13 лучших цитат из книги «Ольга Лукас. Тринадцатая редакция. Найти и исполнить»

13 цитат из книги «Ольга Лукас. Тринадцатая редакция. Найти и исполнить» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Человек, не сумевший вовремя реализовать своё заветное желание, упустивший его, спаливший зазря, чаще всего приходит к выводу, что не надо мечтать, не надо на что-то особенное надеяться: живи, как живётся, потому что могло быть и хуже. Это бесценное знание, полученное путём неправильного осмысления пережитого, вернее – не пережитого, люди с перегоревшим желанием с готовностью несут другим, даже если другие их об этом не просят.

   Человек, не сумевший вовремя реализовать своё заветное желание, упустивший его, спаливший зазря, чаще всего приходит к выводу, что не надо мечтать, не надо на что-то особенное надеяться: живи, как живётся, потому что могло быть и хуже. Это бесценное знание, полученное путём неправильного осмысления пережитого, вернее – не пережитого, люди с перегоревшим желанием с готовностью несут другим, даже если другие их об этом не просят.
2. «

   Зима – это такое время года, когда природа подкрадывается к человеку совсем близко.

   Зима – это такое время года, когда природа подкрадывается к человеку совсем близко.
3. «

   Поймал, стало быть, старик рыбку. «Прости чего хочешь, – говорит она, – только помни. Я рыбка не золотая, я – серебряная». «А какая разница? Желание-то ты выполняешь?» – удивился дед. «Выполняю, дедуля. Только это будет твоё последнее желание», – отвечает рыбка. Ну, старик подумал-подумал, загадал такое желание, ради которого и умереть не жалко. Рыбка его исполнила – и тут до него дошло, что оно было пустячным, а зато теперь у него появилось настоящее желание, и вот ради него-то как раз ему будет не жалко умереть. Подумать – подумал, и тут же умер ради предыдущего, пустячного.

   Поймал, стало быть, старик рыбку. «Прости чего хочешь, – говорит она, – только помни. Я рыбка не золотая, я – серебряная». «А какая разница? Желание-то ты выполняешь?» – удивился дед. «Выполняю, дедуля. Только это будет твоё последнее желание», – отвечает рыбка. Ну, старик подумал-подумал, загадал такое желание, ради которого и умереть не жалко. Рыбка его исполнила – и тут до него дошло, что оно было пустячным, а зато теперь у него появилось настоящее желание, и вот ради него-то как раз ему будет не жалко умереть. Подумать – подумал, и тут же умер ради предыдущего, пустячного.
4. «

   Магическая формула «Чем меньше женщину мы любим…», завещанная нам предками, работает далеко не со всеми. Демонстрируя незаинтересованность, ты не во всяком сердце сможешь пробудить нежные чувства. И потом, все вечно забывают правильный результат формулы: «Тем легче нравимся мы ей». Легче – но не дольше, честнее и качественнее. Легко пришло – легко ушло. Одноразовую посуду в лучшем случае отправляют на переработку. Но если твои интересы простираются чуть дальше и ты планируешь как-то поддерживать и развивать отношения – используй совсем другое заклинание, иначе не достигнешь результата.

   Магическая формула «Чем меньше женщину мы любим…», завещанная нам предками, работает далеко не со всеми. Демонстрируя незаинтересованность, ты не во всяком сердце сможешь пробудить нежные чувства. И потом, все вечно забывают правильный результат формулы: «Тем легче нравимся мы ей». Легче – но не дольше, честнее и качественнее. Легко пришло – легко ушло. Одноразовую посуду в лучшем случае отправляют на переработку. Но если твои интересы простираются чуть дальше и ты планируешь как-то поддерживать и развивать отношения – используй совсем другое заклинание, иначе не достигнешь результата.

   — Виталик · книга
5. «

   Потом друзья выросли и поскучнели, восприятие притупилось — но только на время... Гусеница спряталась в кокон, ещё раз всё основательно обдумала — и вылетела в мир большой пёстрой бабочкой, радующей глаз. Ощущения стали ярче, чем в подростковом возрасте, — может быть, оттого, что к ним не примешивались больше надуманная тоска, высосанная из пальца горечь тринадцати прожитых лет, неумело имитируемый цинизм и прочие... детские болезни.

   Потом друзья выросли и поскучнели, восприятие притупилось — но только на время... Гусеница спряталась в кокон, ещё раз всё основательно обдумала — и вылетела в мир большой пёстрой бабочкой, радующей глаз. Ощущения стали ярче, чем в подростковом возрасте, — может быть, оттого, что к ним не примешивались больше надуманная тоска, высосанная из пальца горечь тринадцати прожитых лет, неумело имитируемый цинизм и прочие... детские болезни.
6. «

   – Но есть же какой-нибудь потолок? На чём-то все останавливаются же, достигают какого-то запредельно-космического уровня мудрости, ну и, я не знаю, самосознания, что ли – и останавливаются? Кастор крайне скептически взглянул наверх. – Это здесь у вас – потолок. А ты на улицу попробуй выйти и взгляни на небо. Оно не заканчивается никогда.

   – Но есть же какой-нибудь потолок? На чём-то все останавливаются же, достигают какого-то запредельно-космического уровня мудрости, ну и, я не знаю, самосознания, что ли – и останавливаются? Кастор крайне скептически взглянул наверх. – Это здесь у вас – потолок. А ты на улицу попробуй выйти и взгляни на небо. Оно не заканчивается никогда.
7. «

   – Но люди же так хотят знать правду, и они, падлы, чувствуют, кто им её может сказать. – И ты говоришь? – ухмыльнулась Галина. – Небось, только того и ждёшь. – Может быть, и не жду. Но говорю. Отвечаю, если меня спрашивают. Только людям такая правда отчего-то совсем не нравится. Им интересно, чтобы ты им и правду сказал, и не обидел при этом. – Понятное желание, – протянула Марина. – Так говори им правду, не обижая. – А мне так не интересно. Хотите правды легко и задаром – получите. Либо ищите её сами, и тогда она не будет такой горькой.

   – Но люди же так хотят знать правду, и они, падлы, чувствуют, кто им её может сказать. – И ты говоришь? – ухмыльнулась Галина. – Небось, только того и ждёшь. – Может быть, и не жду. Но говорю. Отвечаю, если меня спрашивают. Только людям такая правда отчего-то совсем не нравится. Им интересно, чтобы ты им и правду сказал, и не обидел при этом. – Понятное желание, – протянула Марина. – Так говори им правду, не обижая. – А мне так не интересно. Хотите правды легко и задаром – получите. Либо ищите её сами, и тогда она не будет такой горькой.
8. «

   Я тебе рассказываю историю, и ничего мне за это не надо, даже веры в мои слова. А шарлатаны тоже вроде как истории рассказывают, и привирают не меньше моего – но требуют, чтобы им платили не за сказки как таковые, а за веру в их подлинность.

   Я тебе рассказываю историю, и ничего мне за это не надо, даже веры в мои слова. А шарлатаны тоже вроде как истории рассказывают, и привирают не меньше моего – но требуют, чтобы им платили не за сказки как таковые, а за веру в их подлинность.
9. «

   – Если стараешься быть хорошим не для того, чтобы стать хорошим, а ради каких-то посторонних благ, то и хорошим не станешь, и не получишь никакой награды, так что в итоге окажешься в двойном проигрыше. – Это почему же? – Потому что быть хорошим имеет смысл только для того, чтобы достичь очередной ступени внутреннего совершенства, ну, или, если угодно, гармонии с собой. И награда тут – не мимолётное благосклонное внимание знаменитости, о котором ты мечтаешь, а качественное изменение внутри тебя самого. Ты стараешься быть лучше, стараешься – оп! – становишься лучше и понимаешь, что тебе абсолютно по барабану, замечает тебя...или нет.

   – Если стараешься быть хорошим не для того, чтобы стать хорошим, а ради каких-то посторонних благ, то и хорошим не станешь, и не получишь никакой награды, так что в итоге окажешься в двойном проигрыше. – Это почему же? – Потому что быть хорошим имеет смысл только для того, чтобы достичь очередной ступени внутреннего совершенства, ну, или, если угодно, гармонии с собой. И награда тут – не мимолётное благосклонное внимание знаменитости, о котором ты мечтаешь, а качественное изменение внутри тебя самого. Ты стараешься быть лучше, стараешься – оп! – становишься лучше и понимаешь, что тебе абсолютно по барабану, замечает тебя...или нет.

   — люди · книга
10. «

    Если человек тебе интересен как человек, надолго и с удовольствием, а не на пару вечеров – пусть даже с не меньшим удовольствием, – то забудь о каких бы то ни было манипуляциях. Нельзя колдовать, ворожить, гипнотизировать, обманывать, за нос водить, запугивать – только всё испортишь. Перед тобой – целый мир, целый космос, и если этот мир примет самостоятельное решение допустить тебя к себе – считай, что тебе сказочно повезло.

    Если человек тебе интересен как человек, надолго и с удовольствием, а не на пару вечеров – пусть даже с не меньшим удовольствием, – то забудь о каких бы то ни было манипуляциях. Нельзя колдовать, ворожить, гипнотизировать, обманывать, за нос водить, запугивать – только всё испортишь. Перед тобой – целый мир, целый космос, и если этот мир примет самостоятельное решение допустить тебя к себе – считай, что тебе сказочно повезло.

    — Виталик · книга
11. «

    Иногда, когда с человеком вдруг начинает происходить всё правильно — с его точки зрения правильно, так, как он сам для себя придумал и долго-долго мечтал, и это «правильно» становится настолько очевидным, что глупо скрывать, — окружающие перешептываются: продал душу дьяволу, не иначе! А человек и не думал ничего продавать, он наоборот — снял свою душу с торгов, каких бы то ни было, и она, перестав быть товаром, наконец-то обрела желанную свободу и с легкостью получила все, что ей причитается.

    Иногда, когда с человеком вдруг начинает происходить всё правильно — с его точки зрения правильно, так, как он сам для себя придумал и долго-долго мечтал, и это «правильно» становится настолько очевидным, что глупо скрывать, — окружающие перешептываются: продал душу дьяволу, не иначе! А человек и не думал ничего продавать, он наоборот — снял свою душу с торгов, каких бы то ни было, и она, перестав быть товаром, наконец-то обрела желанную свободу и с легкостью получила все, что ей причитается.
12. «

    Я первые тридцать лет своей жизни был очень обаятельным. Старался всем понравиться, да. Ненавидел за это себя, а также всех, перед кем я приплясываю на задних лапках – но продолжал быть хорошим парнем. Помню, ехал я в Ленинград, просыпался утром в поезде с перекошенной от злобы физиономией, вспоминал, что на перроне меня будут друзья поджидать, будь они неладны, и сразу же улыбочку включал, становился таким энергичным, славным, весёлым человеком. Один раз меня даже не узнали и в купе не хотели пускать: мол, бриться ушел вполне нормальный, хоть и хмурый, дядя, а явился ты, чучело счастливое.

    Я первые тридцать лет своей жизни был очень обаятельным. Старался всем понравиться, да. Ненавидел за это себя, а также всех, перед кем я приплясываю на задних лапках – но продолжал быть хорошим парнем. Помню, ехал я в Ленинград, просыпался утром в поезде с перекошенной от злобы физиономией, вспоминал, что на перроне меня будут друзья поджидать, будь они неладны, и сразу же улыбочку включал, становился таким энергичным, славным, весёлым человеком. Один раз меня даже не узнали и в купе не хотели пускать: мол, бриться ушел вполне нормальный, хоть и хмурый, дядя, а явился ты, чучело счастливое.
13. «

    В идеале ты должен быть счастлив уже от того, что ты – это ты. А общение с писателями, книжки и фильмы, чай-кофе, друзья, девушки и прочие так называемые радости жизни могут быть, а могут и не быть. Но они ничего принципиально не изменят на твоём персональном небосклоне.

    В идеале ты должен быть счастлив уже от того, что ты – это ты. А общение с писателями, книжки и фильмы, чай-кофе, друзья, девушки и прочие так называемые радости жизни могут быть, а могут и не быть. Но они ничего принципиально не изменят на твоём персональном небосклоне.