41 цитата из книги «Нацумэ Сосэки. Сердце» для вдохновения

Собрали 41 цитата из книги «Нацумэ Сосэки. Сердце» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Мне пришло в голову, что подобно меняющимся голосам цикад и судьба людей, меня окружающих, вихрем кружится в водовороте жизней.

   Мне пришло в голову, что подобно меняющимся голосам цикад и судьба людей, меня окружающих, вихрем кружится в водовороте жизней.
2. «

   Теперь я хочу сам разбить своё собственное сердце и брызнуть на ваше лицо его кровью. Я доволен буду уже тем, что в тот момент, когда остановится его биение во мне, в вашей груди зародится новая жизнь.

   Теперь я хочу сам разбить своё собственное сердце и брызнуть на ваше лицо его кровью. Я доволен буду уже тем, что в тот момент, когда остановится его биение во мне, в вашей груди зародится новая жизнь.

   — Учитель · книга
3. «

   Однако искусственно ставить себе цель и искусственно ждать её достижения было ложью в своей основе...

   Однако искусственно ставить себе цель и искусственно ждать её достижения было ложью в своей основе...

   — Учитель · книга
4. «

   В прежнее время дети кормили своих родителей, а теперь только знают, что родители кормят детей.

   В прежнее время дети кормили своих родителей, а теперь только знают, что родители кормят детей.
5. «

   Эгоистом нельзя быть. Думать, что можно жить, ничем не занимаясь, — это крайне неправильная точка зрения. Человек обязан по мере своих сил пускать в ход свои способности.

   Эгоистом нельзя быть. Думать, что можно жить, ничем не занимаясь, — это крайне неправильная точка зрения. Человек обязан по мере своих сил пускать в ход свои способности.
6. «

   Деньги, друг, деньги! При виде денег любой благороднейший человек превращается в злодея.

   Деньги, друг, деньги! При виде денег любой благороднейший человек превращается в злодея.

   — Учитель · книга
7. «

   Если идти всё время по пути страданий, наступит момент, когда они больше уже не будут тревожить.

   Если идти всё время по пути страданий, наступит момент, когда они больше уже не будут тревожить.

   — Учитель · книга
8. «

   Чем больше умерщвляешь плоть, тем сильнее становится свет духа.

   Чем больше умерщвляешь плоть, тем сильнее становится свет духа.
9. «

   Я как-то раз занялся было изучением своего внутреннего мира. Но в нём ничего не было, кроме пустоты.

   Я как-то раз занялся было изучением своего внутреннего мира. Но в нём ничего не было, кроме пустоты.
10. «

    Мне так хотелось пробить в каком-нибудь местечке голову К. и вдунуть через это отверстие струю более «нежного» воздуха.

    Мне так хотелось пробить в каком-нибудь местечке голову К. и вдунуть через это отверстие струю более «нежного» воздуха.

    — Учитель · книга
11. «

    Тёмные лучи, пронизав будущее, осветили своим мрачным светом всю мою последующую жизнь, на мгновенье представшую передо мною.

    Тёмные лучи, пронизав будущее, осветили своим мрачным светом всю мою последующую жизнь, на мгновенье представшую передо мною.

    — Учитель · книга
12. «

    Впрочем, человек — здоров он или болен — всё равно — вещь ненадёжная. Когда он умрёт, от чего и какой смертью — нет конца всяким возможностям.

    Впрочем, человек — здоров он или болен — всё равно — вещь ненадёжная. Когда он умрёт, от чего и какой смертью — нет конца всяким возможностям.

    — Учитель · книга
13. «

    На свете не существует заранее созданных по шаблону злодеев. Обычно все хорошие, во всяком случае — обыкновенные люди. Но в критический момент они вдруг превращаются в злодеев, это страшно.

    На свете не существует заранее созданных по шаблону злодеев. Обычно все хорошие, во всяком случае — обыкновенные люди. Но в критический момент они вдруг превращаются в злодеев, это страшно.
14. «

    Как тело человеческое, так и дух, вообще все человеческие способности развиваются и разрушаются под влиянием внешних раздражений; при этом, конечно, необходимо, чтобы эти внешние раздражения становились всё сильнее и сильнее; однако, если при этом поступать необдуманно, то может родиться опасность пойти в очень опасном направлении, так что не только сам, но и другие этого не заметят. Врачи говорят, что нет более инертного предмета, чем наш желудок: если давать ему всё время одну кашу, кончится тем, что он потеряет способность переваривать более твёрдую пищу. Поэтому врачи и советуют упражнять его, давая ему различную пищу. Однако это не значит, что он будет приучен ко всему: по мере усиления внешних раздражений будет расти и сила сопротивления питательному воздействию пищи. Вы представьте себе, что получится, если силы желудка ослабеют.

    Как тело человеческое, так и дух, вообще все человеческие способности развиваются и разрушаются под влиянием внешних раздражений; при этом, конечно, необходимо, чтобы эти внешние раздражения становились всё сильнее и сильнее; однако, если при этом поступать необдуманно, то может родиться опасность пойти в очень опасном направлении, так что не только сам, но и другие этого не заметят. Врачи говорят, что нет более инертного предмета, чем наш желудок: если давать ему всё время одну кашу, кончится тем, что он потеряет способность переваривать более твёрдую пищу. Поэтому врачи и советуют упражнять его, давая ему различную пищу. Однако это не значит, что он будет приучен ко всему: по мере усиления внешних раздражений будет расти и сила сопротивления питательному воздействию пищи. Вы представьте себе, что получится, если силы желудка ослабеют.

    — Учитель · книга
15. «

    Забывший с самого начала происшествия о том, что такое слёзы, я в эти минуты стал понемногу поддаваться печали. Я даже не знаю, насколько это облегчило мне душу. Сердце моё, окованное болью и ужасом, получило от этой печали первую каплю влаги.

    Забывший с самого начала происшествия о том, что такое слёзы, я в эти минуты стал понемногу поддаваться печали. Я даже не знаю, насколько это облегчило мне душу. Сердце моё, окованное болью и ужасом, получило от этой печали первую каплю влаги.

    — Учитель · книга
16. «

    Во мне где-то была мысль, что свет может быть каким ему угодно, я же сам великолепный человек.

    Во мне где-то была мысль, что свет может быть каким ему угодно, я же сам великолепный человек.

    — Учитель · книга
17. «

    Я с жаром утверждал, что не могу признать той философии, будто стоит только жениться, а потом всё уладится как-нибудь. Одним словом, я был самым возвышенным теоретиком в делах любви и в то же самое время — самым придирчивым практиком.

    Я с жаром утверждал, что не могу признать той философии, будто стоит только жениться, а потом всё уладится как-нибудь. Одним словом, я был самым возвышенным теоретиком в делах любви и в то же самое время — самым придирчивым практиком.

    — Учитель · книга
18. «

    Любовь — зло. Зло, но вместе с тем — вещь священная...

    Любовь — зло. Зло, но вместе с тем — вещь священная...

    — Учитель · книга
19. «

    Я сравнил мысленно эту новую могилу, эту новую для меня жену и эти новые, погребённые там, под землею, белые кости, сопоставил это всё и не мог не почувствовать иронии судьбы.

    Я сравнил мысленно эту новую могилу, эту новую для меня жену и эти новые, погребённые там, под землею, белые кости, сопоставил это всё и не мог не почувствовать иронии судьбы.

    — Учитель · книга
20. «

    Мать считала меня ещё ребёнком. И у меня, по правде говоря, иногда возникало чувство, будто я ребёнок.

    Мать считала меня ещё ребёнком. И у меня, по правде говоря, иногда возникало чувство, будто я ребёнок.