11 цитат из книги «Милан Кундера. Книга смеха и забвения», ставших крылатыми

Ниже 11 цитат из книги «Милан Кундера. Книга смеха и забвения»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Нет ничего более унизительного для человека сильного убегать от слабого.

   Нет ничего более унизительного для человека сильного убегать от слабого.

   — Тамина · книга
2. «

   Смех? Разве кому-нибудь ещё интересен смех? Я имею ввиду настоящий смех, не имеющий ничего общего с шуткой, насмешкой или потешностью. Смех — бесконечное и восхитительное наслаждение, наслаждение само по себе... Я говорила моей сестре, или она говорила мне, поди сюда, давай играть в смех? Мы ложились рядом на кровать и приступали. Сперва конечно это было только притворство. Смех принуждённый. Смех потешный. Смех до того потешный, что заставлял нас смеяться над ним. И вот тогда начинался настоящий смех, смех всеохватный, уносящий нас словно мощный прибой. Смех взрывной, многократный, беспорядочный, неистовый...великолепные, роскошные и безумные взрывы смеха... Мы до бесконечности смеялись над смехом нашего смеха. Смех наслаждения, наслаждение смехом. Смеяться — это такая глубина жизни...

   Смех? Разве кому-нибудь ещё интересен смех? Я имею ввиду настоящий смех, не имеющий ничего общего с шуткой, насмешкой или потешностью. Смех — бесконечное и восхитительное наслаждение, наслаждение само по себе... Я говорила моей сестре, или она говорила мне, поди сюда, давай играть в смех? Мы ложились рядом на кровать и приступали. Сперва конечно это было только притворство. Смех принуждённый. Смех потешный. Смех до того потешный, что заставлял нас смеяться над ним. И вот тогда начинался настоящий смех, смех всеохватный, уносящий нас словно мощный прибой. Смех взрывной, многократный, беспорядочный, неистовый...великолепные, роскошные и безумные взрывы смеха... Мы до бесконечности смеялись над смехом нашего смеха. Смех наслаждения, наслаждение смехом. Смеяться — это такая глубина жизни...
3. «

   Мы пишем книги, потому что наши дети не интересуются нами. Мы обращаемся к анонимному миру, потому что наша жена затыкает уши, когда мы разговариваем с ней.

   Мы пишем книги, потому что наши дети не интересуются нами. Мы обращаемся к анонимному миру, потому что наша жена затыкает уши, когда мы разговариваем с ней.
4. «

   Красота — это искра, вспыхивающая, когда через даль годов внезапно соприкасаются два разных возраста. Красота — это упразднение хронологии и бунт против времени.

   Красота — это искра, вспыхивающая, когда через даль годов внезапно соприкасаются два разных возраста. Красота — это упразднение хронологии и бунт против времени.
5. «

   Он женился на женщине, чья красота выковала в нём сознание собственного достоинства.

   Он женился на женщине, чья красота выковала в нём сознание собственного достоинства.
6. «

   ...в начале эротической жизни мужчины возбуждение бывает без наслаждения, а в конце — наслаждение без возбуждения.

   ...в начале эротической жизни мужчины возбуждение бывает без наслаждения, а в конце — наслаждение без возбуждения.
7. «

   Если партнёр слабее нас, мы находим повод, чтобы оскорбить его, — так студент оскорбил студентку, когда та поплыла слишком быстро. Если партнер сильнее, нам ничего не остается, как избрать какой-либо окольный путь мщения, пощёчину рикошетом, убийство посредством самоубийства. Мальчик так долго выводит на скрипке фальшивый звук, что учитель не выдерживает и выкидывает его из окна. Мальчик падает и на протяжении всего полета радуется, что злой учитель будет обвинен в убийстве. Это две классические реакции человека, и если первая реакция сплошь и рядом встречается в жизни любовников и супругов, вторая, присущая так называемой великой Истории человечества, являет собой бесчисленное количество примеров другого порядка. Вероятно, все то, что наши наставники называли героизмом, было нечем иным, как формой литости, проиллюстрированной мною на примере мальчика и учителя по классу скрипки.

   Если партнёр слабее нас, мы находим повод, чтобы оскорбить его, — так студент оскорбил студентку, когда та поплыла слишком быстро. Если партнер сильнее, нам ничего не остается, как избрать какой-либо окольный путь мщения, пощёчину рикошетом, убийство посредством самоубийства. Мальчик так долго выводит на скрипке фальшивый звук, что учитель не выдерживает и выкидывает его из окна. Мальчик падает и на протяжении всего полета радуется, что злой учитель будет обвинен в убийстве. Это две классические реакции человека, и если первая реакция сплошь и рядом встречается в жизни любовников и супругов, вторая, присущая так называемой великой Истории человечества, являет собой бесчисленное количество примеров другого порядка. Вероятно, все то, что наши наставники называли героизмом, было нечем иным, как формой литости, проиллюстрированной мною на примере мальчика и учителя по классу скрипки.
8. «

   Ева весёлый охотник за мужчинами. Но она охотится за ними не ради замужества. Она охотится за ними так, как мужчины за женщинами. Любви для неё не существует. Для неё существует лишь дружба и чувственность. Оттого у неё много друзей: мужчины не боятся, что она хочет их захомутать, женщины же не боятся, что она не прочь отбить у них мужей. Впрочем, даже если когда-нибудь она и выйдет замуж, муж будет её другом, которому она все позволит и ничего от него не потребует.

   Ева весёлый охотник за мужчинами. Но она охотится за ними не ради замужества. Она охотится за ними так, как мужчины за женщинами. Любви для неё не существует. Для неё существует лишь дружба и чувственность. Оттого у неё много друзей: мужчины не боятся, что она хочет их захомутать, женщины же не боятся, что она не прочь отбить у них мужей. Впрочем, даже если когда-нибудь она и выйдет замуж, муж будет её другом, которому она все позволит и ничего от него не потребует.
9. «

   Существует немало разновидностей прогрессивных взглядов, и Клевисы всегда отстаивали наилучший из них. Наилучший же из возможных прогрессивных взглядов — это тот, что содержит в себе достаточную дозу провокационности, чтобы его приверженец мог гордиться своей оригинальностью, но в то же время притягивает и такое множество сторонников, что риск одинокой исключительности сразу предотвращается громким одобрением торжествующего большинства.

   Существует немало разновидностей прогрессивных взглядов, и Клевисы всегда отстаивали наилучший из них. Наилучший же из возможных прогрессивных взглядов — это тот, что содержит в себе достаточную дозу провокационности, чтобы его приверженец мог гордиться своей оригинальностью, но в то же время притягивает и такое множество сторонников, что риск одинокой исключительности сразу предотвращается громким одобрением торжествующего большинства.
10. «

    И чем больше он страдает от невозможности достичь цели, весьма скромной и определённой, тем сильнее его желание завоевать мир, эту неохватность неопределённого, эту неопределённость неохватного.

    И чем больше он страдает от невозможности достичь цели, весьма скромной и определённой, тем сильнее его желание завоевать мир, эту неохватность неопределённого, эту неопределённость неохватного.
11. «

    И всё-таки я думаю, Ян ошибается, полагая, что граница — это линия, в определённом месте пересекающая человеческую жизнь, что она, стало быть, означает временной рубеж, определённую секунду на часах человеческой жизни. Нет. Я, напротив, уверен, что граница постоянно с нами, независимо от времени и от нашего возраста, что она вездесуща, хотя при одних обстоятельствах она ощутима больше, при других — меньше. Женщина, которую Ян так любил, была права, утверждая, что с жизнью ее связывает лишь нить паутины. Достаточно самого малого, лишь легкого дуновения ветерка, чтобы вещи чуть сдвинулись, и то, ради чего ещё минуту назад мы отдали бы жизнь, вдруг предстает полнейшей бессмыслицей.

    И всё-таки я думаю, Ян ошибается, полагая, что граница — это линия, в определённом месте пересекающая человеческую жизнь, что она, стало быть, означает временной рубеж, определённую секунду на часах человеческой жизни. Нет. Я, напротив, уверен, что граница постоянно с нами, независимо от времени и от нашего возраста, что она вездесуща, хотя при одних обстоятельствах она ощутима больше, при других — меньше. Женщина, которую Ян так любил, была права, утверждая, что с жизнью ее связывает лишь нить паутины. Достаточно самого малого, лишь легкого дуновения ветерка, чтобы вещи чуть сдвинулись, и то, ради чего ещё минуту назад мы отдали бы жизнь, вдруг предстает полнейшей бессмыслицей.