81 цитата из книги «Рэй Брэдбери. 451 градус по Фаренгейту» — читать онлайн

81 цитата из книги «Рэй Брэдбери. 451 градус по Фаренгейту» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   И карлик, взобравшись на плечи великана, видит дальше его.

   И карлик, взобравшись на плечи великана, видит дальше его.
2. «

   Хорошо гулять ночью, правда? Я люблю смотреть на вещи, вдыхать их запах, и бывает, что я брожу вот так всю ночь напролет и встречаю восход солнца.

   Хорошо гулять ночью, правда? Я люблю смотреть на вещи, вдыхать их запах, и бывает, что я брожу вот так всю ночь напролет и встречаю восход солнца.

   — Кларисса Маклеллан · книга
3. «

   Если бы можно было самую душу ее отдать в чистку, чтобы ее там разобрали на части, вывернули карманы, отпарили, разгладили, а утром принесли обратно... Если бы можно!

   Если бы можно было самую душу ее отдать в чистку, чтобы ее там разобрали на части, вывернули карманы, отпарили, разгладили, а утром принесли обратно... Если бы можно!
4. «

   Если человек думает, что можно обмануть правительство и нас, он сумасшедший.

   Если человек думает, что можно обмануть правительство и нас, он сумасшедший.
5. «

   — Что это вы делаете? Еще что-то придумали? — Ну да, я же сумасшедшая. Как приятно, когда дождь падает тебе на лицо! Я люблю гулять по дождем. — Мне бы не понравилось — ответил он. — А может, и понравилось бы, если бы попробовали. — Я никогда не пробовал. Она облизнула губы. — Дождик даже на вкус приятен. — Всегда вам хочется что-то пробовать. — сказал он. — Хоть раз, да попробовать. — А бывает, что и не раз, — ответила она.

   — Что это вы делаете? Еще что-то придумали? — Ну да, я же сумасшедшая. Как приятно, когда дождь падает тебе на лицо! Я люблю гулять по дождем. — Мне бы не понравилось — ответил он. — А может, и понравилось бы, если бы попробовали. — Я никогда не пробовал. Она облизнула губы. — Дождик даже на вкус приятен. — Всегда вам хочется что-то пробовать. — сказал он. — Хоть раз, да попробовать. — А бывает, что и не раз, — ответила она.
6. «

   Постарайтесь представить себе человека девятнадцатого столетия — собаки, лошади, экипажи — медленный темп жизни. Затем двадцатый век. Темп ускоряется. Книги уменьшаются в объеме. Сокращенное издание. Пересказ. Экстракт. Не размазывать! Скорее к развязке! — Скорее к развязке, — кивнула головой Милдред. — Произведения классиков сокращаются до пятнадцатиминутной радиопередачи. Потом еще больше: одна колонка текста, которую можно пробежать за две минуты, потом еще: десять — двадцать строк для энциклопедического словаря. Я, конечно, преувеличиваю. Словари существовали для справок. Но немало было людей, чье знакомство с «Гамлетом» — вы, Монтэг, конечно, хорошо знаете это название, а для вас, миссис Монтэг, это, наверно, так только, смутно знакомый звук, — так вот, немало было людей, чье знакомство с «Гамлетом» ограничивалось одной страничкой краткого пересказа в сборнике, который хвастливо заявлял: «Наконец-то вы можете прочитать всех классиков! Не отставайте от своих соседей». Понимаете? Из детской прямо в колледж, а потом обратно в детскую. Вот вам интеллектуальный стандарт, господствовавший последние пять или более столетий.

   Постарайтесь представить себе человека девятнадцатого столетия — собаки, лошади, экипажи — медленный темп жизни. Затем двадцатый век. Темп ускоряется. Книги уменьшаются в объеме. Сокращенное издание. Пересказ. Экстракт. Не размазывать! Скорее к развязке! — Скорее к развязке, — кивнула головой Милдред. — Произведения классиков сокращаются до пятнадцатиминутной радиопередачи. Потом еще больше: одна колонка текста, которую можно пробежать за две минуты, потом еще: десять — двадцать строк для энциклопедического словаря. Я, конечно, преувеличиваю. Словари существовали для справок. Но немало было людей, чье знакомство с «Гамлетом» — вы, Монтэг, конечно, хорошо знаете это название, а для вас, миссис Монтэг, это, наверно, так только, смутно знакомый звук, — так вот, немало было людей, чье знакомство с «Гамлетом» ограничивалось одной страничкой краткого пересказа в сборнике, который хвастливо заявлял: «Наконец-то вы можете прочитать всех классиков! Не отставайте от своих соседей». Понимаете? Из детской прямо в колледж, а потом обратно в детскую. Вот вам интеллектуальный стандарт, господствовавший последние пять или более столетий.
7. «

   Мрак. Темнота. Нет, он не счастлив. Он сказал это самому себе. Он признал это. Он носил свое счастье, как маску, но девушка отняла ее и убежала через лужайку, и уже нельзя постучаться к ней в дверь и спросить, чтобы она вернула ему маску.

   Мрак. Темнота. Нет, он не счастлив. Он сказал это самому себе. Он признал это. Он носил свое счастье, как маску, но девушка отняла ее и убежала через лужайку, и уже нельзя постучаться к ней в дверь и спросить, чтобы она вернула ему маску.

   — Гай Монтэг · книга
8. «

   Кто не создаёт, должен разрушать. Это старо как мир. Психология малолетних преступников.

   Кто не создаёт, должен разрушать. Это старо как мир. Психология малолетних преступников.

   — Фабер · книга
9. «

   Эта женщина тем, что была здесь, нарушила весь ритуал. И потому все старались как можно больше шуметь, громко разговаривать, шутить, смеяться, чтобы заглушить страшный немой укор ее молчания. Казалось, она заставила пустые стены вопить от возмущения, сбрасывать на мечущихся по комнатам людей тонкую пыль вины, которая лезла им в ноздри, въедалась в душу...

   Эта женщина тем, что была здесь, нарушила весь ритуал. И потому все старались как можно больше шуметь, громко разговаривать, шутить, смеяться, чтобы заглушить страшный немой укор ее молчания. Казалось, она заставила пустые стены вопить от возмущения, сбрасывать на мечущихся по комнатам людей тонкую пыль вины, которая лезла им в ноздри, въедалась в душу...
10. «

    Слова листве подобны, и где она густа, так вряд ли плод таится под сению листа.

    Слова листве подобны, и где она густа, так вряд ли плод таится под сению листа.

    — Александр Поп · книга
11. «

    Ведь книги существуют для того, чтобы напоминать нам, какие мы дураки и упрямые ослы.

    Ведь книги существуют для того, чтобы напоминать нам, какие мы дураки и упрямые ослы.

    — Фабер · книга
12. «

    Вы сидите в комнате с четырехстенным телевизором, а с ним уж, знаете ли, не поспоришь. Почему? Да потому, что эти изображения на стенах — это «реальность». Вот они перед вами, они зримы, они объемны, и они говорят вам, что вы должны думать, они вколачивают это вам в голову. Ну вам и начинает казаться, что это правильно — то, что они говорят. Вы начинаете верить, что это правильно. Вас так стремительно приводят к заданным выводам, что ваш разум не успевает возмутиться и воскликнуть: «Да ведь это чистейший вздор!»

    Вы сидите в комнате с четырехстенным телевизором, а с ним уж, знаете ли, не поспоришь. Почему? Да потому, что эти изображения на стенах — это «реальность». Вот они перед вами, они зримы, они объемны, и они говорят вам, что вы должны думать, они вколачивают это вам в голову. Ну вам и начинает казаться, что это правильно — то, что они говорят. Вы начинаете верить, что это правильно. Вас так стремительно приводят к заданным выводам, что ваш разум не успевает возмутиться и воскликнуть: «Да ведь это чистейший вздор!»
13. «

    Журналы превратились в разновидность ванильного сиропа. Книги – в подслащенные помои.

    Журналы превратились в разновидность ванильного сиропа. Книги – в подслащенные помои.
14. «

    Спросите самого себя: чего мы больше всего жаждем? Быть счастливыми, ведь так?

    Спросите самого себя: чего мы больше всего жаждем? Быть счастливыми, ведь так?

    — Брандмейстер Битти · книга
15. «

    Когда приезжали пожарные, дом был уже пуст. Никому не причиняли боли, только разрушали вещи. А вещи не чувствуют боли, они не кричат и не плачут, как может закричать и заплакать эта женщина, так что совесть тебя потом не мучила. Обыкновенная уборка, работа дворника.

    Когда приезжали пожарные, дом был уже пуст. Никому не причиняли боли, только разрушали вещи. А вещи не чувствуют боли, они не кричат и не плачут, как может закричать и заплакать эта женщина, так что совесть тебя потом не мучила. Обыкновенная уборка, работа дворника.
16. «

    Ему показалось, что он раздвоился, раскололся пополам, и одна его половина была горячей как огонь, а другая холодной как лед, одна была нежной, другая — жестокой, одна — трепетной, другая — твердой как камень. И каждая половина его раздвоившегося «я» старалась уничтожить другую.

    Ему показалось, что он раздвоился, раскололся пополам, и одна его половина была горячей как огонь, а другая холодной как лед, одна была нежной, другая — жестокой, одна — трепетной, другая — твердой как камень. И каждая половина его раздвоившегося «я» старалась уничтожить другую.

    — Гай Монтэг · книга
17. «

    Этот огонь ничего не сжигал — он согревал... Он и не знал, что огонь может быть таким.

    Этот огонь ничего не сжигал — он согревал... Он и не знал, что огонь может быть таким.
18. «

    Вдребезги рассыпалась мечта, созданная из граненого стекла, зеркал и хрустальных призм.

    Вдребезги рассыпалась мечта, созданная из граненого стекла, зеркал и хрустальных призм.
19. «

    — Впервые за много лет я снова живу, — ответил Фабер. — Я чувствую, что делаю то, что давно должен был сделать. И пока что я не испытываю страха. Должно быть, потому, что наконец делаю то, что нужно.

    — Впервые за много лет я снова живу, — ответил Фабер. — Я чувствую, что делаю то, что давно должен был сделать. И пока что я не испытываю страха. Должно быть, потому, что наконец делаю то, что нужно.
20. «

    Может быть, лучше не видеть жизни такой, как она есть, закрыть на всё глаза и веселиться.

    Может быть, лучше не видеть жизни такой, как она есть, закрыть на всё глаза и веселиться.

    — Гай Монтэг · книга