126 цитат из книги «Ольга Брилёва. По ту сторону рассвета» для статуса

Собрали 126 цитат из книги «Ольга Брилёва. По ту сторону рассвета» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Замысел его по дерзости граничил с безумием, но в этом безумии было то самое благородство, которое удача любит.

   Замысел его по дерзости граничил с безумием, но в этом безумии было то самое благородство, которое удача любит.
2. «

   О красоте умирания может петь только тот, барышня, кто ни разу не видел, как умирают другие.

   О красоте умирания может петь только тот, барышня, кто ни разу не видел, как умирают другие.

   — Болдог · книга
3. «

   — В хэло нет жестокости. В этой игре есть ярость, но нет злобы. — И все же ты отказался, когда они предложили тебе сыграть. Или это был просто знак вежества? — Нет, они были искренни. Я же отказался потому, что не люблю, когда меня бьют по лицу. — Ого! — удивился Лауральдо. — Они бьют друг друга по лицу — и в этом нет жестокости? — Как ни странно. Они могут разбить друг другу носы и уйти с поля лучшими друзьями. В Круге запрещено наносить друг другу оскорбления. На поле иной раз калечились, иной раз погибали — но никогда по чьей-то злобе.

   — В хэло нет жестокости. В этой игре есть ярость, но нет злобы. — И все же ты отказался, когда они предложили тебе сыграть. Или это был просто знак вежества? — Нет, они были искренни. Я же отказался потому, что не люблю, когда меня бьют по лицу. — Ого! — удивился Лауральдо. — Они бьют друг друга по лицу — и в этом нет жестокости? — Как ни странно. Они могут разбить друг другу носы и уйти с поля лучшими друзьями. В Круге запрещено наносить друг другу оскорбления. На поле иной раз калечились, иной раз погибали — но никогда по чьей-то злобе.

   — Финрод · книга
4. «

   Тот, кто не боится смотреть смерти в лицо, не может быть рабом. Тот, кто боится, не может быть воином.

   Тот, кто не боится смотреть смерти в лицо, не может быть рабом. Тот, кто боится, не может быть воином.

   — Эдрахиль · книга
5. «

   Никто не знает, где встретит завтрашний день. Только горделивый говорит: «Вот, я верю в себя, в то, что не запятнаю своего имени и не опозорю своего рода». Когда высокие слова говорятся слишком часто — смысл их вытирается, как бархат на сгибе.

   Никто не знает, где встретит завтрашний день. Только горделивый говорит: «Вот, я верю в себя, в то, что не запятнаю своего имени и не опозорю своего рода». Когда высокие слова говорятся слишком часто — смысл их вытирается, как бархат на сгибе.

   — Берен · книга
6. «

   — Я избрала его по своей воле. Я люблю его, отец. — О, Эру милостивый... — Тингол застыл у окна, подставив лицо утреннему ветерку. — Как такое возможно? — Не знаю, отец. Должно быть, это в крови. — Что? — Тингол на каблуках развернулся к ней и взял за плечи. — Ты никогда не думал о том, какая пропасть разделяет тебя и мать? И чего стоило ей перешагнуть эту пропасть? И зачем она это сделала? Равная духам солнца, луны и звезд, она пришла к тебе, потому что полюбила тебя. — Ты не можешь сравнивать. — Кто и когда лишил меня этого права?

   — Я избрала его по своей воле. Я люблю его, отец. — О, Эру милостивый... — Тингол застыл у окна, подставив лицо утреннему ветерку. — Как такое возможно? — Не знаю, отец. Должно быть, это в крови. — Что? — Тингол на каблуках развернулся к ней и взял за плечи. — Ты никогда не думал о том, какая пропасть разделяет тебя и мать? И чего стоило ей перешагнуть эту пропасть? И зачем она это сделала? Равная духам солнца, луны и звезд, она пришла к тебе, потому что полюбила тебя. — Ты не можешь сравнивать. — Кто и когда лишил меня этого права?

   — Элу Тингол · книга
7. «

   Остановить Падение можно лишь одним способом: каждый должен остановить его в своем сердце. За нас это никто не мог тогда сделать. И за Берена этого сейчас не сделает никто. Он сейчас ненавидит меня — это правда; но это правда неполная. И не это меня волнует. Сейчас он борется с Падением в своем сердце — а я верю, что Падение можно преодолеть.

   Остановить Падение можно лишь одним способом: каждый должен остановить его в своем сердце. За нас это никто не мог тогда сделать. И за Берена этого сейчас не сделает никто. Он сейчас ненавидит меня — это правда; но это правда неполная. И не это меня волнует. Сейчас он борется с Падением в своем сердце — а я верю, что Падение можно преодолеть.

   — Финрод · книга
8. «

   — Есть два способа мышления — образом и словом. Мы выбираем тот, который удобнее, — пояснил Аэглос. — Но словом мы мыслим не так, как образом. Какой смысл? Эти способы так хороши именно потому что не похожи друг на друга. Здесь же все написано так, как будто кто-то пытался словами изложить образное мышление.

   — Есть два способа мышления — образом и словом. Мы выбираем тот, который удобнее, — пояснил Аэглос. — Но словом мы мыслим не так, как образом. Какой смысл? Эти способы так хороши именно потому что не похожи друг на друга. Здесь же все написано так, как будто кто-то пытался словами изложить образное мышление.

   — Аэглос · книга
9. «

   Гили ясно, озарением понял, что стал оруженосцем Берена потому, что не желает быть покорной безмолвной жертвой, безропотно ожидающей исхода битвы между сильными этого мира. Он станет воином — и, может быть, однажды спасёт неизвестных ему людей, и кто-то не погибнет, застигнутый наглой смертью в доме, на пастбище или на пашне...

   Гили ясно, озарением понял, что стал оруженосцем Берена потому, что не желает быть покорной безмолвной жертвой, безропотно ожидающей исхода битвы между сильными этого мира. Он станет воином — и, может быть, однажды спасёт неизвестных ему людей, и кто-то не погибнет, застигнутый наглой смертью в доме, на пастбище или на пашне...
10. «

    Отвоевывать землю без толку, если Моргот завоюет души.

    Отвоевывать землю без толку, если Моргот завоюет души.

    — Берен · книга
11. «

    Да, здесь было много вещей дорогих и даже бесценных, но не было предметов, совершенно ненужных, занимающих место не потому что они радуют глаз или облегчают жизнь, а потому что вместо одной перины лучше иметь две, а вместо двух подушек — четыре. Это было присуще не только Финроду, но и всем эльфам: отлично умея сделать свою жизнь настолько легкой и удобной, насколько это вообще возможно, они не отягощали ее ненужными вещами, и, когда наступал час, не задумываясь, бросали все эти радости, меняя их на жестокие лишения и риск.

    Да, здесь было много вещей дорогих и даже бесценных, но не было предметов, совершенно ненужных, занимающих место не потому что они радуют глаз или облегчают жизнь, а потому что вместо одной перины лучше иметь две, а вместо двух подушек — четыре. Это было присуще не только Финроду, но и всем эльфам: отлично умея сделать свою жизнь настолько легкой и удобной, насколько это вообще возможно, они не отягощали ее ненужными вещами, и, когда наступал час, не задумываясь, бросали все эти радости, меняя их на жестокие лишения и риск.
12. «

    Я большой трус. Я так боюсь боли, что иду к ней навстречу. Я так боюсь стыда, что спешу осудить себя прежде, чем меня осудит кто-то, кого я... почитаю. Я так боюсь любого выбора, что выбираю для себя самое плохое — лишь бы точно знать, что хуже не будет и быть не могло.

    Я большой трус. Я так боюсь боли, что иду к ней навстречу. Я так боюсь стыда, что спешу осудить себя прежде, чем меня осудит кто-то, кого я... почитаю. Я так боюсь любого выбора, что выбираю для себя самое плохое — лишь бы точно знать, что хуже не будет и быть не могло.

    — Берен · книга
13. «

    Справедливость превыше всего, но милосердие превыше справедливости.

    Справедливость превыше всего, но милосердие превыше справедливости.

    — Элу Тингол · книга
14. «

    — Ты заметил, как этот мальчишка, Форлас, ненавидит Берена? — Никто не ненавидит его сильнее, чем я. — Ошибаешься. Ты ненавидишь не столько его, сколько того, кто владеет сердцем Лютиэн. Тебе не важно, Берен это или нет — как всем нам неважно, кто владеет Сильмариллами. А вот Форлас ненавидит именно его. Такого, какой он есть. И знаешь, за что? — Внимаю тебе, мой велемудрый брат, — процедил Келегорм. — За то, что тот обманул его надежды. Несчастный мальчик любил своего вождя. Примерно так же, как жители Нарготронда любили Финрода. Но любовь не прощает обмана. Стоило обмануть их в их самой сокровенной надежде — и вот о Финроде никто слышать не хочет, о Берене тоже. Какими муками, угрозами или посулами вырвали его предательство — все равно... Он обманул надежду, которую сам же и пробудил — горе ему!

    — Ты заметил, как этот мальчишка, Форлас, ненавидит Берена? — Никто не ненавидит его сильнее, чем я. — Ошибаешься. Ты ненавидишь не столько его, сколько того, кто владеет сердцем Лютиэн. Тебе не важно, Берен это или нет — как всем нам неважно, кто владеет Сильмариллами. А вот Форлас ненавидит именно его. Такого, какой он есть. И знаешь, за что? — Внимаю тебе, мой велемудрый брат, — процедил Келегорм. — За то, что тот обманул его надежды. Несчастный мальчик любил своего вождя. Примерно так же, как жители Нарготронда любили Финрода. Но любовь не прощает обмана. Стоило обмануть их в их самой сокровенной надежде — и вот о Финроде никто слышать не хочет, о Берене тоже. Какими муками, угрозами или посулами вырвали его предательство — все равно... Он обманул надежду, которую сам же и пробудил — горе ему!

    — Келегорм · книга
15. «

    Нолдо смеялся как безумец — так смеются отчаявшиеся и обреченные, которым ничего больше не осталось.

    Нолдо смеялся как безумец — так смеются отчаявшиеся и обреченные, которым ничего больше не осталось.
16. «

    — Я не знаю, что это за твари, они безобразнее ночного кошмара, но если Нан-Дунгортэб творил Моргот, то эти создания — не его. Он... не творит ничего уродливого... Эльфы смотрели в потрясенном молчании. — Ты уверен? — спросил один из них. — Я понял, о чем говорит Берен, — вмешался Вилварин. — Твари Моргота, те же волки или орки — они могут быть страшными, но не уродливыми. Я не могу с ходу вспомнить нужного слова, но Моргот все делает... — Изящно, — подсказал Эдрахил. — Вот! Именно так. Ему нравится красивое, хотя он и исказил понимание красоты. В его созданиях чувствуется его гордость, он словно спрашивает: ну, кто еще умеет это делать так, как я?

    — Я не знаю, что это за твари, они безобразнее ночного кошмара, но если Нан-Дунгортэб творил Моргот, то эти создания — не его. Он... не творит ничего уродливого... Эльфы смотрели в потрясенном молчании. — Ты уверен? — спросил один из них. — Я понял, о чем говорит Берен, — вмешался Вилварин. — Твари Моргота, те же волки или орки — они могут быть страшными, но не уродливыми. Я не могу с ходу вспомнить нужного слова, но Моргот все делает... — Изящно, — подсказал Эдрахил. — Вот! Именно так. Ему нравится красивое, хотя он и исказил понимание красоты. В его созданиях чувствуется его гордость, он словно спрашивает: ну, кто еще умеет это делать так, как я?

    — Берен · книга
17. «

    Из доброго семени не растут злые плоды.

    Из доброго семени не растут злые плоды.

    — Лютиэн · книга
18. «

    — Мы ведь еще увидимся, — сказал он Айменелу. — Конечно, — согласился эльф. — Но только для того, чтобы снова расстаться. С вами, людьми, приходится все время расставаться... Утром вы просыпаетесь иными, чем легли вечером.

    — Мы ведь еще увидимся, — сказал он Айменелу. — Конечно, — согласился эльф. — Но только для того, чтобы снова расстаться. С вами, людьми, приходится все время расставаться... Утром вы просыпаетесь иными, чем легли вечером.

    — Айменель · книга
19. «

    Она сама за себя выберет, не беспокойся. Но не надейся, что выбирать она станет и за тебя.

    Она сама за себя выберет, не беспокойся. Но не надейся, что выбирать она станет и за тебя.

    — Дагмор · книга
20. «

    Очень многие предсказания сбывались потому, что те, кого они касались, пытались их обойти.

    Очень многие предсказания сбывались потому, что те, кого они касались, пытались их обойти.

    — Маблунг · книга