36 цитат из книги «Ричард Шеперд. Семь возрастов смерти. Путешествие судмедэксперта по жизни» — топ по популярности

Собрали 36 цитат из книги «Ричард Шеперд. Семь возрастов смерти. Путешествие судмедэксперта по жизни» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   В этой книге вы читали о смертях, которые произошли в результате убийства, самоубийства, любви, жестокости, безумия и просто невезения… Таков мир судебной медицины. Большинство из нас между тем ждёт иная смерть. Обычно она приходит тихо, как это было у моего отца, с осознанием того, что жизнь прожита не зря, что мы любили и были любимы. Я хотел бы умереть в кресле с хорошей книгой в руках, но прежде всего не хотел бы в этот момент спать. Чтобы не пропустить этого, возможно, самого невероятного события в жизни.

   В этой книге вы читали о смертях, которые произошли в результате убийства, самоубийства, любви, жестокости, безумия и просто невезения… Таков мир судебной медицины. Большинство из нас между тем ждёт иная смерть. Обычно она приходит тихо, как это было у моего отца, с осознанием того, что жизнь прожита не зря, что мы любили и были любимы. Я хотел бы умереть в кресле с хорошей книгой в руках, но прежде всего не хотел бы в этот момент спать. Чтобы не пропустить этого, возможно, самого невероятного события в жизни.
2. «

   Мудрость приходит слишком поздно. Мне ли не знать.

   Мудрость приходит слишком поздно. Мне ли не знать.
3. «

   Зачастую причину ссоры, обернувшейся смертью одного из участников, так и не удаётся толком установить: все иррациональные доводы, мелкие обиды и нелепые оправдания попросту меркнут на фоне ужаса человеческой смерти.

   Зачастую причину ссоры, обернувшейся смертью одного из участников, так и не удаётся толком установить: все иррациональные доводы, мелкие обиды и нелепые оправдания попросту меркнут на фоне ужаса человеческой смерти.
4. «

   Мы обманываем себя, полагая, что сможем перехитрить старение. Знаменитости часами напролёт занимаются в спортзале, пытаясь сохранить молодость, или платят огромные суммы за пластические операции, но факт остаётся фактом: мы с первого взгляда инстинктивно понимаем, сколько им лет, потому что возраст написан на нас, как бы мы ни старались стереть с себя его признаки. Кожа теряет эластичность, на ней образуются морщины, волосы на теле выпадают, равно как и на голове, мы часто прибавляем в весе, а даже если не прибавляем, подкожный жир перераспределяется в другие места, меняя очертания тела; мышцы теперь выглядят иначе, мы по-другому двигаемся, на руках появляются пигментные пятна, а в глазах, возможно, — белые полукруги. Изнутри, однако, наше тело с первого взгляда мало отличается от своей более молодой версии. Если и есть изменения, они уже не такие неизбежные. Эта выпирающая стенка артерии, угрожающая разорваться из-за скопившихся в ней бляшек: мы могли бы питаться более правильно, но не следовали этому. Эта печень, покрытая слоем жира: мы могли бы меньше пить, но не делали этого. Эти серые лёгкие в дырках: мы могли бы бросить курить, но не бросили. Конечное, многое определяется генетикой, но не всё. Теперь, когда пришла старость, история всей нашей жизни, привычки, поступки, пристрастия и неприязни отпечатались внутри нас, повествуя о том, как мы жили, и предсказывая, как умрём.

   Мы обманываем себя, полагая, что сможем перехитрить старение. Знаменитости часами напролёт занимаются в спортзале, пытаясь сохранить молодость, или платят огромные суммы за пластические операции, но факт остаётся фактом: мы с первого взгляда инстинктивно понимаем, сколько им лет, потому что возраст написан на нас, как бы мы ни старались стереть с себя его признаки. Кожа теряет эластичность, на ней образуются морщины, волосы на теле выпадают, равно как и на голове, мы часто прибавляем в весе, а даже если не прибавляем, подкожный жир перераспределяется в другие места, меняя очертания тела; мышцы теперь выглядят иначе, мы по-другому двигаемся, на руках появляются пигментные пятна, а в глазах, возможно, — белые полукруги. Изнутри, однако, наше тело с первого взгляда мало отличается от своей более молодой версии. Если и есть изменения, они уже не такие неизбежные. Эта выпирающая стенка артерии, угрожающая разорваться из-за скопившихся в ней бляшек: мы могли бы питаться более правильно, но не следовали этому. Эта печень, покрытая слоем жира: мы могли бы меньше пить, но не делали этого. Эти серые лёгкие в дырках: мы могли бы бросить курить, но не бросили. Конечное, многое определяется генетикой, но не всё. Теперь, когда пришла старость, история всей нашей жизни, привычки, поступки, пристрастия и неприязни отпечатались внутри нас, повествуя о том, как мы жили, и предсказывая, как умрём.
5. «

   … для некоторых родителей детский плач олицетворяет нечто гораздо большее, чем их собственную беспомощность. Возможно, настойчивые требования ребёнка напоминают им о собственных неудовлетворённых потребностях или о невыносимом множестве непреклонных требований других людей, с которыми они сталкиваются ежедневно. Вероятно, родителям попросту больше не на кого выплеснуть накопившуюся в них ярость. Быть может, детские крики обнажают все изъяны семейных отношений. Новорождённый ребёнок – символ надежды, но на деле огромные потребности младенца могут лишь родителей последних радостей жизни. Нескончаемый детский плач может довести до ручки любого, особенно в условиях нищеты и запредельного стресса, хотя на деле никакая роскошь не способна от этого защитить. Тем не менее детоубийство не может быть оправдано.

   … для некоторых родителей детский плач олицетворяет нечто гораздо большее, чем их собственную беспомощность. Возможно, настойчивые требования ребёнка напоминают им о собственных неудовлетворённых потребностях или о невыносимом множестве непреклонных требований других людей, с которыми они сталкиваются ежедневно. Вероятно, родителям попросту больше не на кого выплеснуть накопившуюся в них ярость. Быть может, детские крики обнажают все изъяны семейных отношений. Новорождённый ребёнок – символ надежды, но на деле огромные потребности младенца могут лишь родителей последних радостей жизни. Нескончаемый детский плач может довести до ручки любого, особенно в условиях нищеты и запредельного стресса, хотя на деле никакая роскошь не способна от этого защитить. Тем не менее детоубийство не может быть оправдано.
6. «

   Младший сын хмыкнул. Мне хотелось напомнить ему о великом и неизбежном цикле нашей жизни и о том, какую важную его часть представляет смерть наших родителей. Их смерть – это время скорби, но и повод оглянуться на прожитые годы и признать, что цикл не остановить и со временем всех нас тоже непременно ждут старость и смерть.

   Младший сын хмыкнул. Мне хотелось напомнить ему о великом и неизбежном цикле нашей жизни и о том, какую важную его часть представляет смерть наших родителей. Их смерть – это время скорби, но и повод оглянуться на прожитые годы и признать, что цикл не остановить и со временем всех нас тоже непременно ждут старость и смерть.
7. «

   С каким бы уродством ни ассоциировались опухоли, хроническая обструктивная болезнь лёгких, или эмфизема, служит ярким примером того, как природа выбирает самые отвратительные места, чтобы раскрыть свою величественную красоту.

   С каким бы уродством ни ассоциировались опухоли, хроническая обструктивная болезнь лёгких, или эмфизема, служит ярким примером того, как природа выбирает самые отвратительные места, чтобы раскрыть свою величественную красоту.
8. «

   Всю жизнь я наблюдал за последствиями человеческой жестокости, и в один прекрасный момент меня это сломило, о чём я рассказывал в другой книге. После землетрясения, когда у меня диагностировали посттравматическое расстройство, я всерьёз подумывал о самоубийстве. Я частенько стоял над телом человека, погибшего подобным образом, и недоумевал, как он мог причинить своим близким такие страдания. Теперь я наконец понял, что самоубийцы не видят ничего, кроме своей боли, и могут даже не задумываться о других. Когда я думал о том, чтобы броситься под поезд, мне пришлось объяснять, что машинист после этого будет страдать до конца своей жизни. Мне это даже в голову не приходило, хотя я проводил вскрытие многих людей, погибших подобным образом, и знал, насколько ужасными были последствия для тела и, разумеется, для машиниста. Таков неизведанный мир самоубийц, и мне повезло получить достаточную помощь, чтобы из него выбраться.

   Всю жизнь я наблюдал за последствиями человеческой жестокости, и в один прекрасный момент меня это сломило, о чём я рассказывал в другой книге. После землетрясения, когда у меня диагностировали посттравматическое расстройство, я всерьёз подумывал о самоубийстве. Я частенько стоял над телом человека, погибшего подобным образом, и недоумевал, как он мог причинить своим близким такие страдания. Теперь я наконец понял, что самоубийцы не видят ничего, кроме своей боли, и могут даже не задумываться о других. Когда я думал о том, чтобы броситься под поезд, мне пришлось объяснять, что машинист после этого будет страдать до конца своей жизни. Мне это даже в голову не приходило, хотя я проводил вскрытие многих людей, погибших подобным образом, и знал, насколько ужасными были последствия для тела и, разумеется, для машиниста. Таков неизведанный мир самоубийц, и мне повезло получить достаточную помощь, чтобы из него выбраться.
9. «

   Оставляя детство позади, мы берём свою жизнь под контроль, и ответственности за собственную смерть становится всё больше. Разумеется, никто не делает осознанного выбора заболеть раком, но мы хотя бы теоретически можем контролировать такие вещи, как драки, опасное вождение, употребление спиртного и наркотиков, что делает смерти от них предотвратимыми – если, конечно, молодые люди действительно решают их контролировать. Все мы прекрасно знакомы с юношескими представлениями о бессмертии.

   Оставляя детство позади, мы берём свою жизнь под контроль, и ответственности за собственную смерть становится всё больше. Разумеется, никто не делает осознанного выбора заболеть раком, но мы хотя бы теоретически можем контролировать такие вещи, как драки, опасное вождение, употребление спиртного и наркотиков, что делает смерти от них предотвратимыми – если, конечно, молодые люди действительно решают их контролировать. Все мы прекрасно знакомы с юношескими представлениями о бессмертии.
10. «

    Недавно, разглядывая карту тектонических плит, я начал понимать, как сильное землетрясение может быть вызвано небольшими сдвигами в отдалённых геологических разломах, где нарушается жёсткая связь между породами. Подозреваю, что причины, по которым идут под откос многие жизни и браки в раннем среднем возрасте, могут быть прослежены аналогичным образом. К сорока годам у большинства из нас свобода от ответственности остаётся в прошлом, а болезни, утраты, банкротства, переезды, разводы, сокращения и другие поводы для стресса больше не происходят сами по себе. Теперь они связаны с целой сетью таких усталостных переломов, как дети-подростки в переходном возрасте, больные пожилые родители, размытые карьерные перспективы, натянутые отношения между супругами, долги. В первой половине жизни наши действия зачастую мотивируются надеждами на будущее. Теперь же будущее наступило и может сильно разочаровать отличием от ожидаемого. Дойдя до этого периода в своей жизни, я научился летать, и это очень помогало мне бороться со стрессом. Наконец-то я перестал поднимать голову на самолёты и вместо этого начал смотреть вниз из кабины. Работа и растущая семья требовали много сил, но теперь у меня была возможность находить деньги и время, чтобы на один час в неделю, всего на один восхитительный час, сбежать от земных забот. Оглядываясь назад, я понимаю, что какая-то небольшая часть меня жила только ради этих пятничных вечеров. Сложно описать, насколько захватывающими они были. Анализ, подготовка, концентрация внимания. А потом колёса перестают стучать по взлётно-посадочной полосе, нос задирается вверх, и наступает тот самый необыкновенный момент тишины на границы земли и воздуха. Мгновение, сулящее неизведанное. Сердце замирает, дыхание сдерживается, и я понимаю, что больше не на этой бренной земле, а поднимаюсь над ней. Вокруг меня открывается пространство. Вид становится всё более широким, пока не вытягивается в линию горизонта. Изогнутую, словно по какому-то идеальному проекту. Я вижу, чувствую его бесконечность. Его не окружает ничего, кроме воздуха и нескольких облаков, проплывающих мимо, подобно дружелюбным соседям. Каким же обширным, красивым, удивительным местом кажется отсюда мир. Каким же безобидным он становится. Чем выше я поднимаюсь, тем незначительнее и мельче становятся нудные детали повседневности, пока наконец от них ничего не остаётся. О чём я думал в такие моменты? Да ни о чём! Не считая управления самолётом, разумеется.

    Недавно, разглядывая карту тектонических плит, я начал понимать, как сильное землетрясение может быть вызвано небольшими сдвигами в отдалённых геологических разломах, где нарушается жёсткая связь между породами. Подозреваю, что причины, по которым идут под откос многие жизни и браки в раннем среднем возрасте, могут быть прослежены аналогичным образом. К сорока годам у большинства из нас свобода от ответственности остаётся в прошлом, а болезни, утраты, банкротства, переезды, разводы, сокращения и другие поводы для стресса больше не происходят сами по себе. Теперь они связаны с целой сетью таких усталостных переломов, как дети-подростки в переходном возрасте, больные пожилые родители, размытые карьерные перспективы, натянутые отношения между супругами, долги. В первой половине жизни наши действия зачастую мотивируются надеждами на будущее. Теперь же будущее наступило и может сильно разочаровать отличием от ожидаемого. Дойдя до этого периода в своей жизни, я научился летать, и это очень помогало мне бороться со стрессом. Наконец-то я перестал поднимать голову на самолёты и вместо этого начал смотреть вниз из кабины. Работа и растущая семья требовали много сил, но теперь у меня была возможность находить деньги и время, чтобы на один час в неделю, всего на один восхитительный час, сбежать от земных забот. Оглядываясь назад, я понимаю, что какая-то небольшая часть меня жила только ради этих пятничных вечеров. Сложно описать, насколько захватывающими они были. Анализ, подготовка, концентрация внимания. А потом колёса перестают стучать по взлётно-посадочной полосе, нос задирается вверх, и наступает тот самый необыкновенный момент тишины на границы земли и воздуха. Мгновение, сулящее неизведанное. Сердце замирает, дыхание сдерживается, и я понимаю, что больше не на этой бренной земле, а поднимаюсь над ней. Вокруг меня открывается пространство. Вид становится всё более широким, пока не вытягивается в линию горизонта. Изогнутую, словно по какому-то идеальному проекту. Я вижу, чувствую его бесконечность. Его не окружает ничего, кроме воздуха и нескольких облаков, проплывающих мимо, подобно дружелюбным соседям. Каким же обширным, красивым, удивительным местом кажется отсюда мир. Каким же безобидным он становится. Чем выше я поднимаюсь, тем незначительнее и мельче становятся нудные детали повседневности, пока наконец от них ничего не остаётся. О чём я думал в такие моменты? Да ни о чём! Не считая управления самолётом, разумеется.
11. «

    Если бы я умер, а не потерял сознание, так бы не понял бы, что умираю. Возможно, такой и бывает смерть – словно падение с лестницы. Безболезненное, неожиданное событие, когда просто внезапно наступает… пустота. В таком случае смерти уж точно не стоит бояться.

    Если бы я умер, а не потерял сознание, так бы не понял бы, что умираю. Возможно, такой и бывает смерть – словно падение с лестницы. Безболезненное, неожиданное событие, когда просто внезапно наступает… пустота. В таком случае смерти уж точно не стоит бояться.
12. «

    Подозрительные обстоятельства – фраза, которая создаёт ощущение спешки, хотя мёртвые уже никуда не торопятся.

    Подозрительные обстоятельства – фраза, которая создаёт ощущение спешки, хотя мёртвые уже никуда не торопятся.
13. «

    В детстве наш мир с годами всё расширяется, пока, когда переваливает за двадцать, весь не становится нашим. Теперь же, в глубокой старости, он становится значительно меньше. Мы вынуждены тратить огромную часть времени на уход за своими слабеющими телами и всё больше полагаемся на других, прямо как делали это в детстве.

    В детстве наш мир с годами всё расширяется, пока, когда переваливает за двадцать, весь не становится нашим. Теперь же, в глубокой старости, он становится значительно меньше. Мы вынуждены тратить огромную часть времени на уход за своими слабеющими телами и всё больше полагаемся на других, прямо как делали это в детстве.
14. «

    Мы находим, теряем и снова находим себя на протяжении всей жизни: порой, когда наконец достигаем старости, память стирается, а вместе с ней и самоопределение. И что же тогда остаётся?

    Мы находим, теряем и снова находим себя на протяжении всей жизни: порой, когда наконец достигаем старости, память стирается, а вместе с ней и самоопределение. И что же тогда остаётся?
15. «

    Судмедэксперта вызывают в случае внезапной или необъяснимой смерти, чтобы осмотреть тело – иногда прямо на месте преступления. Пожалуй, у меня и правда особые отношения с мёртвыми. Я не испытываю к ним ни страха, ни отвращения, столь характерных для многих людей. Мёртвым невозможно навредить. Тем не менее каждое тело – неважно, наступила ли смерть по естественным или неестественным причинам, – служит для меня наглядной иллюстрацией невероятной беспомощности человека. Обнажённые и неподвижные, неспособные защитить себя или обидеть кого-то другого, они наполняют меня состраданием. Все сложности, которые только могли быть в их жизни, испарились, все секреты открылись, всё, что имело хоть какое-то значение, стало совершенно неважным.

    Судмедэксперта вызывают в случае внезапной или необъяснимой смерти, чтобы осмотреть тело – иногда прямо на месте преступления. Пожалуй, у меня и правда особые отношения с мёртвыми. Я не испытываю к ним ни страха, ни отвращения, столь характерных для многих людей. Мёртвым невозможно навредить. Тем не менее каждое тело – неважно, наступила ли смерть по естественным или неестественным причинам, – служит для меня наглядной иллюстрацией невероятной беспомощности человека. Обнажённые и неподвижные, неспособные защитить себя или обидеть кого-то другого, они наполняют меня состраданием. Все сложности, которые только могли быть в их жизни, испарились, все секреты открылись, всё, что имело хоть какое-то значение, стало совершенно неважным.
16. «

    Человеческое тело устроено потрясающим образом, и рассматривать его изнутри – поистине увлекательное занятие, если, конечно, удастся преодолеть отвращение. Я всячески стараюсь убедить в этом перепуганных зрителей. Удаётся, правда, далеко не всегда.

    Человеческое тело устроено потрясающим образом, и рассматривать его изнутри – поистине увлекательное занятие, если, конечно, удастся преодолеть отвращение. Я всячески стараюсь убедить в этом перепуганных зрителей. Удаётся, правда, далеко не всегда.
17. «

    Мне довелось прочитать множество пересказов подобных ужасных бессонных ночей, проведённых в переживаниях за родных, предположительно покончивших собой. Люди пытаются лелеять хоть какую-то надежду, в то время как, полагаю, на подсознательном уровне уже знают правду.

    Мне довелось прочитать множество пересказов подобных ужасных бессонных ночей, проведённых в переживаниях за родных, предположительно покончивших собой. Люди пытаются лелеять хоть какую-то надежду, в то время как, полагаю, на подсознательном уровне уже знают правду.
18. «

    Ведь так мы и делаем, когда смерть забирает у нас любимых, – плачем и плачем. Что ещё остаётся?

    Ведь так мы и делаем, когда смерть забирает у нас любимых, – плачем и плачем. Что ещё остаётся?
19. «

    Работа заводит меня в самые мрачные уголки человеческой души, но мало что возмущает так, как толпы, которые насмехаются, кричат, подстрекают и уговаривают сомневающихся, страдающих людей, забравшихся, скажем, на крышу, прыгнуть вниз.

    Работа заводит меня в самые мрачные уголки человеческой души, но мало что возмущает так, как толпы, которые насмехаются, кричат, подстрекают и уговаривают сомневающихся, страдающих людей, забравшихся, скажем, на крышу, прыгнуть вниз.
20. «

    Порой в памяти людей остаётся то, как мы умерли, а не как жили.

    Порой в памяти людей остаётся то, как мы умерли, а не как жили.