291 цитата из книги «Ольга Брилёва. По ту сторону рассвета», ставших крылатыми

Собрали 291 цитата из книги «Ольга Брилёва. По ту сторону рассвета» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   От ненависти близко к любви, ближе, чем от безразличия.

   От ненависти близко к любви, ближе, чем от безразличия.
2. «

   — Если бы Келеборн пришел к твоему отцу просить твоей руки — разве Арфин услал бы его на поединок с Морготом? Галадриэль покосилась на дверь, за которой спал ее муж. — Вряд ли мой отец так поступил бы, — с улыбкой сказала она. — Хотя бы потому что он хорошо знал свою дочь... Я отправилась в Эндорэ за... гораздо меньшим, чем любовь.

   — Если бы Келеборн пришел к твоему отцу просить твоей руки — разве Арфин услал бы его на поединок с Морготом? Галадриэль покосилась на дверь, за которой спал ее муж. — Вряд ли мой отец так поступил бы, — с улыбкой сказала она. — Хотя бы потому что он хорошо знал свою дочь... Я отправилась в Эндорэ за... гораздо меньшим, чем любовь.

   — Лютиэн · книга
3. «

   — Я могу сейчас лечь в твои объятия только потому что Финрод пролил за тебя свою кровь; но если бы ты мог выбирать, твоя жизнь вместе с этой любовью — или его — что бы ты выбрал? — Ты же знаешь, — Берен закрыл глаза и откинул голову на мшистый ствол. — Я бы даже не колебался... Я из тех, кому принести жертву проще, чем принять ее... Потому что если ты приносишь свою жизнь — ты умираешь, и все... Даже если смерти предшествуют муки, сама смерть — только миг. Я топтался у самого порога и знаю, как он низок — один шаг, и ты на той стороне... А иначе... Я чувствую, что мне дано больше, чем я могу унести в одиночку.

   — Я могу сейчас лечь в твои объятия только потому что Финрод пролил за тебя свою кровь; но если бы ты мог выбирать, твоя жизнь вместе с этой любовью — или его — что бы ты выбрал? — Ты же знаешь, — Берен закрыл глаза и откинул голову на мшистый ствол. — Я бы даже не колебался... Я из тех, кому принести жертву проще, чем принять ее... Потому что если ты приносишь свою жизнь — ты умираешь, и все... Даже если смерти предшествуют муки, сама смерть — только миг. Я топтался у самого порога и знаю, как он низок — один шаг, и ты на той стороне... А иначе... Я чувствую, что мне дано больше, чем я могу унести в одиночку.

   — Берен · книга
4. «

   Завидовать глупо, наставлял его отец, ибо если ты в силах добиться того, чему завидуешь у других, значит, не растрачивай сил на зависть, а добивайся; а если ты не в силах — значит, так тебе судили Валар, тут уж ничего не изменишь, и нужно добиваться того, чего сможешь добиться, опять же не расходовать себя на зависть.

   Завидовать глупо, наставлял его отец, ибо если ты в силах добиться того, чему завидуешь у других, значит, не растрачивай сил на зависть, а добивайся; а если ты не в силах — значит, так тебе судили Валар, тут уж ничего не изменишь, и нужно добиваться того, чего сможешь добиться, опять же не расходовать себя на зависть.
5. «

   Саурон ушел от расплаты, Моргот был недосягаемо далек, но Келегорм был здесь, у его ног, и он ответит. И тут эльф заставил себя смотреть в лицо смерти, открыл глаза. Огромные, серебряные — они сковали все внимание Берена. Он уже почти чувствовал, как в одно из этих озер света погружается заостренное дерево... Лица он уже не видел — только глаза. Яркие, светло-серые глаза потомка Финвэ... Глаза Финрода... Зажмурившись, чтобы справиться с наваждением, он опустил древко и сделал шаг назад. Ярость ушла и выпила всю силу. В глазах потемнело, и, чтобы не упасть, он оперся на древко. — Живи...

   Саурон ушел от расплаты, Моргот был недосягаемо далек, но Келегорм был здесь, у его ног, и он ответит. И тут эльф заставил себя смотреть в лицо смерти, открыл глаза. Огромные, серебряные — они сковали все внимание Берена. Он уже почти чувствовал, как в одно из этих озер света погружается заостренное дерево... Лица он уже не видел — только глаза. Яркие, светло-серые глаза потомка Финвэ... Глаза Финрода... Зажмурившись, чтобы справиться с наваждением, он опустил древко и сделал шаг назад. Ярость ушла и выпила всю силу. В глазах потемнело, и, чтобы не упасть, он оперся на древко. — Живи...

   — Берен · книга
6. «

   — Если ты отправляешься на честное дело — почему уходишь тайно? — Потому что прощания тяжело мне даются. Я оставляю свою кожу и плоть, как на железе в мороз.

   — Если ты отправляешься на честное дело — почему уходишь тайно? — Потому что прощания тяжело мне даются. Я оставляю свою кожу и плоть, как на железе в мороз.

   — Берен · книга
7. «

   — Так ты думаешь, я называю Моргота Морготом только чтобы достать тебе до печенок? — Не знаю, что и думать. Поначалу я думал, что ты говоришь это просто по привычке. Но тебе несколько раз намекнули, что эта привычка оскорбляет окружающих — неужели ты так ничего и не понял? Остается только считать эти оскорбления умышленными. — Ильвэ, — процедил Берен. — А тебе не приходило в голову, что я и в самом деле могу считать вашего Учителя тем, кем я его и называю — Черным Врагом? От всего сердца? — Если твое мнение противоречит мнению окружающих, лучше держать его при себе.

   — Так ты думаешь, я называю Моргота Морготом только чтобы достать тебе до печенок? — Не знаю, что и думать. Поначалу я думал, что ты говоришь это просто по привычке. Но тебе несколько раз намекнули, что эта привычка оскорбляет окружающих — неужели ты так ничего и не понял? Остается только считать эти оскорбления умышленными. — Ильвэ, — процедил Берен. — А тебе не приходило в голову, что я и в самом деле могу считать вашего Учителя тем, кем я его и называю — Черным Врагом? От всего сердца? — Если твое мнение противоречит мнению окружающих, лучше держать его при себе.

   — Берен · книга
8. «

   Если бы все было правильно, Хуан и не помыслил бы о том, чтобы предать Хозяина. Но сейчас все было неправильно, и предать Хозяина — единственный способ спасти его. Бывает ли так: предать — единственный способ спасти?

   Если бы все было правильно, Хуан и не помыслил бы о том, чтобы предать Хозяина. Но сейчас все было неправильно, и предать Хозяина — единственный способ спасти его. Бывает ли так: предать — единственный способ спасти?
9. «

   — Не предки делают человека доблестным. — Верно, — согласился Берен. — Но память о доблестных предках не позволяет быть трусом.

   — Не предки делают человека доблестным. — Верно, — согласился Берен. — Но память о доблестных предках не позволяет быть трусом.

   — Берен · книга
10. «

    Предателем ты становишься не тогда, когда вслух принимаешь предложение врага — сначала становишься предателем в сердце своем.

    Предателем ты становишься не тогда, когда вслух принимаешь предложение врага — сначала становишься предателем в сердце своем.
11. «

    Имя Маэдроса для всех эльфов Средиземья было именем отваги и самоотречения; имя Финголфина — именем чести, имя же Финрода... Артанор не знал, как называется та добродетель, которая сделала Финрода вождем. Это была некая мудрость, отличная от мудрости ingolmor, мудрость духа и сердца. Она порождала странное благородство и порой казалась безумием.

    Имя Маэдроса для всех эльфов Средиземья было именем отваги и самоотречения; имя Финголфина — именем чести, имя же Финрода... Артанор не знал, как называется та добродетель, которая сделала Финрода вождем. Это была некая мудрость, отличная от мудрости ingolmor, мудрость духа и сердца. Она порождала странное благородство и порой казалась безумием.
12. «

    — Вот навязалась ты мне на голову, — с горечью сказал он. — Хуже порванной уздечки: и приспособить не к чему, и бросить жалко.

    — Вот навязалась ты мне на голову, — с горечью сказал он. — Хуже порванной уздечки: и приспособить не к чему, и бросить жалко.

    — Руско · книга
13. «

    — Я не желаю уподобляться Морготу. «Но ведь уже уподобляешься ему. Завидуя, ненавидя, ожесточая свое сердце — уподобляешься Морготу».

    — Я не желаю уподобляться Морготу. «Но ведь уже уподобляешься ему. Завидуя, ненавидя, ожесточая свое сердце — уподобляешься Морготу».

    — Берен · книга
14. «

    Ты нравишься мне, сын Барахира. Несмотря на всю свою дерзость... Или благодаря ей.

    Ты нравишься мне, сын Барахира. Несмотря на всю свою дерзость... Или благодаря ей.

    — Маэдрос · книга
15. «

    Я не великодушен и не храбр. Просто за тебя я боюсь больше, чем за себя, а за себя я боюсь очень сильно.

    Я не великодушен и не храбр. Просто за тебя я боюсь больше, чем за себя, а за себя я боюсь очень сильно.

    — Даэрон · книга
16. «

    — Финрод понял, отчего Маэдрос страдал. Не от того, что его пытали. От того, что пытка закончилась. Лютиэн изумленно распахнула глаза. Это действительно было непредставимо. — Тебе страшно? — Ородрет взял ее за руку. — Мне тоже стало страшно, когда я услышал объяснение. Это странное свойство наших fear — не знаю, проклятие или дар. Если нас терзает нечто, что мы бессильны изменить, и неспособны перенести — мы со временем начинаем испытывать от этого некое извращенное удовольствие. И избавление от страданий потом кажется нам мукой... Видимо, иначе не выжить; видимо, это свойство природы — нам на благо... но если мучения длятся слишком долго — потребность в них делается неистребимой. В это сложно поверить, не испытав на себе... Речь не только о Майтимо — многие нолдор, особенно в последнее время, начали чувствовать что-то вроде этого... Они полюбили жизнь, которую мы здесь ведем — но не так, как любите вы, синдар. Они упиваются сознанием своей обреченности и своей волей к смерти.

    — Финрод понял, отчего Маэдрос страдал. Не от того, что его пытали. От того, что пытка закончилась. Лютиэн изумленно распахнула глаза. Это действительно было непредставимо. — Тебе страшно? — Ородрет взял ее за руку. — Мне тоже стало страшно, когда я услышал объяснение. Это странное свойство наших fear — не знаю, проклятие или дар. Если нас терзает нечто, что мы бессильны изменить, и неспособны перенести — мы со временем начинаем испытывать от этого некое извращенное удовольствие. И избавление от страданий потом кажется нам мукой... Видимо, иначе не выжить; видимо, это свойство природы — нам на благо... но если мучения длятся слишком долго — потребность в них делается неистребимой. В это сложно поверить, не испытав на себе... Речь не только о Майтимо — многие нолдор, особенно в последнее время, начали чувствовать что-то вроде этого... Они полюбили жизнь, которую мы здесь ведем — но не так, как любите вы, синдар. Они упиваются сознанием своей обреченности и своей волей к смерти.

    — Ородрет · книга
17. «

    — Вернись, король. Без тебя скоро станет совсем худо. — Разве я отрекся от Нарготронда? — Финрод сверкнул глазами. — Нет, Нарготронд отрекся от меня. Городской совет не пожелал даже выслушать одного из вернейших моих вассалов. Человека, сражавшегося за наши земли даже тогда, когда все мы сложили руки. Если с моей волей не посчитались однажды — как же я смогу быть королем теперь?

    — Вернись, король. Без тебя скоро станет совсем худо. — Разве я отрекся от Нарготронда? — Финрод сверкнул глазами. — Нет, Нарготронд отрекся от меня. Городской совет не пожелал даже выслушать одного из вернейших моих вассалов. Человека, сражавшегося за наши земли даже тогда, когда все мы сложили руки. Если с моей волей не посчитались однажды — как же я смогу быть королем теперь?

    — Финрод · книга
18. «

    Корявая песня так же мало способна выразить глубинные устремления сердца, как кривое зеркало — отразить облик.

    Корявая песня так же мало способна выразить глубинные устремления сердца, как кривое зеркало — отразить облик.

    — Финрод · книга
19. «

    Я большой трус. Я так боюсь боли, что иду к ней навстречу. Я так боюсь стыда, что спешу осудить себя прежде, чем меня осудит кто-то, кого я... почитаю. Я так боюсь любого выбора, что выбираю для себя самое плохое — лишь бы точно знать, что хуже не будет и быть не могло.

    Я большой трус. Я так боюсь боли, что иду к ней навстречу. Я так боюсь стыда, что спешу осудить себя прежде, чем меня осудит кто-то, кого я... почитаю. Я так боюсь любого выбора, что выбираю для себя самое плохое — лишь бы точно знать, что хуже не будет и быть не могло.

    — Берен · книга
20. «

    — В хэло нет жестокости. В этой игре есть ярость, но нет злобы. — И все же ты отказался, когда они предложили тебе сыграть. Или это был просто знак вежества? — Нет, они были искренни. Я же отказался потому, что не люблю, когда меня бьют по лицу. — Ого! — удивился Лауральдо. — Они бьют друг друга по лицу — и в этом нет жестокости? — Как ни странно. Они могут разбить друг другу носы и уйти с поля лучшими друзьями. В Круге запрещено наносить друг другу оскорбления. На поле иной раз калечились, иной раз погибали — но никогда по чьей-то злобе.

    — В хэло нет жестокости. В этой игре есть ярость, но нет злобы. — И все же ты отказался, когда они предложили тебе сыграть. Или это был просто знак вежества? — Нет, они были искренни. Я же отказался потому, что не люблю, когда меня бьют по лицу. — Ого! — удивился Лауральдо. — Они бьют друг друга по лицу — и в этом нет жестокости? — Как ни странно. Они могут разбить друг другу носы и уйти с поля лучшими друзьями. В Круге запрещено наносить друг другу оскорбления. На поле иной раз калечились, иной раз погибали — но никогда по чьей-то злобе.

    — Финрод · книга