«Нацумэ Сосэки. Сердце»: 44 цитаты

Собрали 44 цитаты из книги «Нацумэ Сосэки. Сердце» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   В эту ночь не было ничего, более длинного, чем время.

   В эту ночь не было ничего, более длинного, чем время.

   — Учитель · книга
2. «

   — Нельзя так увлекаться! — Я прозрел, поэтому так и думаю, — Ты охвачен пылом. Пыл остынет — и станет всё противно.

   — Нельзя так увлекаться! — Я прозрел, поэтому так и думаю, — Ты охвачен пылом. Пыл остынет — и станет всё противно.

   — Учитель · книга
3. «

   Человек ведь неизвестно, когда умрёт. И если что хочешь сделать — нужно делать пока жив.

   Человек ведь неизвестно, когда умрёт. И если что хочешь сделать — нужно делать пока жив.
4. «

   Мне так хотелось пробить в каком-нибудь местечке голову К. и вдунуть через это отверстие струю более «нежного» воздуха.

   Мне так хотелось пробить в каком-нибудь местечке голову К. и вдунуть через это отверстие струю более «нежного» воздуха.

   — Учитель · книга
5. «

   Если идти всё время по пути страданий, наступит момент, когда они больше уже не будут тревожить.

   Если идти всё время по пути страданий, наступит момент, когда они больше уже не будут тревожить.

   — Учитель · книга
6. «

   Давать образование детям и хорошо и плохо. Выучишь их — и они уже не возвращаются обратно в дом! Выходит, что учишь затем, чтобы они потом отходили от своих родителей.

   Давать образование детям и хорошо и плохо. Выучишь их — и они уже не возвращаются обратно в дом! Выходит, что учишь затем, чтобы они потом отходили от своих родителей.
7. «

   Тёмные лучи, пронизав будущее, осветили своим мрачным светом всю мою последующую жизнь, на мгновенье представшую передо мною.

   Тёмные лучи, пронизав будущее, осветили своим мрачным светом всю мою последующую жизнь, на мгновенье представшую передо мною.

   — Учитель · книга
8. «

   Неужели ты думаешь, что на свете существуют плохие люди? Вот просто так, как особая порода? Таких нет. На свете нет плохих, отлитых по шаблону. В обычных условиях все хороши. Ну, по крайней мере, самые обыкновенные люди. Но в минуту опасности они мигом показывают свои истинные сущности. Вот что самое страшное, и вот о чём тебе не следует забывать.

   Неужели ты думаешь, что на свете существуют плохие люди? Вот просто так, как особая порода? Таких нет. На свете нет плохих, отлитых по шаблону. В обычных условиях все хороши. Ну, по крайней мере, самые обыкновенные люди. Но в минуту опасности они мигом показывают свои истинные сущности. Вот что самое страшное, и вот о чём тебе не следует забывать.

   — Учитель · книга
9. «

   Чуждаясь других, я стал чуждаться и самого себя...

   Чуждаясь других, я стал чуждаться и самого себя...

   — Учитель · книга
10. «

    Я был убеждён в том, что, если не нравится, отказываешь, а стоит только отказать, и вопрос уже решён...

    Я был убеждён в том, что, если не нравится, отказываешь, а стоит только отказать, и вопрос уже решён...

    — Учитель · книга
11. «

    Чем больше умерщвляешь плоть, тем сильнее становится свет духа.

    Чем больше умерщвляешь плоть, тем сильнее становится свет духа.
12. «

    Как тело человеческое, так и дух, вообще все человеческие способности развиваются и разрушаются под влиянием внешних раздражений; при этом, конечно, необходимо, чтобы эти внешние раздражения становились всё сильнее и сильнее; однако, если при этом поступать необдуманно, то может родиться опасность пойти в очень опасном направлении, так что не только сам, но и другие этого не заметят. Врачи говорят, что нет более инертного предмета, чем наш желудок: если давать ему всё время одну кашу, кончится тем, что он потеряет способность переваривать более твёрдую пищу. Поэтому врачи и советуют упражнять его, давая ему различную пищу. Однако это не значит, что он будет приучен ко всему: по мере усиления внешних раздражений будет расти и сила сопротивления питательному воздействию пищи. Вы представьте себе, что получится, если силы желудка ослабеют.

    Как тело человеческое, так и дух, вообще все человеческие способности развиваются и разрушаются под влиянием внешних раздражений; при этом, конечно, необходимо, чтобы эти внешние раздражения становились всё сильнее и сильнее; однако, если при этом поступать необдуманно, то может родиться опасность пойти в очень опасном направлении, так что не только сам, но и другие этого не заметят. Врачи говорят, что нет более инертного предмета, чем наш желудок: если давать ему всё время одну кашу, кончится тем, что он потеряет способность переваривать более твёрдую пищу. Поэтому врачи и советуют упражнять его, давая ему различную пищу. Однако это не значит, что он будет приучен ко всему: по мере усиления внешних раздражений будет расти и сила сопротивления питательному воздействию пищи. Вы представьте себе, что получится, если силы желудка ослабеют.

    — Учитель · книга
13. «

    Я без колебания набрасываю на вас мрачную тень человеческого существования. Однако не пугайтесь! Присмотритесь к этому мраку и возьмите из него то, что вам может послужить на пользу. То, что я называю мраком, конечно, мрак в этическом смысле. Я — этически рождённый на свет человек. И человек, этически воспитавшийся. Мои этические убеждения, может быть, и сильно отличаются от тех, каких придерживается нынешняя молодёжь. Но каковы бы они ни были, это я сам.

    Я без колебания набрасываю на вас мрачную тень человеческого существования. Однако не пугайтесь! Присмотритесь к этому мраку и возьмите из него то, что вам может послужить на пользу. То, что я называю мраком, конечно, мрак в этическом смысле. Я — этически рождённый на свет человек. И человек, этически воспитавшийся. Мои этические убеждения, может быть, и сильно отличаются от тех, каких придерживается нынешняя молодёжь. Но каковы бы они ни были, это я сам.

    — Учитель · книга
14. «

    Впрочем, человек — здоров он или болен — всё равно — вещь ненадёжная. Когда он умрёт, от чего и какой смертью — нет конца всяким возможностям.

    Впрочем, человек — здоров он или болен — всё равно — вещь ненадёжная. Когда он умрёт, от чего и какой смертью — нет конца всяким возможностям.

    — Учитель · книга
15. «

    Как бы ни были возвышенны устремления взора, если всё остальное с этим не согласуется, получается безрукий калека.

    Как бы ни были возвышенны устремления взора, если всё остальное с этим не согласуется, получается безрукий калека.

    — Учитель · книга
16. «

    Эгоистом нельзя быть. Думать, что можно жить, ничем не занимаясь, — это крайне неправильная точка зрения. Человек обязан по мере своих сил пускать в ход свои способности.

    Эгоистом нельзя быть. Думать, что можно жить, ничем не занимаясь, — это крайне неправильная точка зрения. Человек обязан по мере своих сил пускать в ход свои способности.
17. «

    Но если бы я захотел подняться и пойти дальше, это привело бы к тому, что всем окружающим стало бы известно, что я поскользнулся. В то же время мне нужно было идти дальше. Зажатый между этими двумя стремлениями, я был подобен калеке.

    Но если бы я захотел подняться и пойти дальше, это привело бы к тому, что всем окружающим стало бы известно, что я поскользнулся. В то же время мне нужно было идти дальше. Зажатый между этими двумя стремлениями, я был подобен калеке.

    — Учитель · книга
18. «

    Я сравнил мысленно эту новую могилу, эту новую для меня жену и эти новые, погребённые там, под землею, белые кости, сопоставил это всё и не мог не почувствовать иронии судьбы.

    Я сравнил мысленно эту новую могилу, эту новую для меня жену и эти новые, погребённые там, под землею, белые кости, сопоставил это всё и не мог не почувствовать иронии судьбы.

    — Учитель · книга
19. «

    Сначала становятся перед человеком на колени, а потом наступают ему ногой на голову. Я не желаю почтения сейчас, чтобы не испытать унижения в будущем.

    Сначала становятся перед человеком на колени, а потом наступают ему ногой на голову. Я не желаю почтения сейчас, чтобы не испытать унижения в будущем.

    — Учитель · книга
20. «

    Забывший с самого начала происшествия о том, что такое слёзы, я в эти минуты стал понемногу поддаваться печали. Я даже не знаю, насколько это облегчило мне душу. Сердце моё, окованное болью и ужасом, получило от этой печали первую каплю влаги.

    Забывший с самого начала происшествия о том, что такое слёзы, я в эти минуты стал понемногу поддаваться печали. Я даже не знаю, насколько это облегчило мне душу. Сердце моё, окованное болью и ужасом, получило от этой печали первую каплю влаги.

    — Учитель · книга