«Рина Зеленая. Разрозненные страницы»: 13 цитат

Ниже 13 цитат из книги «Рина Зеленая. Разрозненные страницы»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Всё равно, семнадцать тебе лет или пятьдесят, это одинаково далеко от четырёхлетнего человека. А рассказывать маленькие новеллы от лица ребёнка нужно было так, чтобы зал тебе поверил. Пустое подражательное кривлянье и сюсюканье недопустимо, оно просто оскорбляет и взрослых, и ребёнка.

   Всё равно, семнадцать тебе лет или пятьдесят, это одинаково далеко от четырёхлетнего человека. А рассказывать маленькие новеллы от лица ребёнка нужно было так, чтобы зал тебе поверил. Пустое подражательное кривлянье и сюсюканье недопустимо, оно просто оскорбляет и взрослых, и ребёнка.
2. «

   Сейчас очень в моде слово «поиск». Но всё-таки главное — это найти.

   Сейчас очень в моде слово «поиск». Но всё-таки главное — это найти.
3. «

   У актёров бывает такой период, когда совершенно необходима чья-то помощь, чтобы подняться ещё хоть на маленькую ступеньку. Самому с этим не справиться.

   У актёров бывает такой период, когда совершенно необходима чья-то помощь, чтобы подняться ещё хоть на маленькую ступеньку. Самому с этим не справиться.

   — Рина Зелёная · книга
4. «

   Зиму я люблю только в марте, когда знаю точно, что она кончилась.

   Зиму я люблю только в марте, когда знаю точно, что она кончилась.

   — Рина Зелёная · книга
5. «

   Вообще неприятно жить в конце века... Когда едешь на дачу к друзьям в пригородном поезде и сидящие рядом мальчишки разговаривают о своем, перебивая друг друга, цитируя статьи из журнала «Техника молодежи» или «Наука и жизнь» или еще что-то, я не только не могу понять, ухватить мысль, я некоторые слова даже выговорить-то не сумею. Тогда мне хочется закричать: «Подождите! Возьмите меня с собою!» — и вскочить хоть на подножку последнего вагона поезда, уходящего с ними в ХХI век.

   Вообще неприятно жить в конце века... Когда едешь на дачу к друзьям в пригородном поезде и сидящие рядом мальчишки разговаривают о своем, перебивая друг друга, цитируя статьи из журнала «Техника молодежи» или «Наука и жизнь» или еще что-то, я не только не могу понять, ухватить мысль, я некоторые слова даже выговорить-то не сумею. Тогда мне хочется закричать: «Подождите! Возьмите меня с собою!» — и вскочить хоть на подножку последнего вагона поезда, уходящего с ними в ХХI век.

   — Рина Зелёная · книга
6. «

   — Слушай, Виктор, ты брось возиться! Мне всё равно, как спать. Я могу ночевать хоть на гвоздях. — Нет, милая моя, это ты брось! Где я тебе среди ночи гвоздей достану?!

   — Слушай, Виктор, ты брось возиться! Мне всё равно, как спать. Я могу ночевать хоть на гвоздях. — Нет, милая моя, это ты брось! Где я тебе среди ночи гвоздей достану?!
7. «

   У меня даже создается впечатление, что как нужно воспитывать детей, знают все, кроме их родителей. Кто-то сказал, что педагогика — это наука о том, как воспитывать чужих детей.

   У меня даже создается впечатление, что как нужно воспитывать детей, знают все, кроме их родителей. Кто-то сказал, что педагогика — это наука о том, как воспитывать чужих детей.

   — Рина Зелёная · книга
8. «

   Задумчиво: — Судак в тесте! Странно… У моего друга, я знаю, есть тесть в Судаке… Нет, не пойдет в тесте.

   Задумчиво: — Судак в тесте! Странно… У моего друга, я знаю, есть тесть в Судаке… Нет, не пойдет в тесте.

   — Рина Зелёная · книга
9. «

   Вот что удивительно — все говорили: «Рина! Рина!», а снимали других актрис. Наверное, тогда надо было выйти замуж за какого-нибудь кинорежиссера. Но мне это прямо не приходило в голову. Да и им, наверное, тоже. А все были друзья: Козинцев и Юткевич, Барнет и Пудовкин, и Кашеверова, и Михалковы — отец и сыновья. Иногда при встрече со мною режиссеры и сценаристы, всплескивая руками, кричат: — Ах, батюшки мои! Как же про вас забыли? Был чудесный эпизод! Вы бы так прекрасно это сыграли! Никита Михалков, например, однажды упал на колени посреди улицы перед Домом кино и закричал: — Рина! Ты моя любимая, лучшая актриса! Я сказала: — Так дай мне роль какую-нибудь, самую плохую. Он встал с колен, смеясь, обнял меня, поцеловал и поклялся в вечной любви. И так всю жизнь…

   Вот что удивительно — все говорили: «Рина! Рина!», а снимали других актрис. Наверное, тогда надо было выйти замуж за какого-нибудь кинорежиссера. Но мне это прямо не приходило в голову. Да и им, наверное, тоже. А все были друзья: Козинцев и Юткевич, Барнет и Пудовкин, и Кашеверова, и Михалковы — отец и сыновья. Иногда при встрече со мною режиссеры и сценаристы, всплескивая руками, кричат: — Ах, батюшки мои! Как же про вас забыли? Был чудесный эпизод! Вы бы так прекрасно это сыграли! Никита Михалков, например, однажды упал на колени посреди улицы перед Домом кино и закричал: — Рина! Ты моя любимая, лучшая актриса! Я сказала: — Так дай мне роль какую-нибудь, самую плохую. Он встал с колен, смеясь, обнял меня, поцеловал и поклялся в вечной любви. И так всю жизнь…
10. «

    Если вас убивают в четвертом акте, то нельзя выходить в первом уже с убитым видом.

    Если вас убивают в четвертом акте, то нельзя выходить в первом уже с убитым видом.

    — Рина Зелёная · книга
11. «

    Интересно: некоторые люди, осваивая новейшую технику, почти фантастическую, приобретая новые современные профессии, долго остаются до странности неинтеллигентными.

    Интересно: некоторые люди, осваивая новейшую технику, почти фантастическую, приобретая новые современные профессии, долго остаются до странности неинтеллигентными.

    — Рина Зелёная · книга
12. «

    Уважение — первая заповедь человеческого общества.

    Уважение — первая заповедь человеческого общества.

    — Рина Зелёная · книга
13. «

    Русский язык! Как я люблю тебя. Какое счастье уметь говорить правильно по-русски, читать и слушать, как красива русская речь! Сейчас многие говорят неправильно, небрежно — это глупо и безнравственно.

    Русский язык! Как я люблю тебя. Какое счастье уметь говорить правильно по-русски, читать и слушать, как красива русская речь! Сейчас многие говорят неправильно, небрежно — это глупо и безнравственно.

    — Рина Зелёная · книга