14 цитат из книги «Марк Туллий Цицерон. Мысли и высказывания» — большая подборка

Собрали 14 цитат из книги «Марк Туллий Цицерон. Мысли и высказывания» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Человеческие общества, главным образом, были созданы для обеспечения за каждым его собственности. Хорошо известно, что сама природа вложила в людей стремление к единению; но они заперли себя в городские стены, в основном для того, чтобы обезопасить свое состояние. Поэтому, если необходимо несколько урезать собственность взиманием налогов, то следует уяснить всем гражданам, что имеется в виду их собственная охрана и что они должны подчиняться этой необходимости.

   Человеческие общества, главным образом, были созданы для обеспечения за каждым его собственности. Хорошо известно, что сама природа вложила в людей стремление к единению; но они заперли себя в городские стены, в основном для того, чтобы обезопасить свое состояние. Поэтому, если необходимо несколько урезать собственность взиманием налогов, то следует уяснить всем гражданам, что имеется в виду их собственная охрана и что они должны подчиняться этой необходимости.
2. «

   Если вы вычеркнете из жизни все объединяющее доброжелательство, дома не в состоянии будут существовать, города будут разрушены, поля останутся без обработки.

   Если вы вычеркнете из жизни все объединяющее доброжелательство, дома не в состоянии будут существовать, города будут разрушены, поля останутся без обработки.
3. «

   Каждый должен принять для себя, как руководящее начало, чтобы собственная его польза совпадала с пользою других.

   Каждый должен принять для себя, как руководящее начало, чтобы собственная его польза совпадала с пользою других.
4. «

   Существует один истинный закон; это – здравый разум, сообразный с природою и присущий всем людям. Он вечен, он неизменен. Его предписания обращают нас к исполнению долга, и его запрещения отвращают нас от преступления. Он никогда не запрещает и не предписывает напрасно людям добродетельным; только порочных не трогает его голос. Этот закон нельзя заменить законом противоположным; его одинаково запрещено отменять и заменять. Ни сенат, ни народ не в праве освобождать от его исполнения. Легко понимаемый, он сам себя истолковывает; он одинаков в Риме и в Афинах; он нынче тот же, какой будет завтра. Вечный, непоколебимый, он обязывает все народы, во все времена; или, скорее, это сам Бог, который, посредством его, руководит всеми людьми и приказывает им. Он один дал содержание этому закону, утвердил и обнародовал его. Дерзкий, который, забывшись и попирая человечество ногами, не убоится нарушить этот закон, обретет в самом преступлении самое жестокое наказание, если даже ему удастся избегнуть людского суда.

   Существует один истинный закон; это – здравый разум, сообразный с природою и присущий всем людям. Он вечен, он неизменен. Его предписания обращают нас к исполнению долга, и его запрещения отвращают нас от преступления. Он никогда не запрещает и не предписывает напрасно людям добродетельным; только порочных не трогает его голос. Этот закон нельзя заменить законом противоположным; его одинаково запрещено отменять и заменять. Ни сенат, ни народ не в праве освобождать от его исполнения. Легко понимаемый, он сам себя истолковывает; он одинаков в Риме и в Афинах; он нынче тот же, какой будет завтра. Вечный, непоколебимый, он обязывает все народы, во все времена; или, скорее, это сам Бог, который, посредством его, руководит всеми людьми и приказывает им. Он один дал содержание этому закону, утвердил и обнародовал его. Дерзкий, который, забывшись и попирая человечество ногами, не убоится нарушить этот закон, обретет в самом преступлении самое жестокое наказание, если даже ему удастся избегнуть людского суда.
5. «

   Тарквиний в изгнании заявил, что начал отличать своих друзей от своих вероломных царедворцев только с того времени, когда лишился возможности быть полезным кому-либо.

   Тарквиний в изгнании заявил, что начал отличать своих друзей от своих вероломных царедворцев только с того времени, когда лишился возможности быть полезным кому-либо.
6. «

   Мы по-настоящему свободны, когда мы сохранили способность рассуждать самостоятельно, когда необходимость не заставляет нас защищать навязанные, в некотором роде, предписанные нам мнения. Но большинство людей оказывается связанными чувством, прежде чем они в состоянии были сами рассудить, чему лучше верить. Привыкнув с самого нежного возраста подчиняться голосу друга или увлекшись речами первого, овладевшего их разумом, они выбрасываются бурей на твердыню мысли и остаются прикрепленными к ней, как к скале.

   Мы по-настоящему свободны, когда мы сохранили способность рассуждать самостоятельно, когда необходимость не заставляет нас защищать навязанные, в некотором роде, предписанные нам мнения. Но большинство людей оказывается связанными чувством, прежде чем они в состоянии были сами рассудить, чему лучше верить. Привыкнув с самого нежного возраста подчиняться голосу друга или увлекшись речами первого, овладевшего их разумом, они выбрасываются бурей на твердыню мысли и остаются прикрепленными к ней, как к скале.
7. «

   Счастье не только само сильно, но оно делает сильными также тех, кого оно ласкает.

   Счастье не только само сильно, но оно делает сильными также тех, кого оно ласкает.
8. «

   Достоинство влиятельного человека может получить также некоторый новый блеск благодаря красоте его дома; но он не должен полагать все свое достоинство в архитектуре дома. Нужно, чтобы хозяин делал честь своему жилищу, а не жилище должно составлять заслугу хозяина.

   Достоинство влиятельного человека может получить также некоторый новый блеск благодаря красоте его дома; но он не должен полагать все свое достоинство в архитектуре дома. Нужно, чтобы хозяин делал честь своему жилищу, а не жилище должно составлять заслугу хозяина.
9. «

   Нас увлекает какая-то страсть к знанию и разумению. Нам кажется прекраснее всего блистать своими познаниями: мы стыдимся ошибаться, впадать в заблуждение, пребывать в неведении, даваться в обман.

   Нас увлекает какая-то страсть к знанию и разумению. Нам кажется прекраснее всего блистать своими познаниями: мы стыдимся ошибаться, впадать в заблуждение, пребывать в неведении, даваться в обман.
10. «

    Постыдное никогда не может быть полезным, если бы даже оно доставило нам то, что мы называем большими выгодами; ибо составляет уже печальнейшее несчастье считать бесчестное полезным.

    Постыдное никогда не может быть полезным, если бы даже оно доставило нам то, что мы называем большими выгодами; ибо составляет уже печальнейшее несчастье считать бесчестное полезным.
11. «

    Хотите заслужить доверие и уважение? Присоедините справедливость к умелости. Справедливость без осторожности, сама по себе, будет еще обладать большою силою. Осторожность без справедливости не годится ни к чему.

    Хотите заслужить доверие и уважение? Присоедините справедливость к умелости. Справедливость без осторожности, сама по себе, будет еще обладать большою силою. Осторожность без справедливости не годится ни к чему.
12. «

    Как безрассудны эти богатые и могущественные люди! Они собирают сокровища, лошадей, рабов, богатые платья, драгоценные вазы и пренебрегают приобретением друзей, самого прекрасного, самого полезного сокровища! Но для кого же нагромождают они столько богатств? Для кого они так стараются? Для человека, более могущественного, чем они, добычею которого все это, может быть, станет. Обладание же нежным и верным другом останется за тем, кто его приобрел.

    Как безрассудны эти богатые и могущественные люди! Они собирают сокровища, лошадей, рабов, богатые платья, драгоценные вазы и пренебрегают приобретением друзей, самого прекрасного, самого полезного сокровища! Но для кого же нагромождают они столько богатств? Для кого они так стараются? Для человека, более могущественного, чем они, добычею которого все это, может быть, станет. Обладание же нежным и верным другом останется за тем, кто его приобрел.
13. «

    Честь заключается в его соблюдении, позор – в пренебрежении к нему.

    Честь заключается в его соблюдении, позор – в пренебрежении к нему.
14. «

    Существует мужество, проявляющееся только в тесном кругу домашней обстановки, оно не уступает военной доблести. Более того, оно требует даже больше усилий и больше стараний.

    Существует мужество, проявляющееся только в тесном кругу домашней обстановки, оно не уступает военной доблести. Более того, оно требует даже больше усилий и больше стараний.