34 фразы из книги «Никлас Натт-о-Даг. 1793. История одного убийства», которые запомнились

Ниже 34 цитаты из книги «Никлас Натт-о-Даг. 1793. История одного убийства»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   В судах ведь как: справедливость должна восторжествовать, да, разумеется, но – как можно быстрей.

   В судах ведь как: справедливость должна восторжествовать, да, разумеется, но – как можно быстрей.

   — Исак Райнхольд Блум · книга
2. «

   Карделю был знаком этот взгляд: так смотрят псы, когда их натравливают друг на друга на собачьих боях. Прежде чем броситься в бой, они словно оценивают силу соперника и взвешивают свои шансы. В своем наивном собачьем сознании они свято верят, что тот, кто на них поставил, знает, на что пошел его риксдалер.

   Карделю был знаком этот взгляд: так смотрят псы, когда их натравливают друг на друга на собачьих боях. Прежде чем броситься в бой, они словно оценивают силу соперника и взвешивают свои шансы. В своем наивном собачьем сознании они свято верят, что тот, кто на них поставил, знает, на что пошел его риксдалер.
3. «

   Винге – не человек. Машина. Ни единой ошибки. Люди есть люди: задумался, что-то забыл, чего-то не заметил. Но не Винге.

   Винге – не человек. Машина. Ни единой ошибки. Люди есть люди: задумался, что-то забыл, чего-то не заметил. Но не Винге.

   — Исак Райнхольд Блум · книга
4. «

   Огонь – живое существо, и как все живое, он умирает, если ему не хватает воздуха.

   Огонь – живое существо, и как все живое, он умирает, если ему не хватает воздуха.
5. «

   Страх революции и предательства – зараза. Поражает любого, чья задница оказывается поблизости от трона. А на троне – и подавно.

   Страх революции и предательства – зараза. Поражает любого, чья задница оказывается поблизости от трона. А на троне – и подавно.
6. «

   Он уговаривает себя: ничего страшного, все люди рано или поздно умрут. Каждого можно считать неизлечимо больным, каждого подтачивает коварная болезнь, против которой нет лекарств. Название этой болезни – Время.

   Он уговаривает себя: ничего страшного, все люди рано или поздно умрут. Каждого можно считать неизлечимо больным, каждого подтачивает коварная болезнь, против которой нет лекарств. Название этой болезни – Время.
7. «

   Пальт подошел слишком близко к тайне, а тайны, как правило, умеют себя защитить.

   Пальт подошел слишком близко к тайне, а тайны, как правило, умеют себя защитить.
8. «

   Иногда легче давать, чем брать.

   Иногда легче давать, чем брать.
9. «

   Ненависть питается страхом, так же как огонь питается сухим хворостом.

   Ненависть питается страхом, так же как огонь питается сухим хворостом.
10. «

    Еще девочкой она просыпалась с криком, потому что ей снились пожары. А теперь роли поменялись. Теперь она сама – пожар, красный самец, уничтожающий все на своем пути. Прядильный дом, церковь, трущобы в Катарине, суд – огненным вихрем проносится она над ними, с дикой радостью сметает все на своем пути, не слыша вопли и мольбы о пощаде.

    Еще девочкой она просыпалась с криком, потому что ей снились пожары. А теперь роли поменялись. Теперь она сама – пожар, красный самец, уничтожающий все на своем пути. Прядильный дом, церковь, трущобы в Катарине, суд – огненным вихрем проносится она над ними, с дикой радостью сметает все на своем пути, не слыша вопли и мольбы о пощаде.
11. «

    – Значит, причиною всему разбитое сердце? – Самый древний и самый постоянный мотив.

    – Значит, причиною всему разбитое сердце? – Самый древний и самый постоянный мотив.

    — Сесил Винге · книга
12. «

    Можно ли лучше и ярче напомнить людям о радостях и счастье жизни, чем показав существо, начисто этих радостей лишенное?

    Можно ли лучше и ярче напомнить людям о радостях и счастье жизни, чем показав существо, начисто этих радостей лишенное?
13. «

    Люди готовы помогать тем, кто ни в какой помощи не нуждается, и обходят за версту тех, кому она и в самом деле нужна.

    Люди готовы помогать тем, кто ни в какой помощи не нуждается, и обходят за версту тех, кому она и в самом деле нужна.
14. «

    Неужели смерть имеет какой-то особый, только ей присущий запах? Или еще какое-то неопределимое свойство? Иначе почему он так ясно ощущает ее присутствие?

    Неужели смерть имеет какой-то особый, только ей присущий запах? Или еще какое-то неопределимое свойство? Иначе почему он так ясно ощущает ее присутствие?
15. «

    Мы, могильщики, много чего знаем… что другим неведомо. Любой скажет. Кто всю жизнь могилы копает, тот знает.

    Мы, могильщики, много чего знаем… что другим неведомо. Любой скажет. Кто всю жизнь могилы копает, тот знает.

    — Дитер Швальбе · книга
16. «

    Его воспитывали монстром, и он им стал. Но любовь – лучшее лекарство от ненависти.

    Его воспитывали монстром, и он им стал. Но любовь – лучшее лекарство от ненависти.
17. «

    Монстр, зачатый монстром. Вы даже не можете предположить, как я счастлив, что не оставлю потомства. В длинном ряду чудовищ, который, скорее всего, тянется к заре человечества, я буду последним. Самое большое мое желание – чтобы на могильном камне, хотя бы в скобках, написали: «Он не оставил потомства». На высшем суде это наверняка будет зачтено, как добродетель.

    Монстр, зачатый монстром. Вы даже не можете предположить, как я счастлив, что не оставлю потомства. В длинном ряду чудовищ, который, скорее всего, тянется к заре человечества, я буду последним. Самое большое мое желание – чтобы на могильном камне, хотя бы в скобках, написали: «Он не оставил потомства». На высшем суде это наверняка будет зачтено, как добродетель.
18. «

    Если человек думает одно, а действительность говорит другое, значит, мысль неправильна.

    Если человек думает одно, а действительность говорит другое, значит, мысль неправильна.
19. «

    Винге ведет корабль своей жизни в последнюю гавань с помощью компаса, который указывал ему путь с юности. С помощью рассудка.

    Винге ведет корабль своей жизни в последнюю гавань с помощью компаса, который указывал ему путь с юности. С помощью рассудка.
20. «

    Карделя вывести из себя трудно, но, если вывели, успокоить еще труднее.

    Карделя вывести из себя трудно, но, если вывели, успокоить еще труднее.