35 цитат из книги «Марта Кетро. Горький шоколад. Книга утешений» — читать онлайн

Собрали 35 цитат из книги «Марта Кетро. Горький шоколад. Книга утешений» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Любовные трубы забиты сажей, но чистить незачем – больше не топим, потеплело, весна.

   Любовные трубы забиты сажей, но чистить незачем – больше не топим, потеплело, весна.
2. «

   Каждый раз, оказываясь на границе своего горя (потому что именно это-горе), она списывает всё на фазы луны, ПМС или время года.

   Каждый раз, оказываясь на границе своего горя (потому что именно это-горе), она списывает всё на фазы луны, ПМС или время года.
3. «

   Каково мне видеть его, чужого? Да примерно так же, как ему — видеть меня, разлюбившую.

   Каково мне видеть его, чужого? Да примерно так же, как ему — видеть меня, разлюбившую.
4. «

   Одна из самых страшных вещей на свете, кроме искалеченных животных и ненужных детей, – это увидеть мельком, проходя мимо зеркала, собственное лицо во время приступа любви. Растянутое, сырое, вздрагивающее, не годное ни улыбаться, ни жить. Нужно запретить законом такое лицо, обращенное к другому человеку. Потому что редко кому хватит мужества вынести это зрелище, спрятать голову на груди (свою на твоей или твою на своей, в зависимости от соотношения роста) и сказать: «Ничего, ничего, потерпи, это пройдёт».

   Одна из самых страшных вещей на свете, кроме искалеченных животных и ненужных детей, – это увидеть мельком, проходя мимо зеркала, собственное лицо во время приступа любви. Растянутое, сырое, вздрагивающее, не годное ни улыбаться, ни жить. Нужно запретить законом такое лицо, обращенное к другому человеку. Потому что редко кому хватит мужества вынести это зрелище, спрятать голову на груди (свою на твоей или твою на своей, в зависимости от соотношения роста) и сказать: «Ничего, ничего, потерпи, это пройдёт».
5. «

   Если крепко любишь, можно простить ложь. Когда любишь очень сильно, то ничего и прощать не надо.

   Если крепко любишь, можно простить ложь. Когда любишь очень сильно, то ничего и прощать не надо.
6. «

   Ловлю себя на том, что когда перед сном думаю о тебе, то с особой нежностью обнимаю ту мужскую спину, которая есть под рукой, потому что нежность естественным образом выступает сквозь кожу при мыслях о тебе, как при нагревании пероксида бария выделяется кислород (2BaO2=2ВаО+О2).

   Ловлю себя на том, что когда перед сном думаю о тебе, то с особой нежностью обнимаю ту мужскую спину, которая есть под рукой, потому что нежность естественным образом выступает сквозь кожу при мыслях о тебе, как при нагревании пероксида бария выделяется кислород (2BaO2=2ВаО+О2).
7. «

   Ещё придёт время быть терпеливой, гордой и мудрой, но сначала поплачь.

   Ещё придёт время быть терпеливой, гордой и мудрой, но сначала поплачь.
8. «

   Трудно сказать, сколько любви у меня было, в сентиментальном настроении считаю, что три, в добром — две, в приступе честности прихожу к выводу, что одна. В отчаянии мне кажется, я никогда никого не любила.

   Трудно сказать, сколько любви у меня было, в сентиментальном настроении считаю, что три, в добром — две, в приступе честности прихожу к выводу, что одна. В отчаянии мне кажется, я никогда никого не любила.
9. «

   Для любви мы ищем, человека с другой системой восприятия. И когда у нас любовь, мир становится целым. Он слышит, что я говорю, а я всём вижу. А потом, когда мы расстаемся, вроде как мне свет пригасили, а ему поговорить не с кем.

   Для любви мы ищем, человека с другой системой восприятия. И когда у нас любовь, мир становится целым. Он слышит, что я говорю, а я всём вижу. А потом, когда мы расстаемся, вроде как мне свет пригасили, а ему поговорить не с кем.
10. «

    Жить с ним было затруднительно, а вот выкрикивать, выдыхать, выцеловывать — легко.

    Жить с ним было затруднительно, а вот выкрикивать, выдыхать, выцеловывать — легко.
11. «

    ...учёные толком не понимают, чем кошки мурлычут. Чтобы это выяснить, надо её вскрыть, а кошка перестает мурлыкать, когда её вскрывают.

    ...учёные толком не понимают, чем кошки мурлычут. Чтобы это выяснить, надо её вскрыть, а кошка перестает мурлыкать, когда её вскрывают.
12. «

    Весной неприлично плакать, хочется одеться в лед и ступать, по возможности не соприкасаясь с тающей землей. Хочется писать только за деньги. Я бы сейчас даже любила только за деньги, но за любовь мне никто не платит, этот мой товар не пользуется таким спросом, как слова.

    Весной неприлично плакать, хочется одеться в лед и ступать, по возможности не соприкасаясь с тающей землей. Хочется писать только за деньги. Я бы сейчас даже любила только за деньги, но за любовь мне никто не платит, этот мой товар не пользуется таким спросом, как слова.
13. «

    И нет ничего забавнее женщины, не увидевшей своих цветов. Быстрый взгляд на руки, такой же, каким раньше встречала папу с работы – что принес? – и сразу же отводит глаза: и не ждала, в общем-то, не очень-то и хотелось… Со временем она научится смотреть пришедшему только в лицо, но первые пять секунд всё равно будет надеяться, каждый раз, с каждым.

    И нет ничего забавнее женщины, не увидевшей своих цветов. Быстрый взгляд на руки, такой же, каким раньше встречала папу с работы – что принес? – и сразу же отводит глаза: и не ждала, в общем-то, не очень-то и хотелось… Со временем она научится смотреть пришедшему только в лицо, но первые пять секунд всё равно будет надеяться, каждый раз, с каждым.
14. «

    И сейчас, когда я вижу какую-нибудь девушку, которая с видом мессии несет своего лживого веселого парня, отпихивая ногами женщин, плюя на явное пренебрежение с его стороны, умудряясь как-то зарабатывать деньги, противостоять всему миру, да еще убеждать себя, что все правильно, – я понимаю: ее ведет не глупость или отсутствие гордости, а жесткая уверенность в неизбежном. Такие если приостанавливаются, то лишь чтобы родить – а потом идут дальше.

    И сейчас, когда я вижу какую-нибудь девушку, которая с видом мессии несет своего лживого веселого парня, отпихивая ногами женщин, плюя на явное пренебрежение с его стороны, умудряясь как-то зарабатывать деньги, противостоять всему миру, да еще убеждать себя, что все правильно, – я понимаю: ее ведет не глупость или отсутствие гордости, а жесткая уверенность в неизбежном. Такие если приостанавливаются, то лишь чтобы родить – а потом идут дальше.
15. «

    А бывает ожидание любви, состояние «невесты», как я его называю. Сидит дева, ждет неизвестного Жениха, глаз от окна не отводит, попу от лавки не отрывает — вдруг прямо сейчас судьба мимо пройдет? Она и проходит — по другой улице.

    А бывает ожидание любви, состояние «невесты», как я его называю. Сидит дева, ждет неизвестного Жениха, глаз от окна не отводит, попу от лавки не отрывает — вдруг прямо сейчас судьба мимо пройдет? Она и проходит — по другой улице.
16. «

    Я поняла, чего хочу для себя: не мужества (зачем оно мне, я женщина), не сил (потому что с сильных особый спрос), вообще ничего, кроме стойкости. Когда переживаешь нечто ужасное, разрывающее мир в клочья, появляется тайное облегчение – ну вот, самое страшное произошло, хуже уже не будет. Будет, будет, будет. Никто не даст отдышаться, стереть ледяной пот со лба, никто не пообещает: «Всё, всё».

    Я поняла, чего хочу для себя: не мужества (зачем оно мне, я женщина), не сил (потому что с сильных особый спрос), вообще ничего, кроме стойкости. Когда переживаешь нечто ужасное, разрывающее мир в клочья, появляется тайное облегчение – ну вот, самое страшное произошло, хуже уже не будет. Будет, будет, будет. Никто не даст отдышаться, стереть ледяной пот со лба, никто не пообещает: «Всё, всё».
17. «

    Я вам сейчас ужасное скажу (только вы никому не говорите, а то погубите меня): я очень-очень сильно люблю мужчин. Таких – взрослых, больших, волосатых, которые пахнут мужчиной. И молодых люблю, которые цветами и молоком. А женщин – нет. Они же все дуры, дуры, а которые не дуры, те истерички. А те редкие, что не дуры и не истерички, те уводят моих любовников, а я потом плАчу.

    Я вам сейчас ужасное скажу (только вы никому не говорите, а то погубите меня): я очень-очень сильно люблю мужчин. Таких – взрослых, больших, волосатых, которые пахнут мужчиной. И молодых люблю, которые цветами и молоком. А женщин – нет. Они же все дуры, дуры, а которые не дуры, те истерички. А те редкие, что не дуры и не истерички, те уводят моих любовников, а я потом плАчу.
18. «

    Всё жжёт и жжёт самое беззащитное место между лопаток, и только когда ты обнимаешь меня сзади и я прижимаюсь спиной к твоей груди, я чувствую себя спасённой.

    Всё жжёт и жжёт самое беззащитное место между лопаток, и только когда ты обнимаешь меня сзади и я прижимаюсь спиной к твоей груди, я чувствую себя спасённой.
19. «

    «Спасибо за то, что тебя нет со мной, теперь наша любовь в безопасности навсегда. Я очень рада, что у тебя есть жена и дети, — значит, ты никогда не вернешься, чтобы все испортить, и никогда не умрешь. Правда, однажды ты все-таки умер, и это была самая отвратительная выходка из всех возможных. Подло так выходить из игры, я ведь почти победила. Но зато я могу теперь сочинить для себя такую историю любви, какую захочу. Извини, если я тебя запутала.

    «Спасибо за то, что тебя нет со мной, теперь наша любовь в безопасности навсегда. Я очень рада, что у тебя есть жена и дети, — значит, ты никогда не вернешься, чтобы все испортить, и никогда не умрешь. Правда, однажды ты все-таки умер, и это была самая отвратительная выходка из всех возможных. Подло так выходить из игры, я ведь почти победила. Но зато я могу теперь сочинить для себя такую историю любви, какую захочу. Извини, если я тебя запутала.
20. «

    Бывает, когда впереди праздник или особенное событие, за неделю почти не живёшь, смотришь в светлое послепослезатра, не замечая обыкновенные среду, четверг, пятницу. И праздник потом обязан окупить эти пропущенные дни, но никогда не окупает, всегда остаётся тень недовольства, потому что нет такого события, которое могло бы компенсировать напрасно потраченный кусок жизни.

    Бывает, когда впереди праздник или особенное событие, за неделю почти не живёшь, смотришь в светлое послепослезатра, не замечая обыкновенные среду, четверг, пятницу. И праздник потом обязан окупить эти пропущенные дни, но никогда не окупает, всегда остаётся тень недовольства, потому что нет такого события, которое могло бы компенсировать напрасно потраченный кусок жизни.