87 цитат из книги «Питер Хёг. Смилла и её чувство снега»

Ниже 87 цитат из книги «Питер Хёг. Смилла и её чувство снега»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Он не оратор. За последние пять минут он сказал мне больше, чем за прошедшие полтора года. Он так распахнул свою душу, что я не решаюсь прямо смотреть на него, а смотрю в кружку.

   Он не оратор. За последние пять минут он сказал мне больше, чем за прошедшие полтора года. Он так распахнул свою душу, что я не решаюсь прямо смотреть на него, а смотрю в кружку.
2. «

   Нашу жизнь осложняет необходимость выбора. Тот, за кого выбор сделан, не испытывает сложностей.

   Нашу жизнь осложняет необходимость выбора. Тот, за кого выбор сделан, не испытывает сложностей.

   — Смилла Ясперсен · книга
3. «

   Единственный шанс для любого человека – дать себе время привыкнуть.

   Единственный шанс для любого человека – дать себе время привыкнуть.

   — Смилла Ясперсен · книга
4. «

   — Тебе и мне, нам с тобой могло бы быть хорошо вместе. Когда я позвонил тебе в ту ночь — это было импульсивное решение, я всегда полагаюсь на свою интуицию, я знал, что ты возьмёшь трубку, я чувствовал тебя, я мог бы сказать: «Приходи к нам». Ты бы пришла? — Нет, — говорю я.

   — Тебе и мне, нам с тобой могло бы быть хорошо вместе. Когда я позвонил тебе в ту ночь — это было импульсивное решение, я всегда полагаюсь на свою интуицию, я знал, что ты возьмёшь трубку, я чувствовал тебя, я мог бы сказать: «Приходи к нам». Ты бы пришла? — Нет, — говорю я.

   — Смилла Ясперсен · книга
5. «

   — Можно угостить вас обедом? — Я собираюсь прогуляться по Дюрехавен, — говорю я. — Мы могли бы прогуляться вместе. Я показываю на его кожаные ботинки. — Там слой снега в семьдесят пять сантиметров. — Я бы мог купить пару резиновых сапог по пути. — Вы на работе, — говорю я. — На пути к дипломатической карьере. Он уныло кивает. — Может быть, когда растает снег, — говорит он. — Весной. — Если доживем, — говорю я.

   — Можно угостить вас обедом? — Я собираюсь прогуляться по Дюрехавен, — говорю я. — Мы могли бы прогуляться вместе. Я показываю на его кожаные ботинки. — Там слой снега в семьдесят пять сантиметров. — Я бы мог купить пару резиновых сапог по пути. — Вы на работе, — говорю я. — На пути к дипломатической карьере. Он уныло кивает. — Может быть, когда растает снег, — говорит он. — Весной. — Если доживем, — говорю я.
6. «

   Я не совершенна. Мне больше нравится снег и лёд, чем любовь. Мне легче интересоваться математикой, чем любить своих ближних.

   Я не совершенна. Мне больше нравится снег и лёд, чем любовь. Мне легче интересоваться математикой, чем любить своих ближних.

   — Смилла Ясперсен · книга
7. «

   — Слушай, как насчёт того, чтобы быстренько трахнуться? Я раздумываю, не ослышалась ли я. — Женщины от меня без ума. В нём появилась какая-то бойкость и живость. Я встаю. Надо избегать ситуаций, когда тебя могут удивить. — Прекрасная идея, — говорю я. — Но давай отложим это до твоего дня рождения. Пятидесятилетия.

   — Слушай, как насчёт того, чтобы быстренько трахнуться? Я раздумываю, не ослышалась ли я. — Женщины от меня без ума. В нём появилась какая-то бойкость и живость. Я встаю. Надо избегать ситуаций, когда тебя могут удивить. — Прекрасная идея, — говорю я. — Но давай отложим это до твоего дня рождения. Пятидесятилетия.

   — Смилла Ясперсен · книга
8. «

   — Я тебя никак не могу понять. Ты — добрая фея в обезьяньей клетке. Но ты чертовски холодна, ты похожа на привидение, предвещающее беду.

   — Я тебя никак не могу понять. Ты — добрая фея в обезьяньей клетке. Но ты чертовски холодна, ты похожа на привидение, предвещающее беду.

   — Яккельсен · книга
9. «

   Так было всегда. Я одна стою в дверях, передо мной сидят все остальные. Это может быть школа, это может быть университет, это может быть любое другое сборище людей. Совсем не обязательно, что они настроены против меня, может быть, я им вполне безразлична, но почти всегда возникает ощущение, что им не очень-то хочется лишнего беспокойства.

   Так было всегда. Я одна стою в дверях, передо мной сидят все остальные. Это может быть школа, это может быть университет, это может быть любое другое сборище людей. Совсем не обязательно, что они настроены против меня, может быть, я им вполне безразлична, но почти всегда возникает ощущение, что им не очень-то хочется лишнего беспокойства.

   — Смилла Ясперсен · книга
10. «

    К одиночеству у меня такое же отношение, как у других к благословению церкви. Оно для меня свет милости божьей. Закрывая за собой дверь своего дома, я всегда осознаю, что совершаю по отношению к себе милосердное деяние. Кантор в качестве иллюстрации к понятию бесконечность рассказывал ученикам историю о человеке, державшем гостиницу с бесконечным числом комнат, и все они были заняты. Потом приезжал еще один постоялец. Тогда хозяин делал вот что: он переселял гостя из комнаты номер один в комнату номер два, того, кто жил в номере два — в номер три, того, кто жил в номере три — в номер четыре, и так далее. Так освобождалась для нового гостя комната номер один. В этой истории меня восхищает то, что все ее участники — и постояльцы, и хозяин — считают совершенно естественным проведение бесконечного числа операций для того, чтобы один человек мог спокойно жить в своей собственной отдельной комнате. Это — настоящий гимн одиночеству.

    К одиночеству у меня такое же отношение, как у других к благословению церкви. Оно для меня свет милости божьей. Закрывая за собой дверь своего дома, я всегда осознаю, что совершаю по отношению к себе милосердное деяние. Кантор в качестве иллюстрации к понятию бесконечность рассказывал ученикам историю о человеке, державшем гостиницу с бесконечным числом комнат, и все они были заняты. Потом приезжал еще один постоялец. Тогда хозяин делал вот что: он переселял гостя из комнаты номер один в комнату номер два, того, кто жил в номере два — в номер три, того, кто жил в номере три — в номер четыре, и так далее. Так освобождалась для нового гостя комната номер один. В этой истории меня восхищает то, что все ее участники — и постояльцы, и хозяин — считают совершенно естественным проведение бесконечного числа операций для того, чтобы один человек мог спокойно жить в своей собственной отдельной комнате. Это — настоящий гимн одиночеству.
11. «

    Любое помещение, назначением которого является какая-то форма совместного времяпровождения, начинает казаться ненастоящим, когда его покидают. Театральные сцены, церкви, залы ресторанов.

    Любое помещение, назначением которого является какая-то форма совместного времяпровождения, начинает казаться ненастоящим, когда его покидают. Театральные сцены, церкви, залы ресторанов.

    — Смилла Ясперсен · книга
12. «

    Я смотрю на закат, который в это время года длится три часа. Как будто солнце в последнюю минуту перед заходом все-таки нашло в этом мире какие-то достоинства и из-за этого теперь не хочет уходить.

    Я смотрю на закат, который в это время года длится три часа. Как будто солнце в последнюю минуту перед заходом все-таки нашло в этом мире какие-то достоинства и из-за этого теперь не хочет уходить.
13. «

    Когда упражнения в смирении станут олимпийским видом спорта, я попаду в олимпийскую сборную.

    Когда упражнения в смирении станут олимпийским видом спорта, я попаду в олимпийскую сборную.

    — Смилла Джасперсен · книга
14. «

    Людям трудно сохранять бдительность, когда они испытывают приятные ощущения.

    Людям трудно сохранять бдительность, когда они испытывают приятные ощущения.

    — Смилла Ясперсен · книга
15. «

    В нём что-то изменилось. Это его сигарета. Её нет. Может быть, он вообще не курит в море. Может быть, он уходит в море, чтобы освободиться от власти игорных столов и сигарет.

    В нём что-то изменилось. Это его сигарета. Её нет. Может быть, он вообще не курит в море. Может быть, он уходит в море, чтобы освободиться от власти игорных столов и сигарет.

    — Смилла Ясперсен · книга
16. «

    Ему необходима компания, чтобы есть. Он ест так, как будто ему хотелось бы объединить жителей всех стран вокруг кастрюль с мясом, он преисполнен неистребимой веры, что, несмотря на все войны, и насилие, и языковые барьеры, и климатические различия, и проявления датского военного суверенитета в Северной Гренландии, даже после введения самоуправления, у нас есть одно общее — нам надо питаться.

    Ему необходима компания, чтобы есть. Он ест так, как будто ему хотелось бы объединить жителей всех стран вокруг кастрюль с мясом, он преисполнен неистребимой веры, что, несмотря на все войны, и насилие, и языковые барьеры, и климатические различия, и проявления датского военного суверенитета в Северной Гренландии, даже после введения самоуправления, у нас есть одно общее — нам надо питаться.

    — Смилла Ясперсен · книга
17. «

    Его лицо освещается, как будто за застывшей лавой вспыхивает щепотка юмора и человечности. Окаменелое воспоминание пемзы о том времени, когда всё было горячим и движущимся.

    Его лицо освещается, как будто за застывшей лавой вспыхивает щепотка юмора и человечности. Окаменелое воспоминание пемзы о том времени, когда всё было горячим и движущимся.

    — Смилла Ясперсен · книга
18. «

    Если приходится долго ждать, нужно чем-нибудь заняться в это время, чтобы избежать разрушительного воздействия ожидания. Если пустить все на самотек, сознание дрогнет, проснется страх и беспокойство, появится депрессия и тебя потянет вниз.

    Если приходится долго ждать, нужно чем-нибудь заняться в это время, чтобы избежать разрушительного воздействия ожидания. Если пустить все на самотек, сознание дрогнет, проснется страх и беспокойство, появится депрессия и тебя потянет вниз.
19. «

    Когда моя мать не вернулась домой, я впервые задумалась над тем, что любое мгновение может стать последним. Нельзя, чтобы ты шёл просто ради того, чтобы переместиться из одного места в другое. Во время каждой прогулки надо идти так, словно это последнее, что у тебя осталось. Такое требование можно выдвинуть самому себе в качестве недостижимого идеала. Потом надо напоминать о нём каждый раз, когда в чём-нибудь халтуришь. У меня это случается по двести пятьдесят раз на дню.

    Когда моя мать не вернулась домой, я впервые задумалась над тем, что любое мгновение может стать последним. Нельзя, чтобы ты шёл просто ради того, чтобы переместиться из одного места в другое. Во время каждой прогулки надо идти так, словно это последнее, что у тебя осталось. Такое требование можно выдвинуть самому себе в качестве недостижимого идеала. Потом надо напоминать о нём каждый раз, когда в чём-нибудь халтуришь. У меня это случается по двести пятьдесят раз на дню.

    — Смилла Ясперсен · книга
20. «

    Ни один человек, живший когда-либо бок о бок с животными, обитающими на воле, не может после этого посещать зоопарк.

    Ни один человек, живший когда-либо бок о бок с животными, обитающими на воле, не может после этого посещать зоопарк.