13 известных цитат из книги «Шарль Бодлер. Парижский сплин»

Собрали 13 цитат из книги «Шарль Бодлер. Парижский сплин» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Почему вид моря доставляет нам такое бесконечное и неизбывное удовольствие? Потому что море наводит на мысли о необъятности и движении. Шесть-семь лье кажутся человеку лучом бесконечности. Вот она, бесконечность, пусть и в миниатюре. Что за беда, коль скоро этого довольно, чтобы намекнуть на идею полной бесконечности? Двенадцати-четырнадцати лье (в диаметре), двенадцати-четырнадцати лье зыблющейся воды довольно, чтобы создать самое полное представление о прекрасном, какое доступно человеку в его временном пристанище.

   Почему вид моря доставляет нам такое бесконечное и неизбывное удовольствие? Потому что море наводит на мысли о необъятности и движении. Шесть-семь лье кажутся человеку лучом бесконечности. Вот она, бесконечность, пусть и в миниатюре. Что за беда, коль скоро этого довольно, чтобы намекнуть на идею полной бесконечности? Двенадцати-четырнадцати лье (в диаметре), двенадцати-четырнадцати лье зыблющейся воды довольно, чтобы создать самое полное представление о прекрасном, какое доступно человеку в его временном пристанище.
2. «

   Для того чтобы не быть страждущим рабом Времени, опьяняйтесь; опьяняйтесь непрестанно! Вином, поэзией или истиной — чем угодно!

   Для того чтобы не быть страждущим рабом Времени, опьяняйтесь; опьяняйтесь непрестанно! Вином, поэзией или истиной — чем угодно!
3. «

   Наконец-то один! Лишь иногда с улицы доносится шум запоздалых усталых фиакров. Впереди несколько часов тишины, если не покоя. Наконец-то! Тирания человеческих лиц отступила, и я могу страдать только из-за самого себя.

   Наконец-то один! Лишь иногда с улицы доносится шум запоздалых усталых фиакров. Впереди несколько часов тишины, если не покоя. Наконец-то! Тирания человеческих лиц отступила, и я могу страдать только из-за самого себя.
4. «

   Жизнь — это больница, где каждый пациент мечтает перебраться на другую кровать.

   Жизнь — это больница, где каждый пациент мечтает перебраться на другую кровать.
5. «

   Работа, пусть и небольшая, но повторенная триста шестьдесят пять раз, приносит триста шестьдесят пять раз деньги, пусть и небольшие, но в сумме образующие целое состояние. А заодно одаряет и славой.

   Работа, пусть и небольшая, но повторенная триста шестьдесят пять раз, приносит триста шестьдесят пять раз деньги, пусть и небольшие, но в сумме образующие целое состояние. А заодно одаряет и славой.
6. «

   Я с легким сердцем вниз бросаю взгляд, На город, что во плоть свою облек Приют, тюрьму, бордель, чистилище и ад, Где пышным цветом распускается порок.

   Я с легким сердцем вниз бросаю взгляд, На город, что во плоть свою облек Приют, тюрьму, бордель, чистилище и ад, Где пышным цветом распускается порок.
7. «

   Сумерки, как вы тихи и нежны! Розовые отблески, еще дрожащие на горизонте, подобно агонии умирающего дня при победоносном наступлении ночи, огни канделябров, выступающие густо-красными пятнами на фоне последнего сияния заката, тяжелые занавеси, которые невидимая рука надвигает из глубин Востока, — словно отражения тех противоречивых чувств, что борются в сердце человека в одинокие часы его жизни.

   Сумерки, как вы тихи и нежны! Розовые отблески, еще дрожащие на горизонте, подобно агонии умирающего дня при победоносном наступлении ночи, огни канделябров, выступающие густо-красными пятнами на фоне последнего сияния заката, тяжелые занавеси, которые невидимая рука надвигает из глубин Востока, — словно отражения тех противоречивых чувств, что борются в сердце человека в одинокие часы его жизни.
8. «

   — Скажи, загадочный человек, кого ты любишь больше, — отца, мать, сестру или брата? — У меня нет ни отца, ни матери, ни сестры, ни брата. — А друзей? — Не понимаю, о чем вы: смысл ваших слов от меня ускользает. — А родину? — Не знаю, в каких широтах она лежит. — Красоту? — Я рад бы ее полюбить, будь она бессмертной богиней. — Золото? — Ненавижу его, как вы ненавидите Бога. — Так что же ты любишь, несуразный чужак? — Люблю облака… облака, плывущие там… далеко… далеко… сказочные облака!

   — Скажи, загадочный человек, кого ты любишь больше, — отца, мать, сестру или брата? — У меня нет ни отца, ни матери, ни сестры, ни брата. — А друзей? — Не понимаю, о чем вы: смысл ваших слов от меня ускользает. — А родину? — Не знаю, в каких широтах она лежит. — Красоту? — Я рад бы ее полюбить, будь она бессмертной богиней. — Золото? — Ненавижу его, как вы ненавидите Бога. — Так что же ты любишь, несуразный чужак? — Люблю облака… облака, плывущие там… далеко… далеко… сказочные облака!
9. «

   Мы горячо пообещали друг другу, что все наши мысли отныне станут общими, и наши души сольются в единое целое, — мечта, в которой, по сути, нет ничего оригинального, кроме разве того, что, будучи мечтой всех людей, она до сих пор не была осуществлена никем.

   Мы горячо пообещали друг другу, что все наши мысли отныне станут общими, и наши души сольются в единое целое, — мечта, в которой, по сути, нет ничего оригинального, кроме разве того, что, будучи мечтой всех людей, она до сих пор не была осуществлена никем.
10. «

    Почему демократы не любят котов, догадаться нетрудно. Кот красив; он наводит на мысли о роскоши, чистоте, неге и т.д.

    Почему демократы не любят котов, догадаться нетрудно. Кот красив; он наводит на мысли о роскоши, чистоте, неге и т.д.
11. «

    Есть женщины, которые вызывают желание покорить их и наслаждаться ими; но что до нее, я лишь хотел бы медленно умирать под ее взглядом.

    Есть женщины, которые вызывают желание покорить их и наслаждаться ими; но что до нее, я лишь хотел бы медленно умирать под ее взглядом.
12. «

    Некий человек вместе с женой приходит в тир. Он прицеливается в куклу и говорит жене: «Я представляю себе, что это ты». Зажмуривается и разносит куклу вдребезги. Потом, целуя спутнице руку говорит: «Ангел мой, как я тебе благодарен за свою меткость!»

    Некий человек вместе с женой приходит в тир. Он прицеливается в куклу и говорит жене: «Я представляю себе, что это ты». Зажмуривается и разносит куклу вдребезги. Потом, целуя спутнице руку говорит: «Ангел мой, как я тебе благодарен за свою меткость!»
13. «

    И в час, когда погружена столица В холодный, мрачный предрассветный сон Или в закатных красках золотится, —

    И в час, когда погружена столица В холодный, мрачный предрассветный сон Или в закатных красках золотится, —