13 цитат из книги «Марк Леви. Опрокинутый горизонт» — топ по популярности

13 цитат из книги «Марк Леви. Опрокинутый горизонт» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я хочу навсегда остаться той, кто наполнил тебя любовью. Пусть этой любви будет столько, что лучшим твоим умением в жизни останется именно умение любить. Знаешь, в конечном счёте всё сводится к двум чувствам: страху и любви. После моего ухода, когда тебя отпустит страх, у тебя останется одна обязанность – любить изо всех сил, без передышки, каждый подаренный тебе день. Хочу, чтобы ты обещал мне это, потому что это – единственная вечность, в которой я уверена.

   Я хочу навсегда остаться той, кто наполнил тебя любовью. Пусть этой любви будет столько, что лучшим твоим умением в жизни останется именно умение любить. Знаешь, в конечном счёте всё сводится к двум чувствам: страху и любви. После моего ухода, когда тебя отпустит страх, у тебя останется одна обязанность – любить изо всех сил, без передышки, каждый подаренный тебе день. Хочу, чтобы ты обещал мне это, потому что это – единственная вечность, в которой я уверена.

   — Хоуп (девушка Джоша) · книга
2. «

   Я провожу время так, как хочу, а хочу я одного: быть с тобой каждую секунду, ни одной не потерять, наполниться твоим ароматом, теплом твоей кожи, твоим взглядом, биением твоего сердца. На свете нет места, где бы мне хотелось быть так, как в этой разобранной постели.

   Я провожу время так, как хочу, а хочу я одного: быть с тобой каждую секунду, ни одной не потерять, наполниться твоим ароматом, теплом твоей кожи, твоим взглядом, биением твоего сердца. На свете нет места, где бы мне хотелось быть так, как в этой разобранной постели.

   — Джош Кеплер · книга
3. «

   Я должен поведать тебе одну тайну, Хоуп. Я ещё никому этого не говорил, даже Люку. Я самозванец. Знала бы ты, как я стараюсь не повзрослеть! Я хочу, как в двенадцать лет, восторгаться отцом и дочерью, не сводящими друг с друга глаз в ресторане, целующейся парой. Я хочу, чтобы меня трогало зрелище вон тех стариков на скамейке, ещё улыбающихся жизни, хочу умиляться доверчивой собаке, глядящей на тебя как на воплощение счастья. Я хочу и дальше восторгаться тайной, которой обмениваются двое, молча глядя друг на друга в толпе, как глядим порой друг на друга мы с тобой на лекциях, хохотать как сумасшедший именно тогда, когда этого делать нельзя, – тут тебя никому не превзойти, – бояться, что ты меня бросишь: я ведь постоянно боюсь, что надоем тебе и ты уйдёшь... Думаю, среди тысяч людей можно узнать тех, кто любит друг друга так, как мы, тех, кто так же невинно смотрит на мир, тех, кто жив надеждой, тех, кто сомневается в себе, но не в своих любимых. Мне ужасно повезло, что я тебя узнал, Хоуп.

   Я должен поведать тебе одну тайну, Хоуп. Я ещё никому этого не говорил, даже Люку. Я самозванец. Знала бы ты, как я стараюсь не повзрослеть! Я хочу, как в двенадцать лет, восторгаться отцом и дочерью, не сводящими друг с друга глаз в ресторане, целующейся парой. Я хочу, чтобы меня трогало зрелище вон тех стариков на скамейке, ещё улыбающихся жизни, хочу умиляться доверчивой собаке, глядящей на тебя как на воплощение счастья. Я хочу и дальше восторгаться тайной, которой обмениваются двое, молча глядя друг на друга в толпе, как глядим порой друг на друга мы с тобой на лекциях, хохотать как сумасшедший именно тогда, когда этого делать нельзя, – тут тебя никому не превзойти, – бояться, что ты меня бросишь: я ведь постоянно боюсь, что надоем тебе и ты уйдёшь... Думаю, среди тысяч людей можно узнать тех, кто любит друг друга так, как мы, тех, кто так же невинно смотрит на мир, тех, кто жив надеждой, тех, кто сомневается в себе, но не в своих любимых. Мне ужасно повезло, что я тебя узнал, Хоуп.

   — Джош · книга
4. «

   Афишировать все, что делаешь, значит доказывать другим, что твоя жизнь лучше, чем у них.

   Афишировать все, что делаешь, значит доказывать другим, что твоя жизнь лучше, чем у них.

   — Хоуп (девушка Джоша) · книга
5. «

   Мне кажется, ты боишься счастья, Хоуп. Возможно, тебе страшно, что ты только попробуешь его на вкус, а оно возьмёт и утечёт между пальцами. Но счастье невозможно без риска. Как ты поступаешь, когда тебе хочется получить удовольствие? Идёшь в лабораторию или зубришь в библиотеке. Как работать с такой жаждой изменить мир в сердце и при этом довольствоваться монотонностью жизни? Если ты не готова сделать всё, чтобы раздвинуть стены повседневности, может, ты просто не хочешь быть счастливой?

   Мне кажется, ты боишься счастья, Хоуп. Возможно, тебе страшно, что ты только попробуешь его на вкус, а оно возьмёт и утечёт между пальцами. Но счастье невозможно без риска. Как ты поступаешь, когда тебе хочется получить удовольствие? Идёшь в лабораторию или зубришь в библиотеке. Как работать с такой жаждой изменить мир в сердце и при этом довольствоваться монотонностью жизни? Если ты не готова сделать всё, чтобы раздвинуть стены повседневности, может, ты просто не хочешь быть счастливой?

   — Джош · книга
6. «

   Всегда можно решить, как противостоять жестоким ударам: цинично, со злостью, смиренно. Мы выбрали юмор.

   Всегда можно решить, как противостоять жестоким ударам: цинично, со злостью, смиренно. Мы выбрали юмор.

   — Хоуп (девушка Джоша) · книга
7. «

   Ты подарила мне столько любви, что смогла кое-что из меня вылепить. На собраниях анонимных разочарованных я скажу, что меня спасла невероятная женщина. Мы были счастливы, а это влечёт некие обязанности по отношению к счастью. <...> Каким бы ни было заданное уравнение, быть вдвоём – значит аннулировать вычитание и сложение. Чем меньше останется от одного или от другого, тем больше останется от нас двоих.

   Ты подарила мне столько любви, что смогла кое-что из меня вылепить. На собраниях анонимных разочарованных я скажу, что меня спасла невероятная женщина. Мы были счастливы, а это влечёт некие обязанности по отношению к счастью. <...> Каким бы ни было заданное уравнение, быть вдвоём – значит аннулировать вычитание и сложение. Чем меньше останется от одного или от другого, тем больше останется от нас двоих.

   — Джош Кеплер · книга
8. «

   Думать, что у тебя нет права на грусть, потому что ты не самая несчастная на свете, так же глупо, как запрещать радоваться на том основании, что кто-то радуется ещё сильнее тебя.

   Думать, что у тебя нет права на грусть, потому что ты не самая несчастная на свете, так же глупо, как запрещать радоваться на том основании, что кто-то радуется ещё сильнее тебя.

   — Джош · книга
9. «

   — Не станешь же ты мне внушать, что сегодня ночью в меня влюбился? — С таким умом — и такая дурочка? Поразительно! — Не шути с такими вещами, Джош, у меня всего одно сердце, и мне не хочется, чтобы его растоптали.

   — Не станешь же ты мне внушать, что сегодня ночью в меня влюбился? — С таким умом — и такая дурочка? Поразительно! — Не шути с такими вещами, Джош, у меня всего одно сердце, и мне не хочется, чтобы его растоптали.

   — Хоуп (девушка Джоша) · книга
10. «

    — Давно вы с Люком знакомы? <...> — Мы познакомились ещё в школе. Тебе-то что? — Каким он тогда был? — Немного чокнутым — это как раз то, что мне сразу в нём понравилось. — Всё мы отчасти со сдвигом. Сдвиг — это щёлка, через которую проникает свет. — Ну, значит, он весь светился.

    — Давно вы с Люком знакомы? <...> — Мы познакомились ещё в школе. Тебе-то что? — Каким он тогда был? — Немного чокнутым — это как раз то, что мне сразу в нём понравилось. — Всё мы отчасти со сдвигом. Сдвиг — это щёлка, через которую проникает свет. — Ну, значит, он весь светился.

    — Хоуп (девушка Джоша) · книга
11. «

    При желании, даже совсем небольшом, можно в чем угодно вокруг найти повод для веселья.

    При желании, даже совсем небольшом, можно в чем угодно вокруг найти повод для веселья.

    — Хоуп (девушка Джоша) · книга
12. «

    Джош шагнул к ней и обнял её. Хоуп никогда ни к кому не лезла с поцелуями, и первые её поцелуи бывали по большей части неудачными, она встречала то вялые, то слишком резвые губы, но то, что получилось с Джошем, было... Она искала правильное слово, чтобы описать волну дрожи, пробежавшей по её спине и разбившейся на бесчисленные брызги внизу затылка. Этот поцелуй был воплощением нежности. А именно нежность дарила ей величайшее счастье, потому это качество она ценила превыше всего, ибо оно обещало безупречное равновесие ума и чувств. Джош посмотрел на неё. Она мысленно умоляла его молчать, не портить словами опьянение первого поцелуя. Он прищурился — и стал совершенно неотразимым — и погладил её по щеке.

    Джош шагнул к ней и обнял её. Хоуп никогда ни к кому не лезла с поцелуями, и первые её поцелуи бывали по большей части неудачными, она встречала то вялые, то слишком резвые губы, но то, что получилось с Джошем, было... Она искала правильное слово, чтобы описать волну дрожи, пробежавшей по её спине и разбившейся на бесчисленные брызги внизу затылка. Этот поцелуй был воплощением нежности. А именно нежность дарила ей величайшее счастье, потому это качество она ценила превыше всего, ибо оно обещало безупречное равновесие ума и чувств. Джош посмотрел на неё. Она мысленно умоляла его молчать, не портить словами опьянение первого поцелуя. Он прищурился — и стал совершенно неотразимым — и погладил её по щеке.
13. «

    Единственная истина состоит в том, что человек чувствует себя живым, пока сохраняет способность восхищаться.

    Единственная истина состоит в том, что человек чувствует себя живым, пока сохраняет способность восхищаться.

    — Хоуп (девушка Джоша) · книга