35 цитат из книги «Петр Катериничев. Иллюзия отражения», которые захочется сохранить

35 цитат из книги «Петр Катериничев. Иллюзия отражения» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Чтобы куда-то вернуться, это нужно покинуть. Если не уходить, будет мучить тоска по всему, чего ты никогда не узнаешь... Но и гарантий возврата нет. Грустнее другое: никуда невозможно вернуться: мир меняется, и мы вместе с ним.

   Чтобы куда-то вернуться, это нужно покинуть. Если не уходить, будет мучить тоска по всему, чего ты никогда не узнаешь... Но и гарантий возврата нет. Грустнее другое: никуда невозможно вернуться: мир меняется, и мы вместе с ним.
2. «

   – Узнал что-то новое? – Скорее старое. – Да? – Если какая-то неприятность должна случиться, она случается. Диего поморщился: – Еще что-нибудь? – Из всех неприятностей случается именно та, ущерб от которой больше.

   – Узнал что-то новое? – Скорее старое. – Да? – Если какая-то неприятность должна случиться, она случается. Диего поморщился: – Еще что-нибудь? – Из всех неприятностей случается именно та, ущерб от которой больше.
3. «

   – Она была адекватна? – Смотря в чьем понимании. Для поэта ее суждения показались бы вполне здравыми, для чиновника... Префект поморщился так, словно разжевал лимон: – Вот в это – особое мироощущение поэтов – я, простите, не верю. Если у них не будет денег на кусок хлеба... – Они все равно останутся поэтами.

   – Она была адекватна? – Смотря в чьем понимании. Для поэта ее суждения показались бы вполне здравыми, для чиновника... Префект поморщился так, словно разжевал лимон: – Вот в это – особое мироощущение поэтов – я, простите, не верю. Если у них не будет денег на кусок хлеба... – Они все равно останутся поэтами.
4. «

   Некогда один мой преподаватель говорил так: некоторым университетский диплом не просто не нужен, но вреден: он дает им основания думать о себе то, что они собой совершенно не представляют. И – это всего лишь диплом, бумажка. А есть еще автомобили, яхты, украшения...

   Некогда один мой преподаватель говорил так: некоторым университетский диплом не просто не нужен, но вреден: он дает им основания думать о себе то, что они собой совершенно не представляют. И – это всего лишь диплом, бумажка. А есть еще автомобили, яхты, украшения...
5. «

   – Слушать – людям вообще не свойственно. Каждый хочет говорить. Самовыражаться. Или хотя бы – делиться чем-то тягостным. Потому что делиться успехом люди не желают: находят таких же успешных, отгораживаются стеною установлений от остальных, словно боясь заразиться чужой незадачливостью. А вы – другой. Для нашей ярмарки тщеславия – редкая птица. – Ну что вы, Шарль. Разговаривать с вами мне было просто интересно. Очень многие люди жаждут, чтобы их выслушали, но очень немногим есть что сказать.

   – Слушать – людям вообще не свойственно. Каждый хочет говорить. Самовыражаться. Или хотя бы – делиться чем-то тягостным. Потому что делиться успехом люди не желают: находят таких же успешных, отгораживаются стеною установлений от остальных, словно боясь заразиться чужой незадачливостью. А вы – другой. Для нашей ярмарки тщеславия – редкая птица. – Ну что вы, Шарль. Разговаривать с вами мне было просто интересно. Очень многие люди жаждут, чтобы их выслушали, но очень немногим есть что сказать.
6. «

   Люди очень любят себя, и они любят себя всякими! А зеркало... Что зеркало? Только стекло. – Подумал, добавил грустно: – Оно не выявляет уродства, но и не скрывает его. Да, люди обожают себя. О-божают! Делают из себя божков! Идолов! Кумиров! И – поклоняются себе самим и – больше никому. Таков мир.

   Люди очень любят себя, и они любят себя всякими! А зеркало... Что зеркало? Только стекло. – Подумал, добавил грустно: – Оно не выявляет уродства, но и не скрывает его. Да, люди обожают себя. О-божают! Делают из себя божков! Идолов! Кумиров! И – поклоняются себе самим и – больше никому. Таков мир.
7. «

   Когда гибнут свои, их заносят в списки жертв; убитых врагов всегда именуют трупами.

   Когда гибнут свои, их заносят в списки жертв; убитых врагов всегда именуют трупами.
8. «

   – Поверь, в меня не каждый день выпускают обойму браунинга. Хотя, может быть, ты стреляла совсем не в меня. – Я же тебе все объяснила. – Ага. А я продолжаю комплексовать. – Комплексовать? – Извини, я неудачно выразился. Теперь время такое: неприлично называть вещи своими именами. Никто из женщин не скажет: «Я боюсь быть нелюбимой», скажет: «Я боюсь располнеть». Никто из мужчин не скажет: «Я боюсь умереть, так ничего не создав и не воплотив, даже не попытавшись рассказать, каким я был, что чувствовал, кого любил...» Скажет: «У меня бессонница и головная боль. Наверное, вчера выпил лишнего». Это просто страх. – Страх... – Да. Быть неуспешными, нелюбимыми, никому не нужными... Страх непризнания себя в этом мире. Страх смерти при жизни. Страх смерти после смерти. На этом острове страх отчетливее, чем где бы то ни было. Потому что здесь весело. Порой настолько, что хочется плакать. Но – негде. Разве только в комнате смеха.

   – Поверь, в меня не каждый день выпускают обойму браунинга. Хотя, может быть, ты стреляла совсем не в меня. – Я же тебе все объяснила. – Ага. А я продолжаю комплексовать. – Комплексовать? – Извини, я неудачно выразился. Теперь время такое: неприлично называть вещи своими именами. Никто из женщин не скажет: «Я боюсь быть нелюбимой», скажет: «Я боюсь располнеть». Никто из мужчин не скажет: «Я боюсь умереть, так ничего не создав и не воплотив, даже не попытавшись рассказать, каким я был, что чувствовал, кого любил...» Скажет: «У меня бессонница и головная боль. Наверное, вчера выпил лишнего». Это просто страх. – Страх... – Да. Быть неуспешными, нелюбимыми, никому не нужными... Страх непризнания себя в этом мире. Страх смерти при жизни. Страх смерти после смерти. На этом острове страх отчетливее, чем где бы то ни было. Потому что здесь весело. Порой настолько, что хочется плакать. Но – негде. Разве только в комнате смеха.
9. «

   Кажется, О. Генри сформулировал: если тебя окружает роскошь, не важно, кому она принадлежит. Эта мысль ложна. Кому что принадлежит – это и есть самое главное. Особенно если дело касается роскоши. Она – развращает. И делает людей ее безвольными рабами. А если эта роскошь принадлежит не им... их рабство становится абсолютным.

   Кажется, О. Генри сформулировал: если тебя окружает роскошь, не важно, кому она принадлежит. Эта мысль ложна. Кому что принадлежит – это и есть самое главное. Особенно если дело касается роскоши. Она – развращает. И делает людей ее безвольными рабами. А если эта роскошь принадлежит не им... их рабство становится абсолютным.
10. «

    Барон Данглар сокрушенно покачал головой. Чувствую, меня он оставил на десерт. Бесчестный и коварный русский, служитель «империи зла»... А что поделать? А ничего. Клише, какие втюхивали в голову западного обывателя более полувека, так и останутся в тех, кто их принял за чистую монету. А если уж говорить правду... Мы и к себе-то злы, так кто к нам будет добр? Бессмысленно жить мы не хотим, а осмысленно – не умеем.

    Барон Данглар сокрушенно покачал головой. Чувствую, меня он оставил на десерт. Бесчестный и коварный русский, служитель «империи зла»... А что поделать? А ничего. Клише, какие втюхивали в голову западного обывателя более полувека, так и останутся в тех, кто их принял за чистую монету. А если уж говорить правду... Мы и к себе-то злы, так кто к нам будет добр? Бессмысленно жить мы не хотим, а осмысленно – не умеем.
11. «

    – Ага. Не уходи никуда, Дрон. – Через парапет? Я не хочу становиться звездой. – Все хотят. Не у всех выходит.

    – Ага. Не уходи никуда, Дрон. – Через парапет? Я не хочу становиться звездой. – Все хотят. Не у всех выходит.
12. «

    Что такое жизнь? Она складывается из наших воспоминаний и из наших слез, из наших надежд и разочарований, из наших представлений о ней и из нее самой – такой непостижимой хотя бы потому, что каждый человек видит лишь фрагмент мозаики и недоумевает часто, почему же все произошло именно теперь и именно с ним. И если случай скверен, у человека остается выбор между отчаянием и терпением, а если счастлив – между благодарностью и тщеславием. И это притом, что большинство людей вовсе не считают себя образом и подобием Божием, а полагают единственным солнцем во Вселенной, вокруг которого вертится и мир, и космос, и все сущее.

    Что такое жизнь? Она складывается из наших воспоминаний и из наших слез, из наших надежд и разочарований, из наших представлений о ней и из нее самой – такой непостижимой хотя бы потому, что каждый человек видит лишь фрагмент мозаики и недоумевает часто, почему же все произошло именно теперь и именно с ним. И если случай скверен, у человека остается выбор между отчаянием и терпением, а если счастлив – между благодарностью и тщеславием. И это притом, что большинство людей вовсе не считают себя образом и подобием Божием, а полагают единственным солнцем во Вселенной, вокруг которого вертится и мир, и космос, и все сущее.
13. «

    С умниками порой так и случается: пока они доказывают миру свою неповторимость и гениальность, приходит сильный, наглый и дерзкий и ставит крест на всех их начинаниях и завершениях.

    С умниками порой так и случается: пока они доказывают миру свою неповторимость и гениальность, приходит сильный, наглый и дерзкий и ставит крест на всех их начинаниях и завершениях.
14. «

    ...случайность – лишь звено в цепи закономерностей. Просто мы эти закономерности не видим. Одни потому, что просто не дано. Другие – потому, что не хотим замечать.

    ...случайность – лишь звено в цепи закономерностей. Просто мы эти закономерности не видим. Одни потому, что просто не дано. Другие – потому, что не хотим замечать.
15. «

    – Слушай, может, тебе в психоаналитики податься? Они бешеные деньги загребают. – Не хватит ни образования, ни таланта. Да и сбрендить боюсь. – А в родном отечестве? – Ты давно его покинула. Там всего Фрейда вместе с Юнгом, Берном и Фроммом заменяет добрая сорокоградусная подруга. И – беседа с хорошим человеком. Лучше случайным.

    – Слушай, может, тебе в психоаналитики податься? Они бешеные деньги загребают. – Не хватит ни образования, ни таланта. Да и сбрендить боюсь. – А в родном отечестве? – Ты давно его покинула. Там всего Фрейда вместе с Юнгом, Берном и Фроммом заменяет добрая сорокоградусная подруга. И – беседа с хорошим человеком. Лучше случайным.
16. «

    – Он нарушил правила. А правила созданы для того, чтобы их выполняли. Всегда. Кажется, я разъяснил это вам недавно. Но вы были невнимательны, господин Дронов. – Из всякого правила делают исключения, – с сомнением произнес я. Барон промолчал. Дошел до поданной ему машины – горе-карабинеров уже увезли, – плюхнулся на сиденье, разлепил губы и сказал: – Исключения? Делают. Но не для всех.

    – Он нарушил правила. А правила созданы для того, чтобы их выполняли. Всегда. Кажется, я разъяснил это вам недавно. Но вы были невнимательны, господин Дронов. – Из всякого правила делают исключения, – с сомнением произнес я. Барон промолчал. Дошел до поданной ему машины – горе-карабинеров уже увезли, – плюхнулся на сиденье, разлепил губы и сказал: – Исключения? Делают. Но не для всех.
17. «

    Люди часто принимают решения, оценить последствия которых им не дано. Просто потому, что жизнь – не результат решений, а процесс, и предвидеть, к чему приведет самое продуманное решение или самое благое начинание, многим не дано. Боюсь, мне тоже. Да и в решениях, как и в поступках, человеком часто движут эмоции, а не какой-либо план.

    Люди часто принимают решения, оценить последствия которых им не дано. Просто потому, что жизнь – не результат решений, а процесс, и предвидеть, к чему приведет самое продуманное решение или самое благое начинание, многим не дано. Боюсь, мне тоже. Да и в решениях, как и в поступках, человеком часто движут эмоции, а не какой-либо план.
18. «

    Пулю вообще заполучить легче, чем миллион.

    Пулю вообще заполучить легче, чем миллион.
19. «

    – Лет семь назад ходили какие-то слухи... – продолжил хозяин кабинета. – Слухи – вещь упорная. Куда более упорная, чем факты. Надо же и людям власти чем-то тешить свое воображение. – Вы произнесли «люди власти» так, словно хотели сказать «чернь». – Каждый слышит то, что хочет услышать.

    – Лет семь назад ходили какие-то слухи... – продолжил хозяин кабинета. – Слухи – вещь упорная. Куда более упорная, чем факты. Надо же и людям власти чем-то тешить свое воображение. – Вы произнесли «люди власти» так, словно хотели сказать «чернь». – Каждый слышит то, что хочет услышать.
20. «

    Если творчество – это одиночество, то власть – бездна.

    Если творчество – это одиночество, то власть – бездна.