Подборка из книги: 187 цитат — «Ольга Брилёва. По ту сторону рассвета»

Собрали 187 цитат из книги «Ольга Брилёва. По ту сторону рассвета» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Отчаяние — обратная сторона надежды.

   Отчаяние — обратная сторона надежды.

   — Маглор · книга
2. «

   Отвоевывать землю без толку, если Моргот завоюет души.

   Отвоевывать землю без толку, если Моргот завоюет души.

   — Берен · книга
3. «

   Одно только и нужно: добрая воля. То, чего никогда и ни у кого еще не вынудили.

   Одно только и нужно: добрая воля. То, чего никогда и ни у кого еще не вынудили.

   — Аэглос · книга
4. «

   С уходом Финрода из города словно ушла его душа. Все было по-прежнему, и — все не так.

   С уходом Финрода из города словно ушла его душа. Все было по-прежнему, и — все не так.
5. «

   Она вспоминала все горестные легенды, которые слышала в Аст-Ахэ. Ученики, растерзанные орлами, алая кровь на белой скале... Крылья Изначального... Черные маки... А здесь вырастал под скорбные звуки песни тугой, упругий алфирин, горошинки соцветий лопались, обнажая белую изнанку маленьких цветков, и вскоре весь курган стал зелено-белым... Одиннадцать эльфов Финрода умирали не напоказ, не на белой скале, а во мраке подземелья, и если бы Лютиэн не успела взять замок, так бы и не нашли ни их, ни Берена, погребенного заживо — и не в садах Ирмо, а в смрадном склепе. Легенда Аст-Ахэ померкла.

   Она вспоминала все горестные легенды, которые слышала в Аст-Ахэ. Ученики, растерзанные орлами, алая кровь на белой скале... Крылья Изначального... Черные маки... А здесь вырастал под скорбные звуки песни тугой, упругий алфирин, горошинки соцветий лопались, обнажая белую изнанку маленьких цветков, и вскоре весь курган стал зелено-белым... Одиннадцать эльфов Финрода умирали не напоказ, не на белой скале, а во мраке подземелья, и если бы Лютиэн не успела взять замок, так бы и не нашли ни их, ни Берена, погребенного заживо — и не в садах Ирмо, а в смрадном склепе. Легенда Аст-Ахэ померкла.
6. «

   Сколько же в мире зла от того, что кто-то хочет другим добра, как он это понимает?

   Сколько же в мире зла от того, что кто-то хочет другим добра, как он это понимает?

   — Лютиэн · книга
7. «

   — Гортон, — тихо произнес Берен. — Я не принесу ленной присяги королю Ородрету... — А кому? — опешил Гортон. — Лорду Маэдросу? — Нет, и не ему... — Ярн! Если ты о том, чтобы выйти из повиновения у Ородрета и перейти под руку государя Фингона — то и сам Фингон этого не одобрит... — Нет, Гортон, нет... Финрод был моим королем... И у меня не будет другого короля, кроме Финрода. — Это как же понимать, ярн? — Фарамир изумленно распахнул глаз, потом прищурил его, словно пытался найти в лице Берена какую-то мелкую черточку, которая объяснила бы ему все. — Финрод мертв. Я понимаю, ты скорбишь, но нельзя же думать все только о нем! В твоих руках — беор, и ты должен принести его наследнику Короля Финрода! — Гортон... Скажи, Гортон, ты предложил бы мне другого отца взамен Барахира?

   — Гортон, — тихо произнес Берен. — Я не принесу ленной присяги королю Ородрету... — А кому? — опешил Гортон. — Лорду Маэдросу? — Нет, и не ему... — Ярн! Если ты о том, чтобы выйти из повиновения у Ородрета и перейти под руку государя Фингона — то и сам Фингон этого не одобрит... — Нет, Гортон, нет... Финрод был моим королем... И у меня не будет другого короля, кроме Финрода. — Это как же понимать, ярн? — Фарамир изумленно распахнул глаз, потом прищурил его, словно пытался найти в лице Берена какую-то мелкую черточку, которая объяснила бы ему все. — Финрод мертв. Я понимаю, ты скорбишь, но нельзя же думать все только о нем! В твоих руках — беор, и ты должен принести его наследнику Короля Финрода! — Гортон... Скажи, Гортон, ты предложил бы мне другого отца взамен Барахира?
8. «

   Он знал, что смертный страх сильнее всех страхов, и повернуться к смерти лицом — просто самое лучшее, что можно сделать, когда она настигает.

   Он знал, что смертный страх сильнее всех страхов, и повернуться к смерти лицом — просто самое лучшее, что можно сделать, когда она настигает.
9. «

   Улыбка его была щедрой на вид и терпкой на вкус, как рябиновая гроздь.

   Улыбка его была щедрой на вид и терпкой на вкус, как рябиновая гроздь.
10. «

    Мое сердце подсказывает мне, что путь, который Инглор избрал для себя, я изменить не смогу. Когда мы виделись с ним в последний раз, он был как стрела на дуге напряженного лука. Он целился собой — во что? Он один знает; а потом сделал выстрел, и ничто сейчас не в силах отклонить эту стрелу с ее курса. Мне страшно, Соловей. Миг достижения цели станет последним мигом стрелы.

    Мое сердце подсказывает мне, что путь, который Инглор избрал для себя, я изменить не смогу. Когда мы виделись с ним в последний раз, он был как стрела на дуге напряженного лука. Он целился собой — во что? Он один знает; а потом сделал выстрел, и ничто сейчас не в силах отклонить эту стрелу с ее курса. Мне страшно, Соловей. Миг достижения цели станет последним мигом стрелы.

    — Ородрет · книга
11. «

    — Ты не обидишься, если я тебя спрошу? — Спроси, а там будет видно.

    — Ты не обидишься, если я тебя спрошу? — Спроси, а там будет видно.

    — Айменель · книга
12. «

    Он готовился увидеть Берена мертвым, пытался заранее представить себе его безжизненное лицо — и не мог. Чье воображение способно представить застывшее пламя? Сколько он помнил лицо сына Барахира — оно всегда было живым и страстным, как огонь.

    Он готовился увидеть Берена мертвым, пытался заранее представить себе его безжизненное лицо — и не мог. Чье воображение способно представить застывшее пламя? Сколько он помнил лицо сына Барахира — оно всегда было живым и страстным, как огонь.
13. «

    На вошедшем были по-простому расстегнутая куртка, темная рубашка, кожаные штаны для верховой езды — ни одежды, ни знака, выделяющего начальника. Кроме царственной осанки да взгляда.

    На вошедшем были по-простому расстегнутая куртка, темная рубашка, кожаные штаны для верховой езды — ни одежды, ни знака, выделяющего начальника. Кроме царственной осанки да взгляда.
14. «

    Кто вышел из горнила таким же, каким вошел в него? И желает ли руда огня, который сделает ее металлом?

    Кто вышел из горнила таким же, каким вошел в него? И желает ли руда огня, который сделает ее металлом?

    — Берен · книга
15. «

    — Какая бы смерть меня ни ждала, — сказал Берен, — с тобой я не поменяюсь, потому что свой неотступный палач — ты сам, и пытке твоей длиться всю жизнь, а у вас она долгая.

    — Какая бы смерть меня ни ждала, — сказал Берен, — с тобой я не поменяюсь, потому что свой неотступный палач — ты сам, и пытке твоей длиться всю жизнь, а у вас она долгая.

    — Берен · книга
16. «

    Очень многие предсказания сбывались потому, что те, кого они касались, пытались их обойти.

    Очень многие предсказания сбывались потому, что те, кого они касались, пытались их обойти.

    — Маблунг · книга
17. «

    Я... я был никто, ничто, мальчишка с мертвого хутора, меня хотели продать в рабство — а Берен меня взял к себе потому, что я хотел быть воином. И Государь... Он не спросил, высокого ли я рода, и кем был прежде, и мы с ним ломали один хлеб, и его оруженосец учил меня биться на мечах, потому что я совсем ничего не умел! А ты говоришь — они высокомерны и холодны! Он плакал, когда я пел о доле смертной женщины — а ты говоришь, они застыли! Не болтай о том, чего не смыслишь!

    Я... я был никто, ничто, мальчишка с мертвого хутора, меня хотели продать в рабство — а Берен меня взял к себе потому, что я хотел быть воином. И Государь... Он не спросил, высокого ли я рода, и кем был прежде, и мы с ним ломали один хлеб, и его оруженосец учил меня биться на мечах, потому что я совсем ничего не умел! А ты говоришь — они высокомерны и холодны! Он плакал, когда я пел о доле смертной женщины — а ты говоришь, они застыли! Не болтай о том, чего не смыслишь!

    — Руско · книга
18. «

    — Мелькора можно любить, — сказал король. — Но сам он любит только себя, и других любит лишь как часть себя.

    — Мелькора можно любить, — сказал король. — Но сам он любит только себя, и других любит лишь как часть себя.

    — Финрод · книга
19. «

    Финрод мертв! — это было так, словно умерло само милосердие. Но, умирая, оно пробудило к жизни отвагу и месть.

    Финрод мертв! — это было так, словно умерло само милосердие. Но, умирая, оно пробудило к жизни отвагу и месть.
20. «

    Лютиэн пришла к матери — как давным-давно приходила за советом и помощью. Маленькой девочкой — разбив коленку, подростком — теряясь перед первым поражением в попытке передать свои мысли и чувства искусством, девушкой — смущенная признанием Даэрона... Мама, что мне делать?

    Лютиэн пришла к матери — как давным-давно приходила за советом и помощью. Маленькой девочкой — разбив коленку, подростком — теряясь перед первым поражением в попытке передать свои мысли и чувства искусством, девушкой — смущенная признанием Даэрона... Мама, что мне делать?