17 цитат из книги «Марк Туллий Цицерон. Мысли и высказывания» — коротко и по делу

Собрали 17 цитат из книги «Марк Туллий Цицерон. Мысли и высказывания» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Во всех важных уголовных процессах следует в особенности разобраться в предшествующих преступлению намерениях, мыслях и поведении обвиняемого: следует обращать гораздо больше внимания на его нравственность, чем на возбужденное против него обвинение, потому что мы не можем измениться в одно мгновение, внезапно начать другой образ жизни и по желанию принять новый характер.

   Во всех важных уголовных процессах следует в особенности разобраться в предшествующих преступлению намерениях, мыслях и поведении обвиняемого: следует обращать гораздо больше внимания на его нравственность, чем на возбужденное против него обвинение, потому что мы не можем измениться в одно мгновение, внезапно начать другой образ жизни и по желанию принять новый характер.
2. «

   Было бы нелепо считать справедливым все то, что у народа получило законодательную санкцию. Если бы афиняне единогласно одобрили законы их тридцати тиранов, то стали ли бы эти законы более справедливыми? Существует только одна справедливость, которая и закрепляет общественную связь: она вытекает из единого закона здравого смысла, за которым должно быть признано исключительное право повелевать и запрещать. Был ли или не был этот закон когда-либо писан, – тот, кто его не знает или осмеливается нарушить, несправедлив.

   Было бы нелепо считать справедливым все то, что у народа получило законодательную санкцию. Если бы афиняне единогласно одобрили законы их тридцати тиранов, то стали ли бы эти законы более справедливыми? Существует только одна справедливость, которая и закрепляет общественную связь: она вытекает из единого закона здравого смысла, за которым должно быть признано исключительное право повелевать и запрещать. Был ли или не был этот закон когда-либо писан, – тот, кто его не знает или осмеливается нарушить, несправедлив.
3. «

   Свободен только мудрый. Действительно, что такое свобода? Возможность жить согласно со своими желаниями. Но какой же человек живет, как желает? Не тот ли, который руководствуется справедливостью, любит свой долг, вперед установил правила на всю свою будущую жизнь; который подчиняется законам не из страха, но исполняет и уважает их, потому что сознает, что нет ничего полезнее их; наконец, который говорит, действует, мыслит только свободно и легко; все мысли, все действия которого имеют источник в нем самом и относятся к единственной поставленной им цели; на которого сильнее всего влияет его собственное суждение, его собственная воля; которому принуждено уступить даже столь могущественное, по общему мнению, счастье.

   Свободен только мудрый. Действительно, что такое свобода? Возможность жить согласно со своими желаниями. Но какой же человек живет, как желает? Не тот ли, который руководствуется справедливостью, любит свой долг, вперед установил правила на всю свою будущую жизнь; который подчиняется законам не из страха, но исполняет и уважает их, потому что сознает, что нет ничего полезнее их; наконец, который говорит, действует, мыслит только свободно и легко; все мысли, все действия которого имеют источник в нем самом и относятся к единственной поставленной им цели; на которого сильнее всего влияет его собственное суждение, его собственная воля; которому принуждено уступить даже столь могущественное, по общему мнению, счастье.
4. «

   В спорах с нашими величайшими врагами, даже если они забудутся до того, что дозволят себе жестоко оскорбить нас, сохраним хладнокровие, подавим приступы гнева. Если мы поддадимся смятению, мы не сумеем уже сохранить умеренность и мы возбудим против себя тех, кто может нас услышать.

   В спорах с нашими величайшими врагами, даже если они забудутся до того, что дозволят себе жестоко оскорбить нас, сохраним хладнокровие, подавим приступы гнева. Если мы поддадимся смятению, мы не сумеем уже сохранить умеренность и мы возбудим против себя тех, кто может нас услышать.
5. «

   Счастье не только само сильно, но оно делает сильными также тех, кого оно ласкает.

   Счастье не только само сильно, но оно делает сильными также тех, кого оно ласкает.
6. «

   Если, во времена Тарквиния, Рим не имел еще писаного закона против изнасилования, то Секст Тарквиний, насилуя Лукрецию, разве не нарушил вечного закона? Разве не было достаточно вложенного в нас природою разума, чтобы побудить к добру и отвратить от преступления? Он получил законную силу не только в ту минуту, когда был написан, но с самого момента своего появления он являлся образцом законов, а появился он вместе с божественным разумом.

   Если, во времена Тарквиния, Рим не имел еще писаного закона против изнасилования, то Секст Тарквиний, насилуя Лукрецию, разве не нарушил вечного закона? Разве не было достаточно вложенного в нас природою разума, чтобы побудить к добру и отвратить от преступления? Он получил законную силу не только в ту минуту, когда был написан, но с самого момента своего появления он являлся образцом законов, а появился он вместе с божественным разумом.
7. «

   Направлять, приказывать то, что справедливо, полезно, согласно с законами, – таковы задачи должностных лиц. Законы приказывают должностным лицам, должностные лица – народу. Можно сказать, что правительство есть говорящий закон, а закон – это немое правительство.

   Направлять, приказывать то, что справедливо, полезно, согласно с законами, – таковы задачи должностных лиц. Законы приказывают должностным лицам, должностные лица – народу. Можно сказать, что правительство есть говорящий закон, а закон – это немое правительство.
8. «

   Наказывая, следует в особенности остерегаться гнева. Если сердце ваше возмущено, то каким образом, назначая наказание, вы сохраните золотую середину между чрезмерной суровостью и чрезмерным милосердием? Во что бы то ни стало следует устранить гнев. Счастливы правители государства, если они, подобно законам, вооружаются против преступления только во имя справедливости и никогда – по чувству гнева.

   Наказывая, следует в особенности остерегаться гнева. Если сердце ваше возмущено, то каким образом, назначая наказание, вы сохраните золотую середину между чрезмерной суровостью и чрезмерным милосердием? Во что бы то ни стало следует устранить гнев. Счастливы правители государства, если они, подобно законам, вооружаются против преступления только во имя справедливости и никогда – по чувству гнева.
9. «

   Как безрассудны эти богатые и могущественные люди! Они собирают сокровища, лошадей, рабов, богатые платья, драгоценные вазы и пренебрегают приобретением друзей, самого прекрасного, самого полезного сокровища! Но для кого же нагромождают они столько богатств? Для кого они так стараются? Для человека, более могущественного, чем они, добычею которого все это, может быть, станет. Обладание же нежным и верным другом останется за тем, кто его приобрел.

   Как безрассудны эти богатые и могущественные люди! Они собирают сокровища, лошадей, рабов, богатые платья, драгоценные вазы и пренебрегают приобретением друзей, самого прекрасного, самого полезного сокровища! Но для кого же нагромождают они столько богатств? Для кого они так стараются? Для человека, более могущественного, чем они, добычею которого все это, может быть, станет. Обладание же нежным и верным другом останется за тем, кто его приобрел.
10. «

    Существует мужество, проявляющееся только в тесном кругу домашней обстановки, оно не уступает военной доблести. Более того, оно требует даже больше усилий и больше стараний.

    Существует мужество, проявляющееся только в тесном кругу домашней обстановки, оно не уступает военной доблести. Более того, оно требует даже больше усилий и больше стараний.
11. «

    Подумаем, какое могущественное средство философия дает нам против болезней души. Эти средства, несомненно, существуют, и природа оказалась не настолько враждебна человеческому роду, чтобы, расточив столько веществ, полезных для тела, ничего не сделать для души. Напротив, она проявила тем большее к нам расположение, что лекарства для тела находятся вне нас, а лекарства для души заключены в ней самой. Но чем больше, чем божественнее их действие, тем с большим вниманием следует пользоваться ими. Разум укажет нам эти лекарства, разум, который, будучи хорошо направлен, всегда откроет высшее добро и который, если им пренебрегают, впадает в тысячу ошибок.

    Подумаем, какое могущественное средство философия дает нам против болезней души. Эти средства, несомненно, существуют, и природа оказалась не настолько враждебна человеческому роду, чтобы, расточив столько веществ, полезных для тела, ничего не сделать для души. Напротив, она проявила тем большее к нам расположение, что лекарства для тела находятся вне нас, а лекарства для души заключены в ней самой. Но чем больше, чем божественнее их действие, тем с большим вниманием следует пользоваться ими. Разум укажет нам эти лекарства, разум, который, будучи хорошо направлен, всегда откроет высшее добро и который, если им пренебрегают, впадает в тысячу ошибок.
12. «

    Постыдное никогда не может быть полезным, если бы даже оно доставило нам то, что мы называем большими выгодами; ибо составляет уже печальнейшее несчастье считать бесчестное полезным.

    Постыдное никогда не может быть полезным, если бы даже оно доставило нам то, что мы называем большими выгодами; ибо составляет уже печальнейшее несчастье считать бесчестное полезным.
13. «

    Будем так осмотрительны в выборе друга, чтобы не начать любить того, кто мог бы когда-либо стать для нас предметом ненависти.

    Будем так осмотрительны в выборе друга, чтобы не начать любить того, кто мог бы когда-либо стать для нас предметом ненависти.
14. «

    Твердость и постоянство в принципах и традициях, испытанная верность, безупречная честность, суровая справедливость, неспособность увлекаться страстями, дерзкой смелостью, корыстью, эти качества людей будут всегда признаваться достойными, и не нам оспаривать у них этот титул. Насколько дозволяет наша слабость, они избрали в руководители природу; а кто может лучше самой природы направлять ваше поведение?

    Твердость и постоянство в принципах и традициях, испытанная верность, безупречная честность, суровая справедливость, неспособность увлекаться страстями, дерзкой смелостью, корыстью, эти качества людей будут всегда признаваться достойными, и не нам оспаривать у них этот титул. Насколько дозволяет наша слабость, они избрали в руководители природу; а кто может лучше самой природы направлять ваше поведение?
15. «

    Человеческие общества, главным образом, были созданы для обеспечения за каждым его собственности. Хорошо известно, что сама природа вложила в людей стремление к единению; но они заперли себя в городские стены, в основном для того, чтобы обезопасить свое состояние. Поэтому, если необходимо несколько урезать собственность взиманием налогов, то следует уяснить всем гражданам, что имеется в виду их собственная охрана и что они должны подчиняться этой необходимости.

    Человеческие общества, главным образом, были созданы для обеспечения за каждым его собственности. Хорошо известно, что сама природа вложила в людей стремление к единению; но они заперли себя в городские стены, в основном для того, чтобы обезопасить свое состояние. Поэтому, если необходимо несколько урезать собственность взиманием налогов, то следует уяснить всем гражданам, что имеется в виду их собственная охрана и что они должны подчиняться этой необходимости.
16. «

    Ничто не кажется мне столь долгим, когда я предвижу конец. Коль скоро этот конец наступил, все, что ему предшествовало, прошло. Что вам остается тогда? То, что вы приобрели добрыми делами и вашими добродетелями. Часы, дни, месяцы, годы, все мчится; прошлое не возвращается, и нельзя знать, что последует за ним.

    Ничто не кажется мне столь долгим, когда я предвижу конец. Коль скоро этот конец наступил, все, что ему предшествовало, прошло. Что вам остается тогда? То, что вы приобрели добрыми делами и вашими добродетелями. Часы, дни, месяцы, годы, все мчится; прошлое не возвращается, и нельзя знать, что последует за ним.
17. «

    Если легко достичь мудрости, мы должны приобресть ее, должны наслаждаться ею. Если достичь ее трудно, мы все-таки должны ограничить себя в искании истины, лишь найдя ее. Стыдно утомляться в поисках за тем, что так прекрасно.

    Если легко достичь мудрости, мы должны приобресть ее, должны наслаждаться ею. Если достичь ее трудно, мы все-таки должны ограничить себя в искании истины, лишь найдя ее. Стыдно утомляться в поисках за тем, что так прекрасно.