12 цитат из книги «Марк Твен. Принц и нищий» на каждый день

Ниже 12 цитат из книги «Марк Твен. Принц и нищий»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Для человека мало быть сытым; надо, чтоб у него были разум и сердце. Постараюсь это хорошенько запомнить, чтобы нынешний урок не пропал даром ни для меня, ни для моего народа. Только ученье облагораживает человека и делает его добрым и милосердным.

   Для человека мало быть сытым; надо, чтоб у него были разум и сердце. Постараюсь это хорошенько запомнить, чтобы нынешний урок не пропал даром ни для меня, ни для моего народа. Только ученье облагораживает человека и делает его добрым и милосердным.
2. «

   Если тот, от кого исходят законы, не уважает их сам, как же он может требовать, чтобы их уважали другие?

   Если тот, от кого исходят законы, не уважает их сам, как же он может требовать, чтобы их уважали другие?

   — Майлс Гендон · книга
3. «

   Я стал рыцарем царства Снов и Теней!

   Я стал рыцарем царства Снов и Теней!

   — Майлс Гендон · книга
4. «

   Свет плохо устроен: королям следовало бы время от времени на себе испытывать свои законы и учиться милосердию.

   Свет плохо устроен: королям следовало бы время от времени на себе испытывать свои законы и учиться милосердию.

   — Эдуард VI · книга
5. «

   Мимо них прошел принц Нищеты в развевающихся лохмотьях и поздоровался за руку с принцем Несметных Богатств.

   Мимо них прошел принц Нищеты в развевающихся лохмотьях и поздоровался за руку с принцем Несметных Богатств.
6. «

   Вы забываете, сэр, что она низкого звания. Тауэр — темница для знатных.

   Вы забываете, сэр, что она низкого звания. Тауэр — темница для знатных.
7. «

   Та же самая участь – участь забвения – постигла и его бедную мать и сестер. Вначале он сильно по ним тосковал и жаждал их видеть, но потом одна мысль о том, что в один прекрасный день они могут явиться к нему в своих грязных лохмотьях, выдать его своими поцелуями и столкнуть с высоты в прежнюю грязь и горькую нищету, – одна эта мысль приводила его в трепет. Кончилось тем, что и это воспоминание перестало смущать его душу.

   Та же самая участь – участь забвения – постигла и его бедную мать и сестер. Вначале он сильно по ним тосковал и жаждал их видеть, но потом одна мысль о том, что в один прекрасный день они могут явиться к нему в своих грязных лохмотьях, выдать его своими поцелуями и столкнуть с высоты в прежнюю грязь и горькую нищету, – одна эта мысль приводила его в трепет. Кончилось тем, что и это воспоминание перестало смущать его душу.
8. «

   Что ты знаешь об угнетениях и муках? Об этом знаю я, знает мой народ, но не ты.

   Что ты знаешь об угнетениях и муках? Об этом знаю я, знает мой народ, но не ты.

   — Эдуард VI · книга
9. «

   Кого любят, того не обманывают.

   Кого любят, того не обманывают.

   — Майлс Гендон · книга
10. «

    — Вы хотите, чтобы на ночь они раздевались и спали без одежды, как звери? — Без одежды? Разве у них по одному только платью? — Ах, ваша милость, да на что же им больше? Ведь не два же у них тела у каждой.

    — Вы хотите, чтобы на ночь они раздевались и спали без одежды, как звери? — Без одежды? Разве у них по одному только платью? — Ах, ваша милость, да на что же им больше? Ведь не два же у них тела у каждой.
11. «

    У него был вкрадчивый, льстивый язык и удивительная способность лгать, — а этими качествами легче всего морочить слепую привязанность.

    У него был вкрадчивый, льстивый язык и удивительная способность лгать, — а этими качествами легче всего морочить слепую привязанность.

    — Майлс Гендон · книга
12. «

    Власть, которая может заставить человека забыть и предать друга детства, будет естественно всесильна над людьми, у которых на первом плане стоит вопрос о хлебе насущном – вопрос жизни и смерти, и для которых во всем этом не играют никакой роли ни дружба, ни любовь, ни чувство чести.

    Власть, которая может заставить человека забыть и предать друга детства, будет естественно всесильна над людьми, у которых на первом плане стоит вопрос о хлебе насущном – вопрос жизни и смерти, и для которых во всем этом не играют никакой роли ни дружба, ни любовь, ни чувство чести.