26 цитат из книги «Сергей Лукьяненко. Осенние визиты» — подборка редакции

26 цитат из книги «Сергей Лукьяненко. Осенние визиты» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Зеркала не лгут. И смешно бить зеркала, когда не понравилось отражение.

   Зеркала не лгут. И смешно бить зеркала, когда не понравилось отражение.
2. «

   Если не ждёшь любви, то её и не будет.

   Если не ждёшь любви, то её и не будет.
3. «

   – Кирилл, а ты хоть знаешь, кто такой Гагарин? – спросил Аркадий Львович. – Знаю. – И когда он полетел в космос? – Двенадцатого апреля шестьдесят первого года. Визард горько засмеялся: – Удивительно. Я был худшего мнения о молодежи. – Наверное, вы не очень то и ошибались. – Кирилл не стал оборачиваться. – Просто я чуть-чуть не такой, как все.

   – Кирилл, а ты хоть знаешь, кто такой Гагарин? – спросил Аркадий Львович. – Знаю. – И когда он полетел в космос? – Двенадцатого апреля шестьдесят первого года. Визард горько засмеялся: – Удивительно. Я был худшего мнения о молодежи. – Наверное, вы не очень то и ошибались. – Кирилл не стал оборачиваться. – Просто я чуть-чуть не такой, как все.

   — Визард · книга
4. «

   И чтобы сказать о любви, приходится говорить о ненависти.

   И чтобы сказать о любви, приходится говорить о ненависти.
5. «

   Какая беспощадная вещь – доброта.

   Какая беспощадная вещь – доброта.

   — Ярослав · книга
6. «

   Мир уже не спасти любовью, девочка. Слишком часто любовь предавали, слишком часто ею оправдывали зло.

   Мир уже не спасти любовью, девочка. Слишком часто любовь предавали, слишком часто ею оправдывали зло.
7. «

   Это, наверное, глупое занятие — выдирать слова из контекста, придавать им отточенность, к которой и не стремился автор.

   Это, наверное, глупое занятие — выдирать слова из контекста, придавать им отточенность, к которой и не стремился автор.
8. «

   Власть не прощает тех, кто хоть раз попробовал ее обмануть.

   Власть не прощает тех, кто хоть раз попробовал ее обмануть.
9. «

   Сними розовые очки, они не идут твоим небритым щекам.

   Сними розовые очки, они не идут твоим небритым щекам.
10. «

    Когда не можешь победить сам, продолжи себя. Продолжи себя в другом.

    Когда не можешь победить сам, продолжи себя. Продолжи себя в другом.
11. «

    Жизнь никогда не сдаётся без боя — но и никогда не побеждает смерть.

    Жизнь никогда не сдаётся без боя — но и никогда не побеждает смерть.
12. «

    Это редкость — человек, понимающий чужую боль.

    Это редкость — человек, понимающий чужую боль.
13. «

    Мы — не люди. Мы — военные. Добровольные рабы. Мы должны быть лишены амбиций и чувств. Нас кормят официозными речами и повседневными насмешками. «Одна извилина — и та от фуражки...»

    Мы — не люди. Мы — военные. Добровольные рабы. Мы должны быть лишены амбиций и чувств. Нас кормят официозными речами и повседневными насмешками. «Одна извилина — и та от фуражки...»

    — полковник Шедченко · книга
14. «

    – Тьма – это просто отсутствие света, Ярик. Я не издеваюсь! Отсутствие границ. Свобода направлений. Право быть независимым от других, от мира. – Так просто? – Да. Тьма – это вечный ребёнок, этакий невзрослеющий Питер Пэн. Бесконечная игра. Свобода всех направлений – вот её визитка. Возьми тьму за руку и иди в никуда. Не останавливаясь ни перед чем и ни перед кем. Тьма – это «я хочу» вместо «я должен». Тьма – это вера в себя. Тьма – это невозможность посмотреть на себя. Тьма всегда рядом, тьма ждёт своего часа, тьма повелевает – но стоит подчиниться, и она станет слугой. Оправдает всё.

    – Тьма – это просто отсутствие света, Ярик. Я не издеваюсь! Отсутствие границ. Свобода направлений. Право быть независимым от других, от мира. – Так просто? – Да. Тьма – это вечный ребёнок, этакий невзрослеющий Питер Пэн. Бесконечная игра. Свобода всех направлений – вот её визитка. Возьми тьму за руку и иди в никуда. Не останавливаясь ни перед чем и ни перед кем. Тьма – это «я хочу» вместо «я должен». Тьма – это вера в себя. Тьма – это невозможность посмотреть на себя. Тьма всегда рядом, тьма ждёт своего часа, тьма повелевает – но стоит подчиниться, и она станет слугой. Оправдает всё.

    — Слава · книга
15. «

    Чем дальше развивается цивилизация, чем выше её нормальный моральный уровень, со всяческой заботой об экологии, простуженных китах, бездомных кошечках и прочих стареньких бабушках, тем чудовищнее становится противоположный полюс. Допустимое зло. Представимое зло! Да, люди в целом становятся лучше, чище, милосерднее. Но – как расплата за эту принятую всеми мораль, за декларируемые ценности и заповеди, растет темный клубок, прячущийся в душе. Есть у меня коллега, очень хорошая девушка. Как-то мы с ней общались на сходную тему… и я спрашиваю: «За какую сумму ты бы могла убить человека?» Ну, пообсуждали кандидатуру, сошлись на мне самом, как индивидууме приятном и симпатичном. Она меня в миллион долларов оценила. В общем, даже приятно стало, киллеры и за десятую процента этой суммы работают… Потом обсудили вопрос с убийством невинного ребёнка. Ну, тут, кажется, она больше бы попросила. Но! Ты понимаешь – всё допустимо для современного человека! Все! За самые заурядные баксы, которые она, в общем-то, умеет зарабатывать! Куда до нас инквизиции и гестапо! Им хоть приходилось оправдываться перед собой – это, мол, «еретики», а это – «недочеловеки». Нам же никаких оправданий не надо, только цену назови! Для того, чтобы сделать маленький персональный рай и потешить неудовлетворенные мечты.

    Чем дальше развивается цивилизация, чем выше её нормальный моральный уровень, со всяческой заботой об экологии, простуженных китах, бездомных кошечках и прочих стареньких бабушках, тем чудовищнее становится противоположный полюс. Допустимое зло. Представимое зло! Да, люди в целом становятся лучше, чище, милосерднее. Но – как расплата за эту принятую всеми мораль, за декларируемые ценности и заповеди, растет темный клубок, прячущийся в душе. Есть у меня коллега, очень хорошая девушка. Как-то мы с ней общались на сходную тему… и я спрашиваю: «За какую сумму ты бы могла убить человека?» Ну, пообсуждали кандидатуру, сошлись на мне самом, как индивидууме приятном и симпатичном. Она меня в миллион долларов оценила. В общем, даже приятно стало, киллеры и за десятую процента этой суммы работают… Потом обсудили вопрос с убийством невинного ребёнка. Ну, тут, кажется, она больше бы попросила. Но! Ты понимаешь – всё допустимо для современного человека! Все! За самые заурядные баксы, которые она, в общем-то, умеет зарабатывать! Куда до нас инквизиции и гестапо! Им хоть приходилось оправдываться перед собой – это, мол, «еретики», а это – «недочеловеки». Нам же никаких оправданий не надо, только цену назови! Для того, чтобы сделать маленький персональный рай и потешить неудовлетворенные мечты.

    — Скицын · книга
16. «

    – Виз. Разве можно не думать о том, о чём думать нельзя? – Можно, – равнодушно сказал Визитер. – Я только этим и занимаюсь. – Чем? – Не думаю.

    – Виз. Разве можно не думать о том, о чём думать нельзя? – Можно, – равнодушно сказал Визитер. – Я только этим и занимаюсь. – Чем? – Не думаю.

    — Виз · книга
17. «

    Не продаются лишь те, кого не покупали.

    Не продаются лишь те, кого не покупали.
18. «

    — Люди не должны знать свой облик, это жестоко в большинстве случаев.

    — Люди не должны знать свой облик, это жестоко в большинстве случаев.

    — Аркадий Львович · книга
19. «

    – Мальчик, я хочу сказать тебе… страшную вещь, но её надо сказать. Не верь в добро. Даже ни словам не верь, поступкам не верь. Пока не поймёшь, к чему они приводят. Милосердие и прощение, любовь и дружба – всё может быть ложью. Шагни дальше, подумай, к чему приведет доброта – и тогда решай.

    – Мальчик, я хочу сказать тебе… страшную вещь, но её надо сказать. Не верь в добро. Даже ни словам не верь, поступкам не верь. Пока не поймёшь, к чему они приводят. Милосердие и прощение, любовь и дружба – всё может быть ложью. Шагни дальше, подумай, к чему приведет доброта – и тогда решай.

    — Аркадий Львович · книга
20. «

    Можно любить зиму и нести в себе тепло, можно предпочитать лето, оставаясь осколком льда.

    Можно любить зиму и нести в себе тепло, можно предпочитать лето, оставаясь осколком льда.