10 цитат из книги «Публий Овидий Назон. Любовные элегии», ставших крылатыми

10 цитат из книги «Публий Овидий Назон. Любовные элегии» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Женщину не устеречь против желанья ее. Женскую душу сберечь никакие не смогут затворы: Кажется, все на замке, — а соблазнитель проник! Меньше грешат, коль можно грешить; дозволенье измены Тупит само по себе тайной мечты остроту. Верь мне, супруг: перестань порок поощрять запрещеньем, - Лучше поборешь его, если уступишь ему.

   Женщину не устеречь против желанья ее. Женскую душу сберечь никакие не смогут затворы: Кажется, все на замке, — а соблазнитель проник! Меньше грешат, коль можно грешить; дозволенье измены Тупит само по себе тайной мечты остроту. Верь мне, супруг: перестань порок поощрять запрещеньем, - Лучше поборешь его, если уступишь ему.
2. «

   Подлинно ль женщинам впрок, что они не участвуют в битвах И со щитом не идут в грубом солдатском строю, Если себя без войны они собственным ранят оружьем, Слепо берутся за меч, с жизнью враждуя своей? Та, что пример подала выбрасывать нежный зародыш, - Лучше погибла б она в битве с самою собой! Если бы в древности так матерям поступать полюбилось, Сгинул бы с этаким злом весь человеческий род! <...> Можно ль незрелую гроздь срывать с лозы виноградной? Можно ль жестокой рукой плод недоспелый снимать? Свалятся сами, созрев. Рожденному дай развиваться. Стоит чуть-чуть потерпеть, если наградою — жизнь. Что же утробу язвить каким-то особым оружьем? Как нерожденных детей ядом смертельным травить? Все колхидянку винят, обагренную кровью младенцев; Каждому Итиса жаль: мать погубила его. Матери-звери они. Но у каждой был горестный повод: Обе мстили мужьям, кровь проливая детей.

   Подлинно ль женщинам впрок, что они не участвуют в битвах И со щитом не идут в грубом солдатском строю, Если себя без войны они собственным ранят оружьем, Слепо берутся за меч, с жизнью враждуя своей? Та, что пример подала выбрасывать нежный зародыш, - Лучше погибла б она в битве с самою собой! Если бы в древности так матерям поступать полюбилось, Сгинул бы с этаким злом весь человеческий род! <...> Можно ль незрелую гроздь срывать с лозы виноградной? Можно ль жестокой рукой плод недоспелый снимать? Свалятся сами, созрев. Рожденному дай развиваться. Стоит чуть-чуть потерпеть, если наградою — жизнь. Что же утробу язвить каким-то особым оружьем? Как нерожденных детей ядом смертельным травить? Все колхидянку винят, обагренную кровью младенцев; Каждому Итиса жаль: мать погубила его. Матери-звери они. Но у каждой был горестный повод: Обе мстили мужьям, кровь проливая детей.
3. «

   Стыдно, что нравы у них выше, чем нравы людей. Платы не ждет ни корова с быка, ни с коня кобылица, И не за плату берет ярку влюбленный баран. Рада лишь женщина взять боевую с мужчины добычу, За ночь платят лишь ей, можно ее лишь купить. Торг ведет достояньем двоих, для обоих желанным, Вознагражденье ж она все забирает себе. Значит, любовь, что обоим мила, от обоих исходит, Может один продавать, должен другой покупать? И почему же восторг, мужчине и женщине общий, Стал бы в убыток ему, в обогащение ей?

   Стыдно, что нравы у них выше, чем нравы людей. Платы не ждет ни корова с быка, ни с коня кобылица, И не за плату берет ярку влюбленный баран. Рада лишь женщина взять боевую с мужчины добычу, За ночь платят лишь ей, можно ее лишь купить. Торг ведет достояньем двоих, для обоих желанным, Вознагражденье ж она все забирает себе. Значит, любовь, что обоим мила, от обоих исходит, Может один продавать, должен другой покупать? И почему же восторг, мужчине и женщине общий, Стал бы в убыток ему, в обогащение ей?
4. «

   Жадные руки судьбы наилучшее часто уносят, Худшее в мире всегда полностью жизнь проживет.

   Жадные руки судьбы наилучшее часто уносят, Худшее в мире всегда полностью жизнь проживет.
5. «

   Пусть о пороках твоих знает одна лишь постель! Там — ничего не стыдись, спускай, не стесняясь, сорочку И прижимайся бедром смело к мужскому бедру. Там позволяй, чтоб язык проникал в твои алые губы, Пусть там находит любовь тысячи сладких утех, Пусть там речи любви и слова поощренья не молкнут, Пусть там ложе дрожит от сладострастных забав. Но лишь оделась, опять принимай добродетельный облик.

   Пусть о пороках твоих знает одна лишь постель! Там — ничего не стыдись, спускай, не стесняясь, сорочку И прижимайся бедром смело к мужскому бедру. Там позволяй, чтоб язык проникал в твои алые губы, Пусть там находит любовь тысячи сладких утех, Пусть там речи любви и слова поощренья не молкнут, Пусть там ложе дрожит от сладострастных забав. Но лишь оделась, опять принимай добродетельный облик.
6. «

   Как же тут верить богам?... Она неверна, изменила, Но остается собой, с прежним, все тем же лицом... Волосы были длинны у нее, не нарушившей клятвы, - У оскорбившей богов волосы так же длинны... Ранее кожи ее белоснежной был розов оттенок, - Так же на белом лице ныне румянец сквозит... Маленькой ножка была — и теперь безупречна по форме; Статен был облик и строг — статен он, строг и теперь. Раньше сверкали глаза — и ныне сияют как звезды, - Часто изменница мне их обаяньем лгала... Значит, не сдерживать клятв позволяют бессмертные сами Женщинам, и красота, значит, сама — божество? Помню, глазами клялась и своими она, и моими, - Горькой слезою теперь плачут мои лишь глаза...

   Как же тут верить богам?... Она неверна, изменила, Но остается собой, с прежним, все тем же лицом... Волосы были длинны у нее, не нарушившей клятвы, - У оскорбившей богов волосы так же длинны... Ранее кожи ее белоснежной был розов оттенок, - Так же на белом лице ныне румянец сквозит... Маленькой ножка была — и теперь безупречна по форме; Статен был облик и строг — статен он, строг и теперь. Раньше сверкали глаза — и ныне сияют как звезды, - Часто изменница мне их обаяньем лгала... Значит, не сдерживать клятв позволяют бессмертные сами Женщинам, и красота, значит, сама — божество? Помню, глазами клялась и своими она, и моими, - Горькой слезою теперь плачут мои лишь глаза...
7. «

   Мчусь то туда, то сюда, — надвое вечно разъят. Стоит ли муки мои без конца умножать, Эрицина? Женщины мало ль одной мне для сердечных забот? Нужно ли звезд прибавлять и так полнозвездному небу Или деревьям — листвы, морю глубокому — вод? Лучше, однако, хоть так, чем хиреть без любви одиноко, - Я пожелал бы врагу в строгости жить, без любви. Я пожелал бы врагу одиноко лежать на постели, Где не мешает ничто, где ты свободно простерт. Нет, пусть ярость любви прерывает мой сон неподвижный! Лишь бы не быть одному грузом кровати своей... Пусть истощает мой пыл, запретов не зная, подруга, - Если одна — хорошо; мало одной — так и две!

   Мчусь то туда, то сюда, — надвое вечно разъят. Стоит ли муки мои без конца умножать, Эрицина? Женщины мало ль одной мне для сердечных забот? Нужно ли звезд прибавлять и так полнозвездному небу Или деревьям — листвы, морю глубокому — вод? Лучше, однако, хоть так, чем хиреть без любви одиноко, - Я пожелал бы врагу в строгости жить, без любви. Я пожелал бы врагу одиноко лежать на постели, Где не мешает ничто, где ты свободно простерт. Нет, пусть ярость любви прерывает мой сон неподвижный! Лишь бы не быть одному грузом кровати своей... Пусть истощает мой пыл, запретов не зная, подруга, - Если одна — хорошо; мало одной — так и две!
8. «

   Чтоб любоваться собой, надо о прошлом забыть!

   Чтоб любоваться собой, надо о прошлом забыть!
9. «

   Пусть у дружка своего выпросит денег сперва! Платы проси небольшой, пока расставляешь ты сети, - Чтоб не удрал. А поймав, смело себе подчиняй. Можешь разыгрывать страсть: обманешь его — и отлично. Но одного берегись: даром не дать бы любви! В ночи отказывай им почаще, на боль головную Иль на иное на что, хоть на Изиду, сошлись. Изредка все ж допускай, — не вошло бы терпенье в привычку: Частый отказ от любви может ослабить ее. Будь твоя дверь к просящим глуха, но открыта — дающим.

   Пусть у дружка своего выпросит денег сперва! Платы проси небольшой, пока расставляешь ты сети, - Чтоб не удрал. А поймав, смело себе подчиняй. Можешь разыгрывать страсть: обманешь его — и отлично. Но одного берегись: даром не дать бы любви! В ночи отказывай им почаще, на боль головную Иль на иное на что, хоть на Изиду, сошлись. Изредка все ж допускай, — не вошло бы терпенье в привычку: Частый отказ от любви может ослабить ее. Будь твоя дверь к просящим глуха, но открыта — дающим.
10. «

    Идет к белизне твоей стыд. Но на пользу Стыд лишь притворный, поверь: а настоящий — во вред.

    Идет к белизне твоей стыд. Но на пользу Стыд лишь притворный, поверь: а настоящий — во вред.