21 лучших цитата из книги «Нина Георге. Лавандовая комната»

Собрали 21 цитата из книги «Нина Георге. Лавандовая комната» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Жанно, женщины любят в сто раз умнее, чем мужчины! Они никогда не любят мужчину только за его тело. Даже если оно им нравится, и очень нравится. Женщины любят тебя за характер. За силу. За ум. За то, что ты можешь защитить ребёнка. Потому что ты — хороший человек, с честью и достоинством. Они никогда не любят так глупо, как мужчины любят женщин. За то, что у тебя красивые ноги или что ты сногсшибательно выглядишь в костюме, так что твои подруги и коллеги завистливо кусают губы, когда она тебя с ними знакомит. Такие женщины тоже есть, но они существуют только для того, чтобы быть предостережением для других.

   Жанно, женщины любят в сто раз умнее, чем мужчины! Они никогда не любят мужчину только за его тело. Даже если оно им нравится, и очень нравится. Женщины любят тебя за характер. За силу. За ум. За то, что ты можешь защитить ребёнка. Потому что ты — хороший человек, с честью и достоинством. Они никогда не любят так глупо, как мужчины любят женщин. За то, что у тебя красивые ноги или что ты сногсшибательно выглядишь в костюме, так что твои подруги и коллеги завистливо кусают губы, когда она тебя с ними знакомит. Такие женщины тоже есть, но они существуют только для того, чтобы быть предостережением для других.

   — Жоакен Эгаре · книга
2. «

   И когда эта «машина» в один прекрасный день остановится, люди, которые до этого общались исключительно посредством компьютеров, умрут от внезапной тишины, чистого солнца и интенсивности их собственного, нефильтрованного чувственного восприятия. Они умрут от передозировки жизни.

   И когда эта «машина» в один прекрасный день остановится, люди, которые до этого общались исключительно посредством компьютеров, умрут от внезапной тишины, чистого солнца и интенсивности их собственного, нефильтрованного чувственного восприятия. Они умрут от передозировки жизни.
3. «

   Страх изменяет, деформирует твое тело, как неумелый скульптор уродует ценный материал. С той лишь разницей, что тебя вырубают изнутри и никто не видит осколков и целых слоев, которые откалываются от твоих стенок. Ты внутренне становишься все тоньше и уязвимей, и в конце концов любое крохотное чувство вышибает тебя из равновесия. Всего одно объятие — и тебе кажется, что ты разрушен, что ты погиб.

   Страх изменяет, деформирует твое тело, как неумелый скульптор уродует ценный материал. С той лишь разницей, что тебя вырубают изнутри и никто не видит осколков и целых слоев, которые откалываются от твоих стенок. Ты внутренне становишься все тоньше и уязвимей, и в конце концов любое крохотное чувство вышибает тебя из равновесия. Всего одно объятие — и тебе кажется, что ты разрушен, что ты погиб.

   — Виджайя · книга
4. «

   «Любить» – это же глагол, значит и надо это… делать. Больше дела, меньше слов, верно?

   «Любить» – это же глагол, значит и надо это… делать. Больше дела, меньше слов, верно?
5. «

   Это будет «аптека», литературная аптека, для всех чувств, от которых нет лекарств.

   Это будет «аптека», литературная аптека, для всех чувств, от которых нет лекарств.
6. «

   — У женщин и лошадей много общего. Хочешь знать, что именно? – Нет. – Ну, так вот. Если лошадь говорит «нет», значит ты просто неправильно сформулировал вопрос. То же самое с женщинами. Не надо спрашивать ее: «Поужинаем вместе?» Надо спрашивать: «Что тебе приготовить?» Может она на это ответить «нет»? Нет, не может.

   — У женщин и лошадей много общего. Хочешь знать, что именно? – Нет. – Ну, так вот. Если лошадь говорит «нет», значит ты просто неправильно сформулировал вопрос. То же самое с женщинами. Не надо спрашивать ее: «Поужинаем вместе?» Надо спрашивать: «Что тебе приготовить?» Может она на это ответить «нет»? Нет, не может.

   — Жоакен Эгаре · книга
7. «

   При приступах злости нет более эффективного успокоительного, чем хороший зверский триллер, в котором кровь хлещет рекой.

   При приступах злости нет более эффективного успокоительного, чем хороший зверский триллер, в котором кровь хлещет рекой.
8. «

   Любовь — это квартира. В квартире все должно использоваться по назначению. Не следует ничего закрывать чехлами или «беречь». Живет лишь тот, кто и в любви чувствует себя как дома и не боится войти в ту или иную комнату, открыть ту или иную дверь. Ссориться или ласкать друг друга, держаться друг за друга или, когда придет время, оттолкнуть друг друга — важно все. Это имеет экзистенциальное значение — чтобы использовалась каждая комната квартиры. Иначе в ней поселятся признаки и запахи. Запущенные помещения и дома чреваты опасностями и зловонием.

   Любовь — это квартира. В квартире все должно использоваться по назначению. Не следует ничего закрывать чехлами или «беречь». Живет лишь тот, кто и в любви чувствует себя как дома и не боится войти в ту или иную комнату, открыть ту или иную дверь. Ссориться или ласкать друг друга, держаться друг за друга или, когда придет время, оттолкнуть друг друга — важно все. Это имеет экзистенциальное значение — чтобы использовалась каждая комната квартиры. Иначе в ней поселятся признаки и запахи. Запущенные помещения и дома чреваты опасностями и зловонием.
9. «

   Привычка — это опасная, тщеславная богиня. Она не допускает ничего, что могло бы нарушить её власть. Она убивает одну точку за другой. Тоску по странствиям, по другой работе, по новой любви. Она мешает жить так, как нам хочется. Потому что мы по привычке думаем, хотим ли ещё того, что делаем.

   Привычка — это опасная, тщеславная богиня. Она не допускает ничего, что могло бы нарушить её власть. Она убивает одну точку за другой. Тоску по странствиям, по другой работе, по новой любви. Она мешает жить так, как нам хочется. Потому что мы по привычке думаем, хотим ли ещё того, что делаем.
10. «

    Книга — незыблемая скала в зыбучих песках непредсказуемого.

    Книга — незыблемая скала в зыбучих песках непредсказуемого.
11. «

    Книги были моими друзьями. Мне кажется, я все свои чувства взяла из книг. В них я любила, смеялась и узнала больше, чем за всю свою внекнижную жизнь.

    Книги были моими друзьями. Мне кажется, я все свои чувства взяла из книг. В них я любила, смеялась и узнала больше, чем за всю свою внекнижную жизнь.
12. «

    Кто читает, тот не лжет. Во всяком случае, пока читает.

    Кто читает, тот не лжет. Во всяком случае, пока читает.
13. «

    Иногда я принимаю снотворное, чтобы уснуть, а иногда Рильке – чтобы взбодриться.

    Иногда я принимаю снотворное, чтобы уснуть, а иногда Рильке – чтобы взбодриться.
14. «

    Часто не мы придаем определенный смысл и звучание словам, а, наоборот, слова, которые мы постоянно используем, накладывают определенный отпечаток на нас.

    Часто не мы придаем определенный смысл и звучание словам, а, наоборот, слова, которые мы постоянно используем, накладывают определенный отпечаток на нас.
15. «

    А ты знаешь, что между концом и новым началом есть некий промежуточный мир? Это – раненое время. Это – болото, куда стекаются мечты и тревоги и забытые намерения. Тебе в это время будет тяжело. Но ты не должен недооценивать этого переходного периода, этого перехода от расставания к новой жизни. Не торопись. Иногда такие «пороги» оказываются шире, чем хотелось бы, и их не перешагнуть в один прием.

    А ты знаешь, что между концом и новым началом есть некий промежуточный мир? Это – раненое время. Это – болото, куда стекаются мечты и тревоги и забытые намерения. Тебе в это время будет тяжело. Но ты не должен недооценивать этого переходного периода, этого перехода от расставания к новой жизни. Не торопись. Иногда такие «пороги» оказываются шире, чем хотелось бы, и их не перешагнуть в один прием.

    — Сами · книга
16. «

    Вдох и выдох, а между ними — жизнь.

    Вдох и выдох, а между ними — жизнь.
17. «

    Обещания… Все женщины жаждут обещаний.

    Обещания… Все женщины жаждут обещаний.
18. «

    Ведь это единственное трагическое свойство книг: они действительно изменяют людей. Но только не злых. Эти не становятся хорошими отцами, любящими мужьями, добрыми, преданными подругами. Они остаются тиранами, продолжают мучить своих сотрудников, детей, собак, радуясь унижению своих жертв, непримиримые в мелочах, трусливые в серьезных ситуациях.

    Ведь это единственное трагическое свойство книг: они действительно изменяют людей. Но только не злых. Эти не становятся хорошими отцами, любящими мужьями, добрыми, преданными подругами. Они остаются тиранами, продолжают мучить своих сотрудников, детей, собак, радуясь унижению своих жертв, непримиримые в мелочах, трусливые в серьезных ситуациях.
19. «

    Неужели счастье — это то, что мы можем оценить лишь в ретроспективе?

    Неужели счастье — это то, что мы можем оценить лишь в ретроспективе?
20. «

    Мы все храним в себе время. Мы храним старые издания покинувших нас людей. Мы и сами – старые издания, под своей оболочкой, под своей кожей, под слоем морщин, под бременем опыта и отзвуками смеха. Там, под этими завалами, мы – те самые, прежние, бывшие. Бывшие дети, бывшие возлюбленные, бывшие дочери.

    Мы все храним в себе время. Мы храним старые издания покинувших нас людей. Мы и сами – старые издания, под своей оболочкой, под своей кожей, под слоем морщин, под бременем опыта и отзвуками смеха. Там, под этими завалами, мы – те самые, прежние, бывшие. Бывшие дети, бывшие возлюбленные, бывшие дочери.