24 цитаты из книги «Шарль Бодлер. Цветы зла», которые стоит перечитать

Ниже 24 цитаты из книги «Шарль Бодлер. Цветы зла»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Веры не достаточно, нужна благодать.

   Веры не достаточно, нужна благодать.
2. «

   Мой дух — могильный склеп, где, послушник дурной, Я должен вечно жить, не видя ни одной Картины на стенах обители постылой...

   Мой дух — могильный склеп, где, послушник дурной, Я должен вечно жить, не видя ни одной Картины на стенах обители постылой...
3. «

   Как зеркало своей заповедной тоски, Свободный Человек, любить ты будешь Море, Своей безбрежностью хмелеть в родном просторе, Чьи бездны, как твой дух безудержный, — горьки;

   Как зеркало своей заповедной тоски, Свободный Человек, любить ты будешь Море, Своей безбрежностью хмелеть в родном просторе, Чьи бездны, как твой дух безудержный, — горьки;
4. «

   Безумье, скаредность, и алчность, и разврат И душу нам гнетут, и тело разъедают; Нас угрызения, как пытка, услаждают, Как насекомые, и жалят и язвят.

   Безумье, скаредность, и алчность, и разврат И душу нам гнетут, и тело разъедают; Нас угрызения, как пытка, услаждают, Как насекомые, и жалят и язвят.
5. «

   Природа — некий храм, где от живых колонн Обрывки смутных фраз исходят временами…

   Природа — некий храм, где от живых колонн Обрывки смутных фраз исходят временами…
6. «

   Блажен лишь тот, чья мысль, окрылена зарею, Свободной птицею стремится в небеса, - Кто внял цветов и трав немые голоса, Чей дух возносится высоко над землею!

   Блажен лишь тот, чья мысль, окрылена зарею, Свободной птицею стремится в небеса, - Кто внял цветов и трав немые голоса, Чей дух возносится высоко над землею!
7. «

   А может быть, и ты — всего лишь заблужденье Ума, бегущего от истины в мечту?

   А может быть, и ты — всего лишь заблужденье Ума, бегущего от истины в мечту?
8. «

   Как нежны тонких рук и ног твоих изгибы! Все жены белые завидовать могли бы Широкому бедру, а бархат глаз твоих Пленит сердца певцов, пробудит трепет в них, Ты Богом рождена в краю лазури знойной, Чтоб трубку зажигать, чтоб ряд сосудов стройный Благоухающей струею наполнять, Москитов жадный рой от ложа отгонять, Чтоб утренней порой при пении платанов Спешить к себе домой с корзиною бананов, Чтоб босоножкою бродить среди полей, Мурлыкая напев забытый прежних дней. Когда же, в мантии пурпурной пламенея, К вам вечер спустится, ночной прохладой вея, Рогожу разостлав, беспечно до зари Во сне мечтаешь ты о пестрых колибри!

   Как нежны тонких рук и ног твоих изгибы! Все жены белые завидовать могли бы Широкому бедру, а бархат глаз твоих Пленит сердца певцов, пробудит трепет в них, Ты Богом рождена в краю лазури знойной, Чтоб трубку зажигать, чтоб ряд сосудов стройный Благоухающей струею наполнять, Москитов жадный рой от ложа отгонять, Чтоб утренней порой при пении платанов Спешить к себе домой с корзиною бананов, Чтоб босоножкою бродить среди полей, Мурлыкая напев забытый прежних дней. Когда же, в мантии пурпурной пламенея, К вам вечер спустится, ночной прохладой вея, Рогожу разостлав, беспечно до зари Во сне мечтаешь ты о пестрых колибри!
9. «

   Вы, ангел прелести, теряли счет морщинам? Угрозы старости уж леденили вас? Там в нежной глубине влюбленно-синих глаз Вы не читали снисхождения к сединам Вы, ангел прелести, теряли счет морщинами?

   Вы, ангел прелести, теряли счет морщинам? Угрозы старости уж леденили вас? Там в нежной глубине влюбленно-синих глаз Вы не читали снисхождения к сединам Вы, ангел прелести, теряли счет морщинами?
10. «

    Душа, тобою жизнь столетий прожита!

    Душа, тобою жизнь столетий прожита!
11. «

    В моей душе — зима, и снова гнев и дрожь, И безотчетный страх, и снова труд суровый; Как солнца льдистый диск, так, сердце, ты замрешь, Ниспав в полярный ад громадою багровой!

    В моей душе — зима, и снова гнев и дрожь, И безотчетный страх, и снова труд суровый; Как солнца льдистый диск, так, сердце, ты замрешь, Ниспав в полярный ад громадою багровой!
12. «

    Природа — строгий храм, где строй живых колонн Порой чуть внятный звук украдкою уронит; Лесами символов бредет, в их чащах тонет Смущенный человек, их взглядом умилен.

    Природа — строгий храм, где строй живых колонн Порой чуть внятный звук украдкою уронит; Лесами символов бредет, в их чащах тонет Смущенный человек, их взглядом умилен.
13. «

    Как небо озарить, не знающее дня? Как разодрать завесу ночи, Тягучей, как смола, кромешной, без огня Светил, глядящих людям в очи? Как небо озарить, не знающее дня?

    Как небо озарить, не знающее дня? Как разодрать завесу ночи, Тягучей, как смола, кромешной, без огня Светил, глядящих людям в очи? Как небо озарить, не знающее дня?
14. «

    Не стану спорить, ты умна! Но женщин украшают слёзы. Так будь красива и грустна, В пейзаже зыбь воды нужна, И зелень обновляют грозы.

    Не стану спорить, ты умна! Но женщин украшают слёзы. Так будь красива и грустна, В пейзаже зыбь воды нужна, И зелень обновляют грозы.
15. «

    Воспоминания, вы тяжелей, чем скалы.

    Воспоминания, вы тяжелей, чем скалы.
16. «

    Что одному – могилы своды, Другому – жизни светлый дар.

    Что одному – могилы своды, Другому – жизни светлый дар.
17. «

    Да, колыбель моя была в библиотеке; Пыль, Вавилон томов, пергамент, тишина, Романы, словари, латыняне и греки... Я, как in folio, возвышен был тогда. Два голоса со мной о жизни говорили.

    Да, колыбель моя была в библиотеке; Пыль, Вавилон томов, пергамент, тишина, Романы, словари, латыняне и греки... Я, как in folio, возвышен был тогда. Два голоса со мной о жизни говорили.
18. «

    В объятиях любви продажной Жизнь беззаботна и легка, А я — безумный и отважный - Вновь обнимаю облака.

    В объятиях любви продажной Жизнь беззаботна и легка, А я — безумный и отважный - Вновь обнимаю облака.
19. «

    Насколько обворожительна настоящая невинность, настолько раздражает и вызывает отвращение кривлянье, представляющееся наивным.

    Насколько обворожительна настоящая невинность, настолько раздражает и вызывает отвращение кривлянье, представляющееся наивным.
20. «

    И, словно пленный дух, та злая нота пела, Что этот мир неисправим, Что всюду эгоизм и нет ему предела, Он только изменяет грим.

    И, словно пленный дух, та злая нота пела, Что этот мир неисправим, Что всюду эгоизм и нет ему предела, Он только изменяет грим.