13 цитат из книги «Ромен Гари. Европейское воспитание», которые захочется сохранить

Собрали 13 цитат из книги «Ромен Гари. Европейское воспитание» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Вначале было очень больно. Но сейчас я привыкла и ничего не чувствую.

   Вначале было очень больно. Но сейчас я привыкла и ничего не чувствую.

   — Зоська · книга
2. «

   Лейтенант Твардовский вынимает из кармана маленький томик и кладет его на землю, на муравьиную дорожку. Но это не заставит муравьев свернуть со своего вековечного пути. Они влезают на преграду и равнодушно, торопливо ползут по горьким словам, напечатанным на бумаге большими черными буквами: «ЕВРОПЕЙСКОЕ ВОСПИТАНИЕ». Они упорно тащат свои смешные травинки. Книга не заставит их сбиться с Пути, которым следовали до них миллионы других муравьев и который другие миллионы проложили. Сколько тысячелетий они уже трудятся и сколько тысячелетий предстоит еще трудиться этому смешному, трагическому и неутомимому племени? Сколько новых соборов воздвигнут они своему Богу, наградившему их таким хрупким телосложением и столь тяжелой ношей? Зачем бороться и молиться, надеяться и верить? Мир, в котором страдают и умирают люди, ничем не отличается от мира, в котором страдают и умирают муравьи: это жестокий и непостижимый мир, где главное — нести все дальше и дальше нелепую травинку или соломинку, все дальше и дальше, в поте лица своего и ценой своих кровавых слез, дальше и дальше! не останавливаясь даже для того, чтобы перевести дыхание и спросить, зачем…

   Лейтенант Твардовский вынимает из кармана маленький томик и кладет его на землю, на муравьиную дорожку. Но это не заставит муравьев свернуть со своего вековечного пути. Они влезают на преграду и равнодушно, торопливо ползут по горьким словам, напечатанным на бумаге большими черными буквами: «ЕВРОПЕЙСКОЕ ВОСПИТАНИЕ». Они упорно тащат свои смешные травинки. Книга не заставит их сбиться с Пути, которым следовали до них миллионы других муравьев и который другие миллионы проложили. Сколько тысячелетий они уже трудятся и сколько тысячелетий предстоит еще трудиться этому смешному, трагическому и неутомимому племени? Сколько новых соборов воздвигнут они своему Богу, наградившему их таким хрупким телосложением и столь тяжелой ношей? Зачем бороться и молиться, надеяться и верить? Мир, в котором страдают и умирают люди, ничем не отличается от мира, в котором страдают и умирают муравьи: это жестокий и непостижимый мир, где главное — нести все дальше и дальше нелепую травинку или соломинку, все дальше и дальше, в поте лица своего и ценой своих кровавых слез, дальше и дальше! не останавливаясь даже для того, чтобы перевести дыхание и спросить, зачем…
3. «

   Маленькие знаки внимания приводят к большой дружбе!

   Маленькие знаки внимания приводят к большой дружбе!
4. «

   Зося осторожно отдернула руку. — Ты больше не любишь меня. — Как ты можешь так говорить? Почему? — Потому что ты несчастлив. Если кого-нибудь любишь, ничто не может сделать тебя несчастным.

   Зося осторожно отдернула руку. — Ты больше не любишь меня. — Как ты можешь так говорить? Почему? — Потому что ты несчастлив. Если кого-нибудь любишь, ничто не может сделать тебя несчастным.

   — Зоська · книга
5. «

   Он будет мной гордиться. Или пожмет плечами и скажет: он всего лишь выполнил свой долг.

   Он будет мной гордиться. Или пожмет плечами и скажет: он всего лишь выполнил свой долг.

   — Аугустус Шредер · книга
6. «

   — Я только что слышала волка, — сказала Зося. — Он выл совсем рядом. Добранский и Янек вернулись из леса с охапками хвороста. Их одежда и лица намокли от снега… — Тут поневоле взвоешь, — заметил Добранский.

   — Я только что слышала волка, — сказала Зося. — Он выл совсем рядом. Добранский и Янек вернулись из леса с охапками хвороста. Их одежда и лица намокли от снега… — Тут поневоле взвоешь, — заметил Добранский.

   — Зоська · книга
7. «

   Не существует искусства отчаиваться, отчаяние — лишь недостаток таланта.

   Не существует искусства отчаиваться, отчаяние — лишь недостаток таланта.
8. «

   Буржуи, — заметил Пех, — везде одинаковые. Хоть в Париже, хоть в Берлине, хоть в Варшаве. — И демонстративно заткнул себе нос: — Во всех странах мира от них одинаково смердит!

   Буржуи, — заметил Пех, — везде одинаковые. Хоть в Париже, хоть в Берлине, хоть в Варшаве. — И демонстративно заткнул себе нос: — Во всех странах мира от них одинаково смердит!

   — Пех · книга
9. «

   Ничто важное не умирает... Только люди и... бабочки...

   Ничто важное не умирает... Только люди и... бабочки...
10. «

    Успокойтесь, прошу вас, это не так серьезно, как кажется. Это пустяки. Если вы не будете об этом думать, вам от этого ничего не будет. Плохо становится, когда начинаешь задумываться.

    Успокойтесь, прошу вас, это не так серьезно, как кажется. Это пустяки. Если вы не будете об этом думать, вам от этого ничего не будет. Плохо становится, когда начинаешь задумываться.
11. «

    Oi… Что это было? Не пугайте меня, ребе… У меня жена на седьмом месяце, беременных нельзя пугать. Molchem booilem boit! Могут быть преждевременные роды.

    Oi… Что это было? Не пугайте меня, ребе… У меня жена на седьмом месяце, беременных нельзя пугать. Molchem booilem boit! Могут быть преждевременные роды.
12. «

    Голос отца Бурака призвал их к молитве: верующие встали на колени в снег вокруг освещенного дерева, остальные наклонили головы и утверждали свою веру в человека с таким же рвением, с каким их товарищи взывали к бесконечному.

    Голос отца Бурака призвал их к молитве: верующие встали на колени в снег вокруг освещенного дерева, остальные наклонили головы и утверждали свою веру в человека с таким же рвением, с каким их товарищи взывали к бесконечному.
13. «

    Сила солдата не в гневе, а в безразличии.

    Сила солдата не в гневе, а в безразличии.