12 цитат из книги «Рик Янси. Ученик монстролога» — читаем и делимся

Собрали 12 цитат из книги «Рик Янси. Ученик монстролога» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Мы часто мстим, когда прошло, уже много времени, тем кто ни в чём не виноват, кто всего лишь напоминает нам наших обидчиков. Мы грешим, причиняя им тот же вред, что причиняли нам, и тем самым до бесконечности преодолеваем боль, испытанную нами, передавая её дальше и дальше по цепочке.

   Мы часто мстим, когда прошло, уже много времени, тем кто ни в чём не виноват, кто всего лишь напоминает нам наших обидчиков. Мы грешим, причиняя им тот же вред, что причиняли нам, и тем самым до бесконечности преодолеваем боль, испытанную нами, передавая её дальше и дальше по цепочке.

   — Уильям Джеймс Генри · книга
2. «

   Чудовища, владеющие нашим сознанием, — не более чем наши собственные страхи и фантазии.

   Чудовища, владеющие нашим сознанием, — не более чем наши собственные страхи и фантазии.

   — Уильям Джеймс Генри · книга
3. «

   Все это было, но это было не все.

   Все это было, но это было не все.
4. «

   «Возможность» — ещё не значит и «вероятность». Возможно, что завтра солнце взойдёт на западе, но это не значит — вероятно.

   «Возможность» — ещё не значит и «вероятность». Возможно, что завтра солнце взойдёт на западе, но это не значит — вероятно.

   — Пеллинор Ксавьер Уортроп · книга
5. «

   Нет одиночества более сильного, чем рядом с человеком, который не видит тебя в упор, занятый собственными делами.

   Нет одиночества более сильного, чем рядом с человеком, который не видит тебя в упор, занятый собственными делами.

   — Уильям Джеймс Генри · книга
6. «

   — Мы — рабы, все мы рабы, Уилл Генри. — Некоторые из нас — рабы страха, другие рабы разума, третьи — основного инстинкта. Но все рабы, Уилл Генри, и все чему-то служим. Вопрос должен быть поставлен так: чему мы служим? Чему посвящаем себя? Выберешь ты служение правде или лжи, надежде или отчаянию, свету или тьме? Я выбираю служению свету, даже несмотря на то, что служба эта подчас проходит во мраке. Не отчаянье побудило меня нажать курок, Уилл Генри, моею рукой двигало милосердие.

   — Мы — рабы, все мы рабы, Уилл Генри. — Некоторые из нас — рабы страха, другие рабы разума, третьи — основного инстинкта. Но все рабы, Уилл Генри, и все чему-то служим. Вопрос должен быть поставлен так: чему мы служим? Чему посвящаем себя? Выберешь ты служение правде или лжи, надежде или отчаянию, свету или тьме? Я выбираю служению свету, даже несмотря на то, что служба эта подчас проходит во мраке. Не отчаянье побудило меня нажать курок, Уилл Генри, моею рукой двигало милосердие.

   — Пеллинор Ксавьер Уортроп · книга
7. «

   Возможно, это наша судьба, проклятие человечества, — никогда не знать и не понимать друг друга. Мы создаём своё мнение о другом человеке, основываясь на его словах и поступках, и получается хрупкая конструкция, почти мираж, существующий только в нашем сознании.

   Возможно, это наша судьба, проклятие человечества, — никогда не знать и не понимать друг друга. Мы создаём своё мнение о другом человеке, основываясь на его словах и поступках, и получается хрупкая конструкция, почти мираж, существующий только в нашем сознании.

   — Уильям Джеймс Генри · книга
8. «

   Абсурдное знание непреложной морали — целиком и полностью причудливое изобретение человека, капризная выдумка толпы. Нет никакой морали, кроме морали данного мгновения.

   Абсурдное знание непреложной морали — целиком и полностью причудливое изобретение человека, капризная выдумка толпы. Нет никакой морали, кроме морали данного мгновения.
9. «

   Колокол звонит, Час ведьм приближается, и сам Христос подвергается насмешкам…

   Колокол звонит, Час ведьм приближается, и сам Христос подвергается насмешкам…

   — Пеллинор Уортроп · книга
10. «

    Чувство было такое, будто я избежал страшной опасности — но какой? Так часто и бывает: чудовища, владеющие нашим сознанием, — не более чем наши собственные страхи и фантазии.

    Чувство было такое, будто я избежал страшной опасности — но какой? Так часто и бывает: чудовища, владеющие нашим сознанием, — не более чем наши собственные страхи и фантазии.
11. «

    Мы не можем остановиться, начав вспоминать что-то из своего прошлого. Пути назад уже нет и быть не может. Растревоженные воспоминания должны дойти до своего завершающего этапа. Тот же импульс, то же больное любопытство заставляет нас смотреть на несчастный случай, на канатоходца, упавшего с высоты...

    Мы не можем остановиться, начав вспоминать что-то из своего прошлого. Пути назад уже нет и быть не может. Растревоженные воспоминания должны дойти до своего завершающего этапа. Тот же импульс, то же больное любопытство заставляет нас смотреть на несчастный случай, на канатоходца, упавшего с высоты...
12. «

    Мы во многом на них похожи: неразборчивые убийцы, движимые мотивами менее ясными и едва понятными, мы также яростно боремся за территорию. Единственное различие между нами и Антропофагами заключается в том, что им ещё недостаёт опыта в притворстве и фальши, лицемерии и лжи. Они ещё не обрели умения забивать и кромсать себе подобных, мотивируя это благими намерениями и благословением свыше.

    Мы во многом на них похожи: неразборчивые убийцы, движимые мотивами менее ясными и едва понятными, мы также яростно боремся за территорию. Единственное различие между нами и Антропофагами заключается в том, что им ещё недостаёт опыта в притворстве и фальши, лицемерии и лжи. Они ещё не обрели умения забивать и кромсать себе подобных, мотивируя это благими намерениями и благословением свыше.

    — Джон Кернс · книга