74 цитаты из книги «Мэри Шелли. Франкенштейн, или Современный Прометей» со смыслом

Ниже 74 цитаты из книги «Мэри Шелли. Франкенштейн, или Современный Прометей»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Для исследования причины жизни мы вынуждены сперва обращаться к смерти.

   Для исследования причины жизни мы вынуждены сперва обращаться к смерти.

   — Франкенштейн · книга
2. «

   Тщетно стараюсь я убедить себя, что полюс — это обитель холода и смерти, он предстает моему воображению как царство красоты и радости.

   Тщетно стараюсь я убедить себя, что полюс — это обитель холода и смерти, он предстает моему воображению как царство красоты и радости.
3. «

   Ничто так не тяготит нас, как наступающий вслед за бурей страшных событий мертвый покой бездействия — та ясность, где уже нет места ни страху, ни надежде.

   Ничто так не тяготит нас, как наступающий вслед за бурей страшных событий мертвый покой бездействия — та ясность, где уже нет места ни страху, ни надежде.
4. «

   Жизнь, пускай полная страданий, все же дорога мне, и я буду ее защищать.

   Жизнь, пускай полная страданий, все же дорога мне, и я буду ее защищать.

   — Монстр Франкенштейна · книга
5. «

   Ты обвиняешь меня в убийстве, а сам со спокойной совестью готов убить тобою же созданное существо. Вот она, хваленая справедливость людей!

   Ты обвиняешь меня в убийстве, а сам со спокойной совестью готов убить тобою же созданное существо. Вот она, хваленая справедливость людей!

   — Монстр Франкенштейна · книга
6. «

   ... Грохот водопада Был музыкой ему. Крутой утес, Вершины гор, густой и темный лес, Их контуры и краски вызывали В нем истинную, пылкую любовь. Он не нуждался в доводах рассудка, Чтоб их любить. Что радовало взор, То трогало и душу...

   ... Грохот водопада Был музыкой ему. Крутой утес, Вершины гор, густой и темный лес, Их контуры и краски вызывали В нем истинную, пылкую любовь. Он не нуждался в доводах рассудка, Чтоб их любить. Что радовало взор, То трогало и душу...
7. «

   И все же мужчина остается слеп к тысяче житейских мелочей, требующих внимания женщины.

   И все же мужчина остается слеп к тысяче житейских мелочей, требующих внимания женщины.
8. «

   Даже человек средних способностей, упорно занимаясь одним предметом, непременно достигнет в нем глубоких познаний.

   Даже человек средних способностей, упорно занимаясь одним предметом, непременно достигнет в нем глубоких познаний.

   — Франкенштейн · книга
9. «

   Если ваши занятия ослабляют в вас привязанности или отвращают вас от простых и чистых радостей, значит, в них наверняка есть нечто не подобающее человеку. Если бы это правило всегда соблюдалось и человек никогда не жертвовал бы любовью к близким ради чего бы то ни было.

   Если ваши занятия ослабляют в вас привязанности или отвращают вас от простых и чистых радостей, значит, в них наверняка есть нечто не подобающее человеку. Если бы это правило всегда соблюдалось и человек никогда не жертвовал бы любовью к близким ради чего бы то ни было.
10. «

    Я должен был бы быть твоим Адамом, а стал падшим ангелом, которого ты безвинно отлучил от всякой радости.

    Я должен был бы быть твоим Адамом, а стал падшим ангелом, которого ты безвинно отлучил от всякой радости.

    — Монстр Франкенштейна · книга
11. «

    Я повсюду вижу счастье, и только мне оно не досталось. Я был кроток и добр: несчастья превратили меня в злобного демона. Сделай меня счастливым и я снова буду добродетелен.

    Я повсюду вижу счастье, и только мне оно не досталось. Я был кроток и добр: несчастья превратили меня в злобного демона. Сделай меня счастливым и я снова буду добродетелен.

    — Монстр Франкенштейна · книга
12. «

    Я избегал людей; все, что говорило о радости и довольстве, было для меня мукой; моим единственным прибежищем было одиночество — глубокое, мрачное, подобное смерти.

    Я избегал людей; все, что говорило о радости и довольстве, было для меня мукой; моим единственным прибежищем было одиночество — глубокое, мрачное, подобное смерти.
13. «

    Я радуюсь этому мрачному небу, ибо оно добрее ко мне, чем твои братья — люди.

    Я радуюсь этому мрачному небу, ибо оно добрее ко мне, чем твои братья — люди.
14. «

    Мать моя умерла, но у нас оставались обязанности, которые следовало выполнять; надо было жить и считать себя счастливыми, пока рядом находился хоть один человек, не сделавшийся добычей смерти.

    Мать моя умерла, но у нас оставались обязанности, которые следовало выполнять; надо было жить и считать себя счастливыми, пока рядом находился хоть один человек, не сделавшийся добычей смерти.
15. «

    Я страстно жаждал знаний. Дома мне часто казалось, что человеку обидно провести молодость в четырех стенах, хотелось повидать свет и найти свое место среди людей. Теперь желания мои сбывались, и сожалеть об этом было бы глупо.

    Я страстно жаждал знаний. Дома мне часто казалось, что человеку обидно провести молодость в четырех стенах, хотелось повидать свет и найти свое место среди людей. Теперь желания мои сбывались, и сожалеть об этом было бы глупо.
16. «

    Я был их игрушкой и их божком, и еще лучше того — их ребенком...

    Я был их игрушкой и их божком, и еще лучше того — их ребенком...

    — Виктор Франкенштейн · книга
17. «

    Друзья детства, даже когда они не пленяют нас исключительными достоинствами, имеют над нашей душой власть, какая редко достаётся друзьям позднейших лет.

    Друзья детства, даже когда они не пленяют нас исключительными достоинствами, имеют над нашей душой власть, какая редко достаётся друзьям позднейших лет.
18. «

    Даже ты, мой создатель, ненавидишь и отталкиваешь меня, свое творение, а ведь ты связан со мной узами, которые может расторгнуть только смерть одного из нас.

    Даже ты, мой создатель, ненавидишь и отталкиваешь меня, свое творение, а ведь ты связан со мной узами, которые может расторгнуть только смерть одного из нас.

    — Монстр Франкенштейна · книга
19. «

    О люди, сколь вы невежественны, а ещё кичитесь своей мудростью!

    О люди, сколь вы невежественны, а ещё кичитесь своей мудростью!

    — Виктор Франкенштейн · книга
20. «

    Увы, Виктор, если ложь может так походить на правду, кто может поверить в счастье?

    Увы, Виктор, если ложь может так походить на правду, кто может поверить в счастье?

    — Элизабет Лавенца · книга