружин по них, всюду рады воину, с мечом сроднившемуся. А вот Всеслава одна, нету второй. На всём широком свете одна — лучше уж жизнь потерять, но не её!

   Он навсегда покинет эти места, но не теперь. Много на земле городов, много князей и дружин по них, всюду рады воину, с мечом сроднившемуся. А вот Всеслава одна, нету второй. На всём широком свете одна — лучше уж жизнь потерять, но не её!
3. «

   В Ладоге так: однажды начавшись, осенний дождь способен длиться, не переставая, несколько суток. Нежеланными рождаются слепые серые дни и безрадостно влекутся над пустой тёмной землёй, дотлевая без огня, без золотых искр. И кажется, будто там, за этими тучами сгинула, перевелась, никогда больше не процветёт вечная синева.

   В Ладоге так: однажды начавшись, осенний дождь способен длиться, не переставая, несколько суток. Нежеланными рождаются слепые серые дни и безрадостно влекутся над пустой тёмной землёй, дотлевая без огня, без золотых искр. И кажется, будто там, за этими тучами сгинула, перевелась, никогда больше не процветёт вечная синева.
4. «

   Жизнь в вечном страхе губительна. Страх исподволь подгрызает самые корни души и одному человеку вовсе переламывает хребет, другого делает зверем, вкладывает ему в руку топор. Лишь самые сильные умеют переступить через собственную боязнь и предложить мир былому врагу. Это единственное оружие, убивающее страх наверняка.

   Жизнь в вечном страхе губительна. Страх исподволь подгрызает самые корни души и одному человеку вовсе переламывает хребет, другого делает зверем, вкладывает ему в руку топор. Лишь самые сильные умеют переступить через собственную боязнь и предложить мир былому врагу. Это единственное оружие, убивающее страх наверняка.
5. «

   Ночь последняя перед боем, перед смертью или перед свадьбой, нет её хуже, нет длинней.

   Ночь последняя перед боем, перед смертью или перед свадьбой, нет её хуже, нет длинней.
6. «

   Ратша понял, что защититься не сможет, и оскалил зубы, глядя на подходившего Пелко. Не то насмешливо улыбался, не то щерился, как погибающий волк... не разберёшь. А Пелко уже знал, что никогда не похвастается этой расправой перед ребятами, не расскажет о ней ни матери, ни Всеславе, ни брату Ниэре. Какое там! Он даже Мусти и Вихорю не посмотрит больше в глаза. А что за радость совершать такие дела, о которых слова сказать нельзя будет, не умерев со стыда...

   Ратша понял, что защититься не сможет, и оскалил зубы, глядя на подходившего Пелко. Не то насмешливо улыбался, не то щерился, как погибающий волк... не разберёшь. А Пелко уже знал, что никогда не похвастается этой расправой перед ребятами, не расскажет о ней ни матери, ни Всеславе, ни брату Ниэре. Какое там! Он даже Мусти и Вихорю не посмотрит больше в глаза. А что за радость совершать такие дела, о которых слова сказать нельзя будет, не умерев со стыда...
7. «

   Избрав соперника не по силам, вини только себя.

   Избрав соперника не по силам, вини только себя.
8. «

   Сильному да храброму незачем нападать исподтишка. Пусть честный враг приготовится к битве, пусть вынет из ножен меч, застегнёт на себе броню. Так больше славы его одолеть.

   Сильному да храброму незачем нападать исподтишка. Пусть честный враг приготовится к битве, пусть вынет из ножен меч, застегнёт на себе броню. Так больше славы его одолеть.
9. «

   Вот так: умрёшь и тут только узнаешь, кто вправду любил тебя, а кто нет.

   Вот так: умрёшь и тут только узнаешь, кто вправду любил тебя, а кто нет.
10. «

    Мало умения отплатить добром за добро, много труднее решиться первым преодолеть страх и шагнуть навстречу, заткнув боевые рукавицы за пояс.

    Мало умения отплатить добром за добро, много труднее решиться первым преодолеть страх и шагнуть навстречу, заткнув боевые рукавицы за пояс.
11. «

    Бывает и так, что сильному приходится склониться перед сильнейшим.

    Бывает и так, что сильному приходится склониться перед сильнейшим.
12. «

    Сама жизнь, что солнце лесное: шагнёшь раз — и дохнёт сырым холодом непроглядная зелёная темь; шагнёшь ещё — и брызнет в глаза весёлый солнечный луч; шагнёшь третий раз — и тот же луч разлетится радугой, разбившись в капле росы...

    Сама жизнь, что солнце лесное: шагнёшь раз — и дохнёт сырым холодом непроглядная зелёная темь; шагнёшь ещё — и брызнет в глаза весёлый солнечный луч; шагнёшь третий раз — и тот же луч разлетится радугой, разбившись в капле росы...
13. «

    На радостях от встречи со своим Пелко едва не рассказал Ахти Гусю всё как оно было, однако вовремя остановился. Научился уже неправде людской и тому, что бывает человек человеку злее зверя лесного.

    На радостях от встречи со своим Пелко едва не рассказал Ахти Гусю всё как оно было, однако вовремя остановился. Научился уже неправде людской и тому, что бывает человек человеку злее зверя лесного.
14. «

    В устах врага и похвала делается ядовитой.

    В устах врага и похвала делается ядовитой.
15. «

    Сам беспощаден — пусть и от других милости не ждёт.

    Сам беспощаден — пусть и от других милости не ждёт.
16. «

    Невольник — он невольник и есть, сколько ты его ни корми. Всё забудет, услыхав про вольную волю.

    Невольник — он невольник и есть, сколько ты его ни корми. Всё забудет, услыхав про вольную волю.
17. «

    Кто слыхал, чтобы долго была удача хапающему без счёта, в три горла, в пять рук, тому, кто не просит прощения у добытого зверя, у лесных пичуг за обобранную ягодную поляну, тому, кто, распахивая новое поле, не оставляет на нём дерева для отдыха небесным орлам! Как не вытащить из полыньи провалившуюся лисицу и не отпустить её в лес, как вообще жить на свете без совести, без чести, зачем, ради чего?

    Кто слыхал, чтобы долго была удача хапающему без счёта, в три горла, в пять рук, тому, кто не просит прощения у добытого зверя, у лесных пичуг за обобранную ягодную поляну, тому, кто, распахивая новое поле, не оставляет на нём дерева для отдыха небесным орлам! Как не вытащить из полыньи провалившуюся лисицу и не отпустить её в лес, как вообще жить на свете без совести, без чести, зачем, ради чего?
18. «

    ...не вышагнет бородатый кудесник из-за ближней сосны, не ударит резным посохом в гулкую земную твердь, отгоняя беду!... Не сказка сказывается — быль совершается, и не оборвёшь её, страшную, на полуслове, чтобы не пугала, не придумаешь сам доброго конца...

    ...не вышагнет бородатый кудесник из-за ближней сосны, не ударит резным посохом в гулкую земную твердь, отгоняя беду!... Не сказка сказывается — быль совершается, и не оборвёшь её, страшную, на полуслове, чтобы не пугала, не придумаешь сам доброго конца...
19. «

    Вот каково оно, счастье — птица небесная! Попробуй-ка примани его, подзови, чтобы на руку слетело. А спугнуть навеки — в один миг!

    Вот каково оно, счастье — птица небесная! Попробуй-ка примани его, подзови, чтобы на руку слетело. А спугнуть навеки — в один миг!
20. «

    Вот уж правда святая поётся в старой жалостной песне: сладок хлеб, выпеченный материнской рукою, хотя бы и замешали его наполовину из сосновой коры с ячменной соломой! А в чужом доме горек пышный свежий кусок, даже если режут его щедро и мажут душистым, только что выбитым маслом... С одних песен этого не уразумеешь — только и поймёшь горе, когда сам хоть мало его испытаешь!

    Вот уж правда святая поётся в старой жалостной песне: сладок хлеб, выпеченный материнской рукою, хотя бы и замешали его наполовину из сосновой коры с ячменной соломой! А в чужом доме горек пышный свежий кусок, даже если режут его щедро и мажут душистым, только что выбитым маслом... С одних песен этого не уразумеешь — только и поймёшь горе, когда сам хоть мало его испытаешь!