30 цитат из книги «Милан Кундера. Бессмертие»

Ниже 30 цитат из книги «Милан Кундера. Бессмертие»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Да, ты знаешь меня по моему лицу, ты знаешь меня просто в лицо и никогда не знал иначе. Тебе даже на ум не могло прийти, что моё лицо — это ещё не есть я.

   Да, ты знаешь меня по моему лицу, ты знаешь меня просто в лицо и никогда не знал иначе. Тебе даже на ум не могло прийти, что моё лицо — это ещё не есть я.

   — Аньес · книга
2. «

   Я мыслю, следовательно, я существую — фраза интеллектуала, который пренебрегает зубной болью. Я чувствую, следовательно, я существую — правда, более обобщенная по силе и касающаяся всего живого. Моё «я» не отличается существенно от вашего «я» тем, что оно думает. Людей много, мыслей мало: все мы думаем приблизительно одно и то же и друг другу передаем мысли, обмениваемся ими, берем взаймы, крадем. Однако когда кто-то наступил мне на ногу, боль чувствую я один. Основой «я» является не мышление, а страдание — самое элементарное из всех чувств. В страдании даже кошка не может сомневаться в своём незаменимом «я». В сильном страдании мир исчезает, и каждый из нас — лишь сам наедине с собой. Страдание — это великая школа эгоцентризма.

   Я мыслю, следовательно, я существую — фраза интеллектуала, который пренебрегает зубной болью. Я чувствую, следовательно, я существую — правда, более обобщенная по силе и касающаяся всего живого. Моё «я» не отличается существенно от вашего «я» тем, что оно думает. Людей много, мыслей мало: все мы думаем приблизительно одно и то же и друг другу передаем мысли, обмениваемся ими, берем взаймы, крадем. Однако когда кто-то наступил мне на ногу, боль чувствую я один. Основой «я» является не мышление, а страдание — самое элементарное из всех чувств. В страдании даже кошка не может сомневаться в своём незаменимом «я». В сильном страдании мир исчезает, и каждый из нас — лишь сам наедине с собой. Страдание — это великая школа эгоцентризма.
3. «

   Кошка стала образом её души, и любовнику приходилось сперва принять её душу, если он хотел владеть её телом.

   Кошка стала образом её души, и любовнику приходилось сперва принять её душу, если он хотел владеть её телом.
4. «

   ...именно потому уже никогда не возвращалась к той ссоре, как бы боясь называть то, что должно оставаться неназванным, пробуждать то, что должно оставаться спящим.

   ...именно потому уже никогда не возвращалась к той ссоре, как бы боясь называть то, что должно оставаться неназванным, пробуждать то, что должно оставаться спящим.
5. «

   ...она купит в цветочном магазине незабудку, одну-единственную незабудку, хрупкий стебелёк с миниатюрным голубым венцом, выйдет с нею на улицу и будет держать перед собой, судорожно впиваясь в неё взглядом, чтобы видеть лишь эту единственную прекрасную голубую точку, чтобы видеть её, как то последнее, что ей хочется оставить для себя и своих глаз от мира, который перестала любить...

   ...она купит в цветочном магазине незабудку, одну-единственную незабудку, хрупкий стебелёк с миниатюрным голубым венцом, выйдет с нею на улицу и будет держать перед собой, судорожно впиваясь в неё взглядом, чтобы видеть лишь эту единственную прекрасную голубую точку, чтобы видеть её, как то последнее, что ей хочется оставить для себя и своих глаз от мира, который перестала любить...
6. «

   Уродливость: поэтический каприз случайности. У красивого человека игра случайностей определила среднюю величину размеров. Красота: прозаическая усредненность размеров. В красоте, ещё больше, чем в уродливости, выявляется безликость, неиндивидуальность лица.

   Уродливость: поэтический каприз случайности. У красивого человека игра случайностей определила среднюю величину размеров. Красота: прозаическая усредненность размеров. В красоте, ещё больше, чем в уродливости, выявляется безликость, неиндивидуальность лица.
7. «

   Стремиться начать где-то посреди жизни «новую жизнь», не похожую на предыдущую, начать, так сказать, с нуля — сущая иллюзия. Ваша жизнь всегда будет выстроена из одного и того же материала, из тех же кирпичей, из тех же проблем, и то, что вам поначалу будет представляться «новой жизнью», очень скоро окажется лишь чистой вариацией той, предыдущей.

   Стремиться начать где-то посреди жизни «новую жизнь», не похожую на предыдущую, начать, так сказать, с нуля — сущая иллюзия. Ваша жизнь всегда будет выстроена из одного и того же материала, из тех же кирпичей, из тех же проблем, и то, что вам поначалу будет представляться «новой жизнью», очень скоро окажется лишь чистой вариацией той, предыдущей.
8. «

   Без искусства двусмысленности нет подлинного эротизма. Чем двусмысленность сильнее, тем напряжённее возбуждение.

   Без искусства двусмысленности нет подлинного эротизма. Чем двусмысленность сильнее, тем напряжённее возбуждение.
9. «

   Да, прекрасно стремиться к счастью (к любви, к справедливости и так далее), но если вы предпочитаете обозначать это усилие словом «борьба», значит, за этим вашим благородным усилием скрывается жажда повергнуть кого-то наземь. Борьба «за» всегда связана с борьбой «против», и в ажиотаже борьбы о предлоге «за» всегда забывают.

   Да, прекрасно стремиться к счастью (к любви, к справедливости и так далее), но если вы предпочитаете обозначать это усилие словом «борьба», значит, за этим вашим благородным усилием скрывается жажда повергнуть кого-то наземь. Борьба «за» всегда связана с борьбой «против», и в ажиотаже борьбы о предлоге «за» всегда забывают.
10. «

    — Она не хочет исчезнуть. Она думает о самоубийстве, ибо видит в нем способ, как остаться. Как остаться с ним. Как остаться с нами. Как у всех у нас навсегда запечатлеться в памяти. Как навалиться всем своим телом на нашу жизнь. Как нас раздавить.

    — Она не хочет исчезнуть. Она думает о самоубийстве, ибо видит в нем способ, как остаться. Как остаться с ним. Как остаться с нами. Как у всех у нас навсегда запечатлеться в памяти. Как навалиться всем своим телом на нашу жизнь. Как нас раздавить.

    — Аньес · книга
11. «

    Смерть и бессмертие — точно неразлучная пара влюблённых, и тот, чей лик сливается у нас с ликами мёртвых, бессмертен уже при жизни.

    Смерть и бессмертие — точно неразлучная пара влюблённых, и тот, чей лик сливается у нас с ликами мёртвых, бессмертен уже при жизни.
12. «

    Если человек приговорён в ослы, он будет вести себя как осёл...

    Если человек приговорён в ослы, он будет вести себя как осёл...
13. «

    Власть журналиста основана не на его праве спрашивать, а на праве «требовать» ответа.

    Власть журналиста основана не на его праве спрашивать, а на праве «требовать» ответа.
14. «

    Любовь делает нас беспамятными в земном и наполняет нас небесным, любовь таким образом избавляет нас от вины.

    Любовь делает нас беспамятными в земном и наполняет нас небесным, любовь таким образом избавляет нас от вины.
15. «

    Смерть — это умолкшие птицы в верхушках деревьев.

    Смерть — это умолкшие птицы в верхушках деревьев.
16. «

    Дорога: полоска земли, по которой ходят пешком. Шоссе отличается от дороги не только тем, что по нему ездят в машинах, но и тем, что оно всего лишь линия, связывающая одну точку с другой. У шоссе нет смысла в самом себе; смысл есть лишь в двух соединенных точках…Каждый кусочек дороги осмыслен сам по себе и приглашает нас остановиться…Прежде чем исчезнуть из ландшафта, дороги исчезли из души человека: он перестал мечтать о ходьбе, о пеших прогулках и получать от этого радость. Он уже и жизнь свою видел не как дорогу, а как шоссе: как линию, которая ведёт от точки к точке, от чина капитана к чину генерала, от роли супруги к роли вдовы... В свете дорог красота непрерывна и вечно изменчива; на каждом шагу она говорит нам: «Остановись!».

    Дорога: полоска земли, по которой ходят пешком. Шоссе отличается от дороги не только тем, что по нему ездят в машинах, но и тем, что оно всего лишь линия, связывающая одну точку с другой. У шоссе нет смысла в самом себе; смысл есть лишь в двух соединенных точках…Каждый кусочек дороги осмыслен сам по себе и приглашает нас остановиться…Прежде чем исчезнуть из ландшафта, дороги исчезли из души человека: он перестал мечтать о ходьбе, о пеших прогулках и получать от этого радость. Он уже и жизнь свою видел не как дорогу, а как шоссе: как линию, которая ведёт от точки к точке, от чина капитана к чину генерала, от роли супруги к роли вдовы... В свете дорог красота непрерывна и вечно изменчива; на каждом шагу она говорит нам: «Остановись!».
17. «

    Ты думаешь, что лань испытывает в пасти тигра меньший ужас, чем испытала бы ты? Люди выдумали, что звери не способны так же страдать, как человек, а иначе им трудно было бы смириться с сознанием, что они окружены природой, которая не что иное, как убийство, сплошное убийство.

    Ты думаешь, что лань испытывает в пасти тигра меньший ужас, чем испытала бы ты? Люди выдумали, что звери не способны так же страдать, как человек, а иначе им трудно было бы смириться с сознанием, что они окружены природой, которая не что иное, как убийство, сплошное убийство.
18. «

    Это было подобно пробуждению от прекрасного сна; мгновение мы ещё ищем мреющие картины, пока наконец не поймём, что сны невозможно вернуть.

    Это было подобно пробуждению от прекрасного сна; мгновение мы ещё ищем мреющие картины, пока наконец не поймём, что сны невозможно вернуть.
19. «

    — Спрашивать, что такое любовь, не имеет никакого смысла, моя дорогая сестра, — сказала Лора. — Ты либо испытала любовь, либо не испытала. Любовь — это любовь, и ничего больше о ней не скажешь. Это крылья, которые бьются в моей груди и толкают меня к поступкам, кажущимся тебе безрассудными.

    — Спрашивать, что такое любовь, не имеет никакого смысла, моя дорогая сестра, — сказала Лора. — Ты либо испытала любовь, либо не испытала. Любовь — это любовь, и ничего больше о ней не скажешь. Это крылья, которые бьются в моей груди и толкают меня к поступкам, кажущимся тебе безрассудными.
20. «

    Бернар уже ничего не говорил. Да, он стыдился её. Стыдился её, хотя был с нею счастлив. Но был с нею счастлив в те минуты, когда забывал, что стыдится её.

    Бернар уже ничего не говорил. Да, он стыдился её. Стыдился её, хотя был с нею счастлив. Но был с нею счастлив в те минуты, когда забывал, что стыдится её.