20 цитат из книги «Наталия Сухинина. Где живут счастливые?», ставших крылатыми

Ниже 20 цитат из книги «Наталия Сухинина. Где живут счастливые?»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Врачи ошибаются, если диагноз ставит Господь.

   Врачи ошибаются, если диагноз ставит Господь.
2. «

   Монашеская жизнь воспоминаний не любит.

   Монашеская жизнь воспоминаний не любит.
3. «

   Что же тогда профессионализм? Хороший врач, наверное, именно потому и редкость, что непросто, мучительно взваливать на себя чужую беду как она есть, целиком и переживать её, как свою.

   Что же тогда профессионализм? Хороший врач, наверное, именно потому и редкость, что непросто, мучительно взваливать на себя чужую беду как она есть, целиком и переживать её, как свою.
4. «

   Правы ли мы, журналисты, считая законным своим делом заглядывать в душу человеческую и сидеть, пережидая эти слёзы, держа наготове блокнот и ручку, в твёрдой уверенности, что нет другого выхода, — работа, мол, такая, судьба такая...

   Правы ли мы, журналисты, считая законным своим делом заглядывать в душу человеческую и сидеть, пережидая эти слёзы, держа наготове блокнот и ручку, в твёрдой уверенности, что нет другого выхода, — работа, мол, такая, судьба такая...
5. «

   Достойная жизнь лёгкой не бывает.

   Достойная жизнь лёгкой не бывает.
6. «

   Как это страшно произнести — я православный. На тебя смотрят, больше того, в тебя пристально вглядываются, ищут соринку в глазу твоём, экзаменуют на добродетели. У всех ли нас «отлично» в православных зачётках? Или дохлые, худосочные троечки обличают нашу суть, и мы, дабы не засветиться, делаем хорошую мину при плохой игре?

   Как это страшно произнести — я православный. На тебя смотрят, больше того, в тебя пристально вглядываются, ищут соринку в глазу твоём, экзаменуют на добродетели. У всех ли нас «отлично» в православных зачётках? Или дохлые, худосочные троечки обличают нашу суть, и мы, дабы не засветиться, делаем хорошую мину при плохой игре?
7. «

   Молодость горяча, горда и чересчур справедлива.

   Молодость горяча, горда и чересчур справедлива.
8. «

   За крест, принимаемый без ропота, Господь вознаграждает очень щедро.

   За крест, принимаемый без ропота, Господь вознаграждает очень щедро.
9. «

   Человек в беде почти всегда бывает одинок. Человек в беде уязвим и ослаблен. Горе ломает душу, корёжит, уродует. И вот она, небогатая палитра жалкого существования: кто обозлился, кто впал в безумие, кто спился, кто замуровал себя в четырёх стенах. Страшен указующий перст беды. Сегодня она ткнёт в одного, завтра без стука ворвётся в покой и благополучие другого, послезавтра подкосит третьего. Но ведь рядом люди.

   Человек в беде почти всегда бывает одинок. Человек в беде уязвим и ослаблен. Горе ломает душу, корёжит, уродует. И вот она, небогатая палитра жалкого существования: кто обозлился, кто впал в безумие, кто спился, кто замуровал себя в четырёх стенах. Страшен указующий перст беды. Сегодня она ткнёт в одного, завтра без стука ворвётся в покой и благополучие другого, послезавтра подкосит третьего. Но ведь рядом люди.
10. «

    Молитва святых скорая, потому что короче её путь к Господу. Это мы пока сквозь завесу своих тяжких грехов докричимся.

    Молитва святых скорая, потому что короче её путь к Господу. Это мы пока сквозь завесу своих тяжких грехов докричимся.
11. «

    Боль в глазах — это не заламывание рук и дрожащий голос. Боль в глазах нельзя сыграть даже гениальному актёру.

    Боль в глазах — это не заламывание рук и дрожащий голос. Боль в глазах нельзя сыграть даже гениальному актёру.
12. «

    Всю жизнь работая не разгибая спины, проверяя слёзы свои и сетования лесной чаще, она совершенно не освоила необходимую современную науку вертеться. Кто не искусен в ней, тому несладки наши будни и праздники.

    Всю жизнь работая не разгибая спины, проверяя слёзы свои и сетования лесной чаще, она совершенно не освоила необходимую современную науку вертеться. Кто не искусен в ней, тому несладки наши будни и праздники.
13. «

    Любовь творит с человеком чудеса. Её жаркое прикосновение мгновенно растапливает слежавшийся снег, и даже вечная мерзлота оказывается под угрозой, если любовь терпелива и верна. Но любить детей — это одна сторона медали. Другая — научить ребёнка любить других. Учительницу, у которой сегодня болит голова и плохое настроение. Одноклассника, «доставшего» плоскими шуточками. И даже мать, ту самую, не знающую рецепта блинчиков. Принимать любовь — радость. Любить других — труд.

    Любовь творит с человеком чудеса. Её жаркое прикосновение мгновенно растапливает слежавшийся снег, и даже вечная мерзлота оказывается под угрозой, если любовь терпелива и верна. Но любить детей — это одна сторона медали. Другая — научить ребёнка любить других. Учительницу, у которой сегодня болит голова и плохое настроение. Одноклассника, «доставшего» плоскими шуточками. И даже мать, ту самую, не знающую рецепта блинчиков. Принимать любовь — радость. Любить других — труд.
14. «

    Говорят, от тюрьмы и от сумы не зарекаются. А ещё от болезни.

    Говорят, от тюрьмы и от сумы не зарекаются. А ещё от болезни.
15. «

    Только сострадательное сердце способно жалеть. Других. Себя сострадательное сердце жалеть не умеет.

    Только сострадательное сердце способно жалеть. Других. Себя сострадательное сердце жалеть не умеет.
16. «

    Дружба, даже если друга нет в живых, невозможна в прошедшем времени. Она всегда в настоящем. Если сама — настоящая.

    Дружба, даже если друга нет в живых, невозможна в прошедшем времени. Она всегда в настоящем. Если сама — настоящая.
17. «

    Лучшая проповедь священника — его жизнь на виду.

    Лучшая проповедь священника — его жизнь на виду.
18. «

    Для меня работающие в зоне люди — пятижильные страдальцы, обречённые на ранний цинизм, толстокожесть. Иначе как выстоять здесь за колючей проволокой ограждения?

    Для меня работающие в зоне люди — пятижильные страдальцы, обречённые на ранний цинизм, толстокожесть. Иначе как выстоять здесь за колючей проволокой ограждения?
19. «

    Молитва — особенный труд. В нём своя тайна, свои законы и свой промысел.

    Молитва — особенный труд. В нём своя тайна, свои законы и свой промысел.
20. «

    Серьёзен шаг к православию, потому что назвавшись однажды христианином, ты сжигаешь за собой мосты прожитой жизни, в которой ты был просто ты. Теперь ты раб Божий и в рабстве этом радостном черпаются силы и для невзгод, и для поражений, и для ущемлённого самолюбия, и для высочайшего искусства жертвенной любви.

    Серьёзен шаг к православию, потому что назвавшись однажды христианином, ты сжигаешь за собой мосты прожитой жизни, в которой ты был просто ты. Теперь ты раб Божий и в рабстве этом радостном черпаются силы и для невзгод, и для поражений, и для ущемлённого самолюбия, и для высочайшего искусства жертвенной любви.