31 цитата из книги «Олег Рой. Страх» для статуса

31 цитата из книги «Олег Рой. Страх» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Дети. Еще не испорченные, искренние, доверчивые, непосредственные. Не испачканные, не изуродованные подлостью и жестокостью окружающего мира. Или хотя бы почти не испачканные…

   Дети. Еще не испорченные, искренние, доверчивые, непосредственные. Не испачканные, не изуродованные подлостью и жестокостью окружающего мира. Или хотя бы почти не испачканные…
2. «

   Одному при рождении дается мешок золота, другому — медный грош, и горевать из-за того, что ты не Эйнштейн — пустая трата сил и нервов.

   Одному при рождении дается мешок золота, другому — медный грош, и горевать из-за того, что ты не Эйнштейн — пустая трата сил и нервов.
3. «

   В этом мире за все надо платить. А чтобы получить что-то, надо что-то отдать.

   В этом мире за все надо платить. А чтобы получить что-то, надо что-то отдать.
4. «

   С ним спокойно. Он ничего не требует и не пытается за мой счет тешить мужское эго. И еще — я откуда-то знаю, что при всех его «тараканах» от него не приходится ждать удара. Это не объяснишь и не докажешь, но я ручаюсь, что это так. А это, по большому счету, и есть самое главное, остальное — пустяки…

   С ним спокойно. Он ничего не требует и не пытается за мой счет тешить мужское эго. И еще — я откуда-то знаю, что при всех его «тараканах» от него не приходится ждать удара. Это не объяснишь и не докажешь, но я ручаюсь, что это так. А это, по большому счету, и есть самое главное, остальное — пустяки…
5. «

   Если искать конечную цель во всем, то конечной целью любого человека будет могила. Есть нечто большее, чем конечная цель. Хотя мало кто это понимает… Мы все умрем, но пока мы живы. И пока этот прекрасный процесс не завершился, жизнь — это и есть цель. Жизнь и свобода от страха.

   Если искать конечную цель во всем, то конечной целью любого человека будет могила. Есть нечто большее, чем конечная цель. Хотя мало кто это понимает… Мы все умрем, но пока мы живы. И пока этот прекрасный процесс не завершился, жизнь — это и есть цель. Жизнь и свобода от страха.
6. «

   Что может быть хуже, страшнее, ужаснее потери близкого человека? Страшнее, намного страшнее, когда любящие становятся чужими. И даже врагами. Вот это и есть ад на земле.

   Что может быть хуже, страшнее, ужаснее потери близкого человека? Страшнее, намного страшнее, когда любящие становятся чужими. И даже врагами. Вот это и есть ад на земле.
7. «

   Сила человека — в разуме, чувствах, духе — в его душе. Именно поэтому для homo sapiens как биологического вида пресловутая человечность — основа стратегии выживания, а не какой-то там тормоз. Если бы человечество не было гуманным, не заботилось о тех, кто слабее, где бы оно было, человечество? Сколько оно потеряло бы?

   Сила человека — в разуме, чувствах, духе — в его душе. Именно поэтому для homo sapiens как биологического вида пресловутая человечность — основа стратегии выживания, а не какой-то там тормоз. Если бы человечество не было гуманным, не заботилось о тех, кто слабее, где бы оно было, человечество? Сколько оно потеряло бы?
8. «

   У знания есть один серьезный недостаток — оно не приносит утешения.

   У знания есть один серьезный недостаток — оно не приносит утешения.
9. «

   Для матери ее ребенок остается ребенком всегда — и в пять лет, и в двадцать пять, и в сорок пять. Банальность, конечно, но от того она не перестает быть правдой. И совершенно неважно, родной ли ребенок или приемный. Материнство — это, разумеется, бремя и крест, но бремя легкое (своя ноша не тянет), крест, который хочется нести едва ли не вприпрыжку. Даже когда он, прямо скажем, нелегок...

   Для матери ее ребенок остается ребенком всегда — и в пять лет, и в двадцать пять, и в сорок пять. Банальность, конечно, но от того она не перестает быть правдой. И совершенно неважно, родной ли ребенок или приемный. Материнство — это, разумеется, бремя и крест, но бремя легкое (своя ноша не тянет), крест, который хочется нести едва ли не вприпрыжку. Даже когда он, прямо скажем, нелегок...
10. «

    Мы сами себя наказываем. Мы и только мы сами творим дела, которые впоследствии приводят к тем результатам, что заставляют нас стенать и жаловаться на несправедливую судьбу. Хочешь увидеть виновника своих несчастий — посмотри в зеркало.

    Мы сами себя наказываем. Мы и только мы сами творим дела, которые впоследствии приводят к тем результатам, что заставляют нас стенать и жаловаться на несправедливую судьбу. Хочешь увидеть виновника своих несчастий — посмотри в зеркало.
11. «

    Чтобы читать Библию, не обязательно быть истовым святошей. То же я могу сказать и про Коран, Веду, черную книгу Шандора Лавея. Чтение этих книг — способ понять человека и человечество.

    Чтобы читать Библию, не обязательно быть истовым святошей. То же я могу сказать и про Коран, Веду, черную книгу Шандора Лавея. Чтение этих книг — способ понять человека и человечество.
12. «

    Человеку с действительно выдающимися данными и в голову не придет что-то кому-то доказывать, завидовать или пытаться над кем-то возвыситься. Ему это просто незачем.

    Человеку с действительно выдающимися данными и в голову не придет что-то кому-то доказывать, завидовать или пытаться над кем-то возвыситься. Ему это просто незачем.
13. «

    Ты не можешь не бояться. И страх дает власть над тобой. Помни об этом. Страх — это поводок, за который тебя держат.

    Ты не можешь не бояться. И страх дает власть над тобой. Помни об этом. Страх — это поводок, за который тебя держат.
14. «

    Все люди боятся. Именно страх делает человека человеком. Страх и жизнь практически неразделимы. Вернее, жизнь это и есть страх.

    Все люди боятся. Именно страх делает человека человеком. Страх и жизнь практически неразделимы. Вернее, жизнь это и есть страх.
15. «

    Когда чувствуешь себя мышью на раскаленных углях, не важно, куда бежать, надо просто бежать, это единственный способ сохранить жизнь.

    Когда чувствуешь себя мышью на раскаленных углях, не важно, куда бежать, надо просто бежать, это единственный способ сохранить жизнь.
16. «

    Ад — еще не ад, если он не лишен надежды.

    Ад — еще не ад, если он не лишен надежды.
17. «

    Время занесло песком великие города древности. Когда-нибудь и наш город, и все существующие сегодня города мира занесет этот песок времени. И Солнце, став сверхновой, сожжет к чертовой бабушке и Землю, и все, что к тому моменту останется от человечества. Но даже если не сожжет — ученые так и не пришли к единому мнению о конечной судьбе нашего светила — время неумолимо. Красавица, которую ты сегодня обнимаешь, через десять лет подурнеет, потом постареет, через тридцать-сорок — станет старухой, а затем умрет и истлеет под землей вместе с деревянной тарой, в которую ее упакуют. Если, конечно, к моменту ее смерти в моду не войдет другой погребальный обряд. Что, разумеется, не имеет значения. Значение имеет лишь то, что здесь и сейчас, а не когда-нибудь послезавтра.

    Время занесло песком великие города древности. Когда-нибудь и наш город, и все существующие сегодня города мира занесет этот песок времени. И Солнце, став сверхновой, сожжет к чертовой бабушке и Землю, и все, что к тому моменту останется от человечества. Но даже если не сожжет — ученые так и не пришли к единому мнению о конечной судьбе нашего светила — время неумолимо. Красавица, которую ты сегодня обнимаешь, через десять лет подурнеет, потом постареет, через тридцать-сорок — станет старухой, а затем умрет и истлеет под землей вместе с деревянной тарой, в которую ее упакуют. Если, конечно, к моменту ее смерти в моду не войдет другой погребальный обряд. Что, разумеется, не имеет значения. Значение имеет лишь то, что здесь и сейчас, а не когда-нибудь послезавтра.
18. «

    … Страх пропитал все мое существо, и не похоже, чтобы сейчас он выветрился. Нет. Разве что, настоявшись с годами, стал... крепче, что ли. Его зыбкая болотистая жижа покрылась льдом, по которому вполне можно двигаться. Правда, я все равно чувствую, что лед этот тонок... но если двигаться быстро — болото останется ни с чем. Поэтому я как будто всю жизнь бегу. Стремительно и неостановимо. Меня гонит страх: остановиться — значит, провалиться в него и, безусловно, погибнуть.

    … Страх пропитал все мое существо, и не похоже, чтобы сейчас он выветрился. Нет. Разве что, настоявшись с годами, стал... крепче, что ли. Его зыбкая болотистая жижа покрылась льдом, по которому вполне можно двигаться. Правда, я все равно чувствую, что лед этот тонок... но если двигаться быстро — болото останется ни с чем. Поэтому я как будто всю жизнь бегу. Стремительно и неостановимо. Меня гонит страх: остановиться — значит, провалиться в него и, безусловно, погибнуть.
19. «

    Уныние, кстати — один из семи смертных грехов. И это, наверное, правильно: проще всего сказать, что ты неудачник, что тебе не везет, и вообще ты ни на что не способен — и какой тогда с тебя спрос. А ведь Он спросит…

    Уныние, кстати — один из семи смертных грехов. И это, наверное, правильно: проще всего сказать, что ты неудачник, что тебе не везет, и вообще ты ни на что не способен — и какой тогда с тебя спрос. А ведь Он спросит…
20. «

    Если люди обладают сходными характерами, схожими убеждениями, если им вместе комфортно — это хорошо. Но когда любовь превращается в кабальную зависимость, когда она напитывается вином страстей и ревности — это несомненное зло... Любовь без доверия, без заботы, без жертвенности — пустая и нелепая штука. И не любовь это вовсе.

    Если люди обладают сходными характерами, схожими убеждениями, если им вместе комфортно — это хорошо. Но когда любовь превращается в кабальную зависимость, когда она напитывается вином страстей и ревности — это несомненное зло... Любовь без доверия, без заботы, без жертвенности — пустая и нелепая штука. И не любовь это вовсе.