28 фраз из книги «Роберт Музиль. Человек без свойств: цитаты про жизнь», которые запомнились

Ниже 28 цитат из книги «Роберт Музиль. Человек без свойств: цитаты про жизнь»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Жизнь дает столько же поводов для укрепления воли, сколько и для ее ослабления. Никогда не надо бежать от трудностей, а надо стараться справиться с ними.

   Жизнь дает столько же поводов для укрепления воли, сколько и для ее ослабления. Никогда не надо бежать от трудностей, а надо стараться справиться с ними.

   — Роберт Музиль · книга
2. «

   Эмоции столь же важны, как государственное право, а предписания не выражают истинную серьезность жизни.

   Эмоции столь же важны, как государственное право, а предписания не выражают истинную серьезность жизни.

   — Роберт Музиль · книга
3. «

   Жизнь — это грубое и тяжкое состояние, когда нельзя слишком долго задумываться о завтрашнем дне, потому что у тебя достаточно хлопот с сегодняшним.

   Жизнь — это грубое и тяжкое состояние, когда нельзя слишком долго задумываться о завтрашнем дне, потому что у тебя достаточно хлопот с сегодняшним.

   — Роберт Музиль · книга
4. «

   Надо прежде всего отказаться от подхода к событиям с позиции личной корысти. Надо рассматривать их не столько как нечто личное и реальное, сколько как нечто общее и отвлеченное.

   Надо прежде всего отказаться от подхода к событиям с позиции личной корысти. Надо рассматривать их не столько как нечто личное и реальное, сколько как нечто общее и отвлеченное.

   — Роберт Музиль · книга
5. «

   То, что сегодня называется личной судьбой, вытесняется коллективными и в конце концов поддающимися статистическому учету процессами.

   То, что сегодня называется личной судьбой, вытесняется коллективными и в конце концов поддающимися статистическому учету процессами.

   — Роберт Музиль · книга
6. «

   Вы, наверное, еще слишком молоды, чтобы знать, что наша жизнь очень проста. Она непреодолимо запутана только тогда, когда думаешь о себе. Но в момент, когда не думаешь о себе, а спрашиваешь себя, как помочь другому, она очень проста!

   Вы, наверное, еще слишком молоды, чтобы знать, что наша жизнь очень проста. Она непреодолимо запутана только тогда, когда думаешь о себе. Но в момент, когда не думаешь о себе, а спрашиваешь себя, как помочь другому, она очень проста!

   — Роберт Музиль · книга
7. «

   В борьбе за жизнь нет места философическим сантиментам, а есть лишь желание погубить противника самым коротким и самым реалистичным путем, тут позитивист каждый, и в торговле тоже никакая ни добродетель давать себя обманывать, вместо того, чтобы смотреть фактам в лицо, а прибыль означает в конечном счете психологическую и вытекающую из обстоятельств победу над партнером.

   В борьбе за жизнь нет места философическим сантиментам, а есть лишь желание погубить противника самым коротким и самым реалистичным путем, тут позитивист каждый, и в торговле тоже никакая ни добродетель давать себя обманывать, вместо того, чтобы смотреть фактам в лицо, а прибыль означает в конечном счете психологическую и вытекающую из обстоятельств победу над партнером.

   — Роберт Музиль · книга
8. «

   Бонадее всегда недоставало великой идеи; то же самое, правда, можно, увы, сказать и о жизни в целом, ибо и в ней много волнения и мало смысла.

   Бонадее всегда недоставало великой идеи; то же самое, правда, можно, увы, сказать и о жизни в целом, ибо и в ней много волнения и мало смысла.

   — Роберт Музиль · книга
9. «

   В жизни всегда все выходит иначе, чем ты представлял себе, главное — это хитро и упорно приноравливаться к ее строптивости.

   В жизни всегда все выходит иначе, чем ты представлял себе, главное — это хитро и упорно приноравливаться к ее строптивости.

   — Роберт Музиль · книга
10. «

    Жизнь становилась все более однообразной и безличной. Во все удовольствия, волнения, разновидности отдыха, даже в страсти, проникало что-то типическое, механическое, статистическое, серийное.

    Жизнь становилась все более однообразной и безличной. Во все удовольствия, волнения, разновидности отдыха, даже в страсти, проникало что-то типическое, механическое, статистическое, серийное.

    — Роберт Музиль · книга
11. «

    Так же, как плохой брак делает плохими людей, которые не могут освободиться от него, точно так же портят людей всякие, рассчитанные на вечность, давящие узы, когда под этими узами сходит на нет жизнь.

    Так же, как плохой брак делает плохими людей, которые не могут освободиться от него, точно так же портят людей всякие, рассчитанные на вечность, давящие узы, когда под этими узами сходит на нет жизнь.

    — Роберт Музиль · книга
12. «

    Ульриху даже казалось, что если тут упразднят винтовки, а там королей и какой-нибудь большой или малый прогресс уменьшит глупость и зло, то в этом будет до отчаяния мало толку, ибо мера мерзостей и подлостей тотчас же восполнится новыми, словно одна нога мира всегда отскальзывает назад, как только другая выдвигается вперед.

    Ульриху даже казалось, что если тут упразднят винтовки, а там королей и какой-нибудь большой или малый прогресс уменьшит глупость и зло, то в этом будет до отчаяния мало толку, ибо мера мерзостей и подлостей тотчас же восполнится новыми, словно одна нога мира всегда отскальзывает назад, как только другая выдвигается вперед.

    — Роберт Музиль · книга
13. «

    Наши злые желания — это теневая сторона жизни, которую мы действительно ведем, а жизнь, которую мы действительно ведем, это теневая сторона наших добрых желаний.

    Наши злые желания — это теневая сторона жизни, которую мы действительно ведем, а жизнь, которую мы действительно ведем, это теневая сторона наших добрых желаний.

    — Роберт Музиль · книга
14. «

    Созидательная и правильная жизнь — поэма куда более великая, чем все, что насочиняли поэты за письменными столами.

    Созидательная и правильная жизнь — поэма куда более великая, чем все, что насочиняли поэты за письменными столами.

    — Роберт Музиль · книга
15. «

    От жизни, если она громадна, нельзя требовать, чтобы она была еще и легкой.

    От жизни, если она громадна, нельзя требовать, чтобы она была еще и легкой.

    — Роберт Музиль · книга
16. «

    Это известное дело — противоречия, непоследовательность и несовершенство жизни.

    Это известное дело — противоречия, непоследовательность и несовершенство жизни.

    — Роберт Музиль · книга
17. «

    Порядочность, воздержанность, рыцарственность, музыка, обычай, стихи, форма, запрет — у всего этого нет более глубокой цели, чем придать жизни ограниченный и определенный облик.

    Порядочность, воздержанность, рыцарственность, музыка, обычай, стихи, форма, запрет — у всего этого нет более глубокой цели, чем придать жизни ограниченный и определенный облик.

    — Роберт Музиль · книга
18. «

    Нигде не видно достаточной причины, чтобы все вышло именно так, как вышло, могло выйти и по-другому, ведь события редко определялись ими самими, чаще они зависели от всяческих обстоятельств, от настроения, от жизни, от смерти совсем других людей, а на них как бы только налетали в тот или иной момент.

    Нигде не видно достаточной причины, чтобы все вышло именно так, как вышло, могло выйти и по-другому, ведь события редко определялись ими самими, чаще они зависели от всяческих обстоятельств, от настроения, от жизни, от смерти совсем других людей, а на них как бы только налетали в тот или иной момент.

    — Роберт Музиль · книга
19. «

    Жизнь неизменно перестраивала человека сначала снаружи, потом внутри.

    Жизнь неизменно перестраивала человека сначала снаружи, потом внутри.

    — Роберт Музиль · книга
20. «

    Им стала хорошо видна своеобразная двусторонность жизни, погашающая всякое великое устремление низким. Она привязывает к аждому прогрессу какой-то регресс и к каждой силе — какую-то слабость; она никому не дает права, которого не отняла у другого, не улаживает ни одного осложнения, не учинив нового беспорядка, и даже величие создает, кажется лишь для того, чтобы почестями, ему причитающимися, осыпать в следующий раз пошлость.

    Им стала хорошо видна своеобразная двусторонность жизни, погашающая всякое великое устремление низким. Она привязывает к аждому прогрессу какой-то регресс и к каждой силе — какую-то слабость; она никому не дает права, которого не отняла у другого, не улаживает ни одного осложнения, не учинив нового беспорядка, и даже величие создает, кажется лишь для того, чтобы почестями, ему причитающимися, осыпать в следующий раз пошлость.

    — Роберт Музиль · книга