32 цитаты из книги «Мэтт Хейг. Как остановить время», которые стоит перечитать

32 цитаты из книги «Мэтт Хейг. Как остановить время» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Единственный способ оставаться свободным – ни к кому не привязываться.

   Единственный способ оставаться свободным – ни к кому не привязываться.

   — Хендрик · книга
2. «

   Прошлое не уходит навсегда. Оно лишь прячется до поры до времени.

   Прошлое не уходит навсегда. Оно лишь прячется до поры до времени.

   — Хендрик · книга
3. «

   Насколько я понимал, это одна из проблем человеческого существования в двадцать первом веке. У многих из нас есть все необходимое для комфортной жизни, и перед маркетологами стоит иная задача: увязать экономику и наши эмоции, пробудить в нас новые потребности, заставить нас желать того, в чем мы никогда прежде не нуждались. Нам внушают, что мы бедняки, если мы живем на тридцать тысяч фунтов в год. Убеждают, что мы мало путешествовали, если побывали всего лишь в десятке стран. Заставляют чувствовать себя глубокими стариками, если на лице появится хоть одна морщинка, и казаться себе уродами, если нас как следует не отфотошопили.

   Насколько я понимал, это одна из проблем человеческого существования в двадцать первом веке. У многих из нас есть все необходимое для комфортной жизни, и перед маркетологами стоит иная задача: увязать экономику и наши эмоции, пробудить в нас новые потребности, заставить нас желать того, в чем мы никогда прежде не нуждались. Нам внушают, что мы бедняки, если мы живем на тридцать тысяч фунтов в год. Убеждают, что мы мало путешествовали, если побывали всего лишь в десятке стран. Заставляют чувствовать себя глубокими стариками, если на лице появится хоть одна морщинка, и казаться себе уродами, если нас как следует не отфотошопили.

   — Том Хазард · книга
4. «

   Теперь я понял, почему после смерти отца моя мать ходила, опираясь о стену. Горе кренит к земле.

   Теперь я понял, почему после смерти отца моя мать ходила, опираясь о стену. Горе кренит к земле.

   — Том Хазард · книга
5. «

   Порой избегать опасности хуже, чем идти ей навстречу.

   Порой избегать опасности хуже, чем идти ей навстречу.

   — Омаи · книга
6. «

   У того, кто живет четыреста и больше лет, есть важное преимущество: способность мгновенно проникать в самую суть человека.

   У того, кто живет четыреста и больше лет, есть важное преимущество: способность мгновенно проникать в самую суть человека.

   — Том Хазард · книга
7. «

   Вот оно, простое, беспримесное счастье: рассмешить человека, к которому неравнодушен.

   Вот оно, простое, беспримесное счастье: рассмешить человека, к которому неравнодушен.
8. «

   Всякий раз, когда я вижу, как кто-то – особенно тот, от кого этого совсем не ждешь, – читает книгу, я чувствую, что мир стал чуточку безопаснее.

   Всякий раз, когда я вижу, как кто-то – особенно тот, от кого этого совсем не ждешь, – читает книгу, я чувствую, что мир стал чуточку безопаснее.

   — Том Хазард · книга
9. «

   Я зашел на сайты Би-би-си и «Гардиан». Прочитал пару статей о разладе в американо-китайских отношениях. Комментаторы единодушно предсказывали скорый апокалипсис. Вот когда мысль о том, что тебе четыреста тридцать девять лет, служит утешением. Ты начинаешь понимать, в чем состоит главный урок истории: люди не способны извлекать уроки из истории. Двадцать первый век имеет все шансы обернуться дрянной версией двадцатого, но что тут поделаешь? Умы людей во всем мире под завязку набиты самыми противоречивыми утопиями. А это верный путь к беде, увы, слишком хорошо мне знакомый. Сочувствие к ближнему становится все большей редкостью, но это не новость. Мирная жизнь – штука хрупкая, как фарфоровая безделушка, и так тоже было всегда.

   Я зашел на сайты Би-би-си и «Гардиан». Прочитал пару статей о разладе в американо-китайских отношениях. Комментаторы единодушно предсказывали скорый апокалипсис. Вот когда мысль о том, что тебе четыреста тридцать девять лет, служит утешением. Ты начинаешь понимать, в чем состоит главный урок истории: люди не способны извлекать уроки из истории. Двадцать первый век имеет все шансы обернуться дрянной версией двадцатого, но что тут поделаешь? Умы людей во всем мире под завязку набиты самыми противоречивыми утопиями. А это верный путь к беде, увы, слишком хорошо мне знакомый. Сочувствие к ближнему становится все большей редкостью, но это не новость. Мирная жизнь – штука хрупкая, как фарфоровая безделушка, и так тоже было всегда.

   — Том Хазард · книга
10. «

    Читать Шопенгауэра в состоянии меланхолии – все равно что раздеваться, когда вам холодно.

    Читать Шопенгауэра в состоянии меланхолии – все равно что раздеваться, когда вам холодно.

    — Том Хазард · книга
11. «

    Если кого-то сильно любишь, то, говорят, один-единственный поцелуй может остановить на лету воробья.

    Если кого-то сильно любишь, то, говорят, один-единственный поцелуй может остановить на лету воробья.

    — Роуз Клейбрук · книга
12. «

    Возможно, кто-то удивится: разве можно влюбиться в жест? Но порой человек раскрывается перед нами за одно мгновение. Так, изучая песчинку, познаешь Вселенную. Не знаю, существует ли любовь с первого взгляда, но любовь, вспыхивающая в одно мгновение, точно существует.

    Возможно, кто-то удивится: разве можно влюбиться в жест? Но порой человек раскрывается перед нами за одно мгновение. Так, изучая песчинку, познаешь Вселенную. Не знаю, существует ли любовь с первого взгляда, но любовь, вспыхивающая в одно мгновение, точно существует.

    — Том Хазард · книга
13. «

    У нас родилась дочка. Мы назвали ее Мэрион. Я с пеленок носил ее на руках; когда она плакала, пел ей французские песенки, и она затихала. Я полюбил ее сразу, едва увидев. Разумеется, большинство родителей проникаются любовью к своим детям с первого взгляда. Но я упоминаю об этом потому, что и по сей день не устаю себе удивляться. Где эта любовь была прежде? Откуда она взялась? Что ни говори, но она возникает внезапно, абсолютная и всеобъемлющая; она приходит к тебе нежданно, как беда, но только это не беда, а одно из самых волшебных чудес в жизни человека.

    У нас родилась дочка. Мы назвали ее Мэрион. Я с пеленок носил ее на руках; когда она плакала, пел ей французские песенки, и она затихала. Я полюбил ее сразу, едва увидев. Разумеется, большинство родителей проникаются любовью к своим детям с первого взгляда. Но я упоминаю об этом потому, что и по сей день не устаю себе удивляться. Где эта любовь была прежде? Откуда она взялась? Что ни говори, но она возникает внезапно, абсолютная и всеобъемлющая; она приходит к тебе нежданно, как беда, но только это не беда, а одно из самых волшебных чудес в жизни человека.

    — Том Хазард · книга
14. «

    История не нуждается в оживлении. История уже жива. Мы сами история. История – это не политики и не короли с королевами. История – это каждый человек. Мир вокруг нас. В том числе этот стаканчик кофе. Всю историю капитализма, империализма и рабства можно изложить, всего лишь рассказав о кофе. Подумать страшно, сколько крови и страданий потребовалось для того, чтобы мы могли, сидя здесь, потягивать кофе из картонного стаканчика.

    История не нуждается в оживлении. История уже жива. Мы сами история. История – это не политики и не короли с королевами. История – это каждый человек. Мир вокруг нас. В том числе этот стаканчик кофе. Всю историю капитализма, империализма и рабства можно изложить, всего лишь рассказав о кофе. Подумать страшно, сколько крови и страданий потребовалось для того, чтобы мы могли, сидя здесь, потягивать кофе из картонного стаканчика.

    — Том Хазард · книга
15. «

    Пожалуй, я до сих пор верю в ману. Это не суеверие, а убеждение в том, что внутри нас существует нечто необъяснимое. Оно не нисходит с небес, не падает с облака, не спускается из райских кущ. Оно здесь, – он похлопал себя по груди. – Если ты влюбился, ты не можешь не думать, что существует нечто большее, чем ты сам, и оно управляет тобой. Нечто, которое, как бы сказать, не совсем ты, понимаешь? Оно живет в каждом из нас, готовое или прийти на помощь, или обдурить тебя. Мы – загадка для самих себя. Это признает даже наука. Мы, черт побери, понятия не имеем, как работает наш собственный мозг.

    Пожалуй, я до сих пор верю в ману. Это не суеверие, а убеждение в том, что внутри нас существует нечто необъяснимое. Оно не нисходит с небес, не падает с облака, не спускается из райских кущ. Оно здесь, – он похлопал себя по груди. – Если ты влюбился, ты не можешь не думать, что существует нечто большее, чем ты сам, и оно управляет тобой. Нечто, которое, как бы сказать, не совсем ты, понимаешь? Оно живет в каждом из нас, готовое или прийти на помощь, или обдурить тебя. Мы – загадка для самих себя. Это признает даже наука. Мы, черт побери, понятия не имеем, как работает наш собственный мозг.

    — Омаи · книга
16. «

    Стоит в настоящем принять неверное решение, и оно будет неотступно преследовать тебя в будущем. Версальский договор тысяча девятьсот девятнадцатого года создал почву для прихода к власти Гитлера – в тысяча девятьсот тридцать третьем. За каждое мгновение, прожитое в настоящем, мы расплачиваемся в будущем. Один-единственный неверный шаг, и ты можешь навсегда сбиться с пути. Все, что ты делаешь, остается с тобой. И возвращается к тебе же. Непременно.

    Стоит в настоящем принять неверное решение, и оно будет неотступно преследовать тебя в будущем. Версальский договор тысяча девятьсот девятнадцатого года создал почву для прихода к власти Гитлера – в тысяча девятьсот тридцать третьем. За каждое мгновение, прожитое в настоящем, мы расплачиваемся в будущем. Один-единственный неверный шаг, и ты можешь навсегда сбиться с пути. Все, что ты делаешь, остается с тобой. И возвращается к тебе же. Непременно.

    — Том Хазард · книга
17. «

    Вся жизнь такова. Не стоит бояться перемен, но не стоит и горячо их приветствовать, во всяком случае, если вам от них ни жарко ни холодно. Перемены — суть жизни. Они — единственная известная мне постоянная величина.

    Вся жизнь такова. Не стоит бояться перемен, но не стоит и горячо их приветствовать, во всяком случае, если вам от них ни жарко ни холодно. Перемены — суть жизни. Они — единственная известная мне постоянная величина.

    — Том Хазард · книга
18. «

    История учит, что невежество и суеверия способны пустить корни в сознании едва ли не каждого человека.

    История учит, что невежество и суеверия способны пустить корни в сознании едва ли не каждого человека.

    — Том Хазард · книга
19. «

    С течением времени невежество видоизменяется. Но никуда не исчезает и по-прежнему смертельно опасно.

    С течением времени невежество видоизменяется. Но никуда не исчезает и по-прежнему смертельно опасно.

    — Агнес Уэйд · книга
20. «

    — Маловат, пожалуй, — сказал я, кивая на нож. — Что? — Со временем всё уменьшается в размерах. Компьютеры, телефоны, яблоки, ножи, души.

    — Маловат, пожалуй, — сказал я, кивая на нож. — Что? — Со временем всё уменьшается в размерах. Компьютеры, телефоны, яблоки, ножи, души.

    — Том Хазард · книга