30 цитат из книги «Пауло Коэльо. Заир» для поста в соцсетях

Собрали 30 цитат из книги «Пауло Коэльо. Заир» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Единственный способ избежать несчастной любви — не любить вовсе.

   Единственный способ избежать несчастной любви — не любить вовсе.
2. «

   Если один уходит, то для того, чтобы дать место другому.

   Если один уходит, то для того, чтобы дать место другому.
3. «

   Любовь — это то единственное, что обостряет ум, будит творческую фантазию, то, что очищает нас и освобождает.

   Любовь — это то единственное, что обостряет ум, будит творческую фантазию, то, что очищает нас и освобождает.
4. «

   Распятие — жесточайшее из казней, изобретённых человечеством. Помнится, ещё Цицерон называл её «отвратительной», ибо перед смертью казнимый на кресте испытывает чудовищные муки. И теперь, когда люди носят крестик на груди, вешают распятие на стенку в спальне, видя в нём только религиозный символ, они забывают, что это — орудие пытки.

   Распятие — жесточайшее из казней, изобретённых человечеством. Помнится, ещё Цицерон называл её «отвратительной», ибо перед смертью казнимый на кресте испытывает чудовищные муки. И теперь, когда люди носят крестик на груди, вешают распятие на стенку в спальне, видя в нём только религиозный символ, они забывают, что это — орудие пытки.
5. «

   Допиваю шоколад, смотрю на часы, сознавая, что рановато ещё предаваться приятному ощущению того, что я снова составляю часть человечества. На мгновенье я тешу себя мечтой о том, что Эстер вот сейчас появится в дверях, пройдёт по этим дивным персидским коврам, молча сядет рядом, закурит, устремит взгляд за окно, сожмёт мою руку. Проходит полчаса, полчаса я верю в только что выдуманную мной историю, а потом понимаю, что это — очередная игра воображения.

   Допиваю шоколад, смотрю на часы, сознавая, что рановато ещё предаваться приятному ощущению того, что я снова составляю часть человечества. На мгновенье я тешу себя мечтой о том, что Эстер вот сейчас появится в дверях, пройдёт по этим дивным персидским коврам, молча сядет рядом, закурит, устремит взгляд за окно, сожмёт мою руку. Проходит полчаса, полчаса я верю в только что выдуманную мной историю, а потом понимаю, что это — очередная игра воображения.
6. «

   И покуда я боролся, люди вокруг меня с жаром говорили о свободе, и чем больше защищали они это единственное в своём роде право, тем глубже увязали в рабстве — одни были рабами родителей, другие — супружеского союза, при заключении коего обещали оставаться вместе «до гробовой доски», рабами режима и строя, рабами званых обедов с теми, кого не желаешь видеть. Рабами роскоши, и видимости роскоши, и видимости видимости роскоши. Рабами жизни, которую не сами себе выбрали, но которой вынуждены были жить, ибо кто-то долго убеждал и, наконец, убедил их, что так будет для них лучше. И вот так тянутся для них дни и ночи, неотличимые друг от друга, и слово «приключение» можно лишь прочесть в книжке или услышать с экрана неизменно включённого телевизора, а когда оно возникает перед ними в нежданно распахнувшейся двери, говорят: «Неинтересно. Не хочу». Да откуда ж им знать, хотят они или нет, если даже ни разу не попробовали?! Но что толку вопрошать — на самом деле они страшатся любых перемен, способных встряхнуть привычный уклад.

   И покуда я боролся, люди вокруг меня с жаром говорили о свободе, и чем больше защищали они это единственное в своём роде право, тем глубже увязали в рабстве — одни были рабами родителей, другие — супружеского союза, при заключении коего обещали оставаться вместе «до гробовой доски», рабами режима и строя, рабами званых обедов с теми, кого не желаешь видеть. Рабами роскоши, и видимости роскоши, и видимости видимости роскоши. Рабами жизни, которую не сами себе выбрали, но которой вынуждены были жить, ибо кто-то долго убеждал и, наконец, убедил их, что так будет для них лучше. И вот так тянутся для них дни и ночи, неотличимые друг от друга, и слово «приключение» можно лишь прочесть в книжке или услышать с экрана неизменно включённого телевизора, а когда оно возникает перед ними в нежданно распахнувшейся двери, говорят: «Неинтересно. Не хочу». Да откуда ж им знать, хотят они или нет, если даже ни разу не попробовали?! Но что толку вопрошать — на самом деле они страшатся любых перемен, способных встряхнуть привычный уклад.
7. «

   Новости эти я знал с детства: одна страна угрожает другой, кто-то кого-то предал, экономика переживает упадок, Израиль и Палестина за протекшие пятьдесят лет так и не пришли к соглашению, ещё один взрыв, ещё один ураган оставил тысячи людей без крова.

   Новости эти я знал с детства: одна страна угрожает другой, кто-то кого-то предал, экономика переживает упадок, Израиль и Палестина за протекшие пятьдесят лет так и не пришли к соглашению, ещё один взрыв, ещё один ураган оставил тысячи людей без крова.
8. «

   Если человек способен любить своего партнёра, не ставя ему условий, не навязывая ограничений, то этим он выражает свою любовь к Богу. Проявляя любовь к Богу, он полюбит своего ближнего. Если полюбит своего ближнего, то будет любить себя. Если будет любить самого себя, все станет на свои места. Изменится ход Истории. Её не изменят ни политика, ни завоевания, ни теории, ни войны, ибо это всего лишь повторения одного и того же, — того, что мы видим от начала времен. История изменится, когда мы сумеем использовать энергию любви, как используем энергию ветра, моря, атома.

   Если человек способен любить своего партнёра, не ставя ему условий, не навязывая ограничений, то этим он выражает свою любовь к Богу. Проявляя любовь к Богу, он полюбит своего ближнего. Если полюбит своего ближнего, то будет любить себя. Если будет любить самого себя, все станет на свои места. Изменится ход Истории. Её не изменят ни политика, ни завоевания, ни теории, ни войны, ибо это всего лишь повторения одного и того же, — того, что мы видим от начала времен. История изменится, когда мы сумеем использовать энергию любви, как используем энергию ветра, моря, атома.
9. «

   Чем упорней она сопротивляется, тем сильнее меня к ней влечёт.

   Чем упорней она сопротивляется, тем сильнее меня к ней влечёт.
10. «

    Медицина — это не то, что вы думаете. Если в вашем мире мальчик выйдет купить пять яблок, а домой вернётся только с двумя, вы решите, что три недостающих он съел по дороге. А у нас не так: у нас существует множество иных объяснений — может быть съел, а может быть, его ограбили или на пять яблок денег не хватило, или выронил где-нибудь, или встретил голодного и решил поделиться с ним... Вариантов тысячи...

    Медицина — это не то, что вы думаете. Если в вашем мире мальчик выйдет купить пять яблок, а домой вернётся только с двумя, вы решите, что три недостающих он съел по дороге. А у нас не так: у нас существует множество иных объяснений — может быть съел, а может быть, его ограбили или на пять яблок денег не хватило, или выронил где-нибудь, или встретил голодного и решил поделиться с ним... Вариантов тысячи...
11. «

    Лучше страдать от голода, чем от одиночества.

    Лучше страдать от голода, чем от одиночества.
12. «

    Мобильник! Я достаю его из кармана, нажимаю кнопку, и он сразу же начинает звонить, и от каждой трели у меня замирает сердце, и на дисплее я читаю имена тех, кому я нужен, но не соединяюсь ни с кем. Господи, хоть бы высветилось «абонент не установлен», и тогда я пойму, что это ты, потому что мой номер знают человек двадцать, не больше, и они клятвенно пообещали никому его не передавать. Нет, не высветилось — всё это номера друзей или коллег.

    Мобильник! Я достаю его из кармана, нажимаю кнопку, и он сразу же начинает звонить, и от каждой трели у меня замирает сердце, и на дисплее я читаю имена тех, кому я нужен, но не соединяюсь ни с кем. Господи, хоть бы высветилось «абонент не установлен», и тогда я пойму, что это ты, потому что мой номер знают человек двадцать, не больше, и они клятвенно пообещали никому его не передавать. Нет, не высветилось — всё это номера друзей или коллег.
13. «

    «Я ушла». Почему? Стоит ли мне отвечать на этот вопрос? Нет. Ибо в самом вопросе уже скрыта моя неспособность удержать рядом с собой любимую женщину. Стоит ли разыскивать её, чтобы убедить вернуться? Умолять, выклянчивать ещё один шанс для нашего брака? Какая нелепость — уж лучше страдать, как страдал я раньше, когда те, кого я любил, бросали меня. Страдать и зализывать раны. Сколько-то времени я буду неотступно думать об Эстер, буду упиваться горечью, буду раздражать своих друзей тем, что говорить со мной можно только об этом. Я буду пытаться объяснить, оправдать случившееся, буду по минутам вспоминать жизнь, проведённую рядом с нею, а потом приду к выводу, что она поступила со мной жестоко, тогда как я старался изо всех сил. Появятся другие женщины. На улице в каждой встречной мне будут мерещиться черты Эстер. Я буду страдать днём и ночью, ночью и днём. И так будет продолжаться неделями, месяцами, и займёт, наверно, чуть больше года. Но вот в одно прекрасное утро я проснусь и поймаю себя на том, что думаю о другом, и пойму — худшее позади. Рана в сердце, сколь бы тяжкой ни была она, затянется, ко мне вернётся способность постигать красоту жизни. Так бывало раньше, так, я уверен, произойдёт и на этот раз.

    «Я ушла». Почему? Стоит ли мне отвечать на этот вопрос? Нет. Ибо в самом вопросе уже скрыта моя неспособность удержать рядом с собой любимую женщину. Стоит ли разыскивать её, чтобы убедить вернуться? Умолять, выклянчивать ещё один шанс для нашего брака? Какая нелепость — уж лучше страдать, как страдал я раньше, когда те, кого я любил, бросали меня. Страдать и зализывать раны. Сколько-то времени я буду неотступно думать об Эстер, буду упиваться горечью, буду раздражать своих друзей тем, что говорить со мной можно только об этом. Я буду пытаться объяснить, оправдать случившееся, буду по минутам вспоминать жизнь, проведённую рядом с нею, а потом приду к выводу, что она поступила со мной жестоко, тогда как я старался изо всех сил. Появятся другие женщины. На улице в каждой встречной мне будут мерещиться черты Эстер. Я буду страдать днём и ночью, ночью и днём. И так будет продолжаться неделями, месяцами, и займёт, наверно, чуть больше года. Но вот в одно прекрасное утро я проснусь и поймаю себя на том, что думаю о другом, и пойму — худшее позади. Рана в сердце, сколь бы тяжкой ни была она, затянется, ко мне вернётся способность постигать красоту жизни. Так бывало раньше, так, я уверен, произойдёт и на этот раз.
14. «

    Любой и каждый находится под подозрением и круглосуточным наблюдением, даже если и не совершал ничего противозаконного.

    Любой и каждый находится под подозрением и круглосуточным наблюдением, даже если и не совершал ничего противозаконного.
15. «

    Чудеса случаются, всё на свете возможно, а человек начинает снова овладевать позабытым было искусством применять свою силу.

    Чудеса случаются, всё на свете возможно, а человек начинает снова овладевать позабытым было искусством применять свою силу.
16. «

    Чтобы стать самим собой, нужно позабыть все прежние представления о себе.

    Чтобы стать самим собой, нужно позабыть все прежние представления о себе.
17. «

    — Мари, представь — двое пожарных входят в лес, чтобы потушить небольшой пожар. Потом, сделав своё дело, они садятся на берегу реки. У одного лицо — всё в саже пепле и гари, а второй чист как херувим. Вопрос: кто из них двоих вымоет лицо? — Глупый вопрос: кто выпачкался, тот и вымоется. — Ответ неверный. Тот поглядит на своего товарища и решит, что сам выглядит так же. И наоборот: тот, кто чист, поглядит на своего товарища и скажет себе: я перепачкался, надо вымыться.

    — Мари, представь — двое пожарных входят в лес, чтобы потушить небольшой пожар. Потом, сделав своё дело, они садятся на берегу реки. У одного лицо — всё в саже пепле и гари, а второй чист как херувим. Вопрос: кто из них двоих вымоет лицо? — Глупый вопрос: кто выпачкался, тот и вымоется. — Ответ неверный. Тот поглядит на своего товарища и решит, что сам выглядит так же. И наоборот: тот, кто чист, поглядит на своего товарища и скажет себе: я перепачкался, надо вымыться.
18. «

    Любовь — это дикая сила. Когда мы пытаемся обуздать её, она нас уничтожает. Когда мы пытаемся поработить её, она обращает нас в своих невольников. Когда мы пытаемся постичь её, она приводит нас в смятение мыслей и чувств. И сила эта пребывает на свете ради того, чтобы дарить нам радость, чтобы Бог и ближний стали ближе, и всё же в наши дни мы любим так, что за минуту душевного мира расплачиваемся часом тоски.

    Любовь — это дикая сила. Когда мы пытаемся обуздать её, она нас уничтожает. Когда мы пытаемся поработить её, она обращает нас в своих невольников. Когда мы пытаемся постичь её, она приводит нас в смятение мыслей и чувств. И сила эта пребывает на свете ради того, чтобы дарить нам радость, чтобы Бог и ближний стали ближе, и всё же в наши дни мы любим так, что за минуту душевного мира расплачиваемся часом тоски.
19. «

    Забавная мысль: у многих из тех, кто идёт мне навстречу, тоже душа в клочьях, а я не знаю, почему или как они страдают.

    Забавная мысль: у многих из тех, кто идёт мне навстречу, тоже душа в клочьях, а я не знаю, почему или как они страдают.
20. «

    Не надо искусственно приближать то, для чего ещё не настало «время сшивать».

    Не надо искусственно приближать то, для чего ещё не настало «время сшивать».