31 цитата из книги «Стефан Цвейг. Мария Стюарт» — читать онлайн

Ниже 31 цитата из книги «Стефан Цвейг. Мария Стюарт»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   У каждого в жизни бывают ошибки, которые никогда и ничем не исправишь.

   У каждого в жизни бывают ошибки, которые никогда и ничем не исправишь.
2. «

   Всё запутанное по самой природе своей тяготеет к ясности, а всё тёмное — к свету.

   Всё запутанное по самой природе своей тяготеет к ясности, а всё тёмное — к свету.
3. «

   ...политика и разум редко следуют одним путем: быть может, именно такими упущенными возможностями и определяется драматическое развитие истории.

   ...политика и разум редко следуют одним путем: быть может, именно такими упущенными возможностями и определяется драматическое развитие истории.
4. «

   Но политика не считается с чувствами, она принимает в расчёт только короны, государства и права наследования. Отдельный человек для неё не существует, он ничего не значит по сравнению с мнимыми и реальными целями всемирной игры.

   Но политика не считается с чувствами, она принимает в расчёт только короны, государства и права наследования. Отдельный человек для неё не существует, он ничего не значит по сравнению с мнимыми и реальными целями всемирной игры.
5. «

   ...ненависть, умеющая молчать, во сто крат опаснее, чем самые неистовые речи...

   ...ненависть, умеющая молчать, во сто крат опаснее, чем самые неистовые речи...
6. «

   Такова уж природа человека, что, оказавшись между двумя лагерями, двумя идеями, спорящими, быть или не быть, он не может устоять перед соблазном примкнуть к той или другой стороне, признать одну правой, а другую неправой, обвинить одну и воздать хвалу другой.

   Такова уж природа человека, что, оказавшись между двумя лагерями, двумя идеями, спорящими, быть или не быть, он не может устоять перед соблазном примкнуть к той или другой стороне, признать одну правой, а другую неправой, обвинить одну и воздать хвалу другой.
7. «

   Но чтобы пользоваться успехом у женщин, и не нужно быть красавцем: уже терпкое дыхание мужественности, исходящее от таких сильных натур, какое-то неистовое своенравие, безоглядная жестокость, самая атмосфера войны и победы дурманят их чувства. Ничто так не будит в женщине страсть, как трепет страха и восхищения – легкое сладостное чувство жути и опасности только усиливает наслаждение, придает ему неизъяснимую остроту.

   Но чтобы пользоваться успехом у женщин, и не нужно быть красавцем: уже терпкое дыхание мужественности, исходящее от таких сильных натур, какое-то неистовое своенравие, безоглядная жестокость, самая атмосфера войны и победы дурманят их чувства. Ничто так не будит в женщине страсть, как трепет страха и восхищения – легкое сладостное чувство жути и опасности только усиливает наслаждение, придает ему неизъяснимую остроту.
8. «

   Наилучший выход из душевных затруднений — выход в деятельную жизнь.

   Наилучший выход из душевных затруднений — выход в деятельную жизнь.
9. «

   Только слабые натуры покоряются и забывают, сильные же мятутся и вызывают на неравный бой всесильную судьбу.

   Только слабые натуры покоряются и забывают, сильные же мятутся и вызывают на неравный бой всесильную судьбу.
10. «

    Только благодаря страсти, убившей в ней все человеческое, имя ее еще и сегодня живет в стихах и спорах.

    Только благодаря страсти, убившей в ней все человеческое, имя ее еще и сегодня живет в стихах и спорах.
11. «

    Смысл и назначение всякой последующей любви в том, что она питается и усиливается своими предшественницами. Все то, что человек лишь предугадал в любви, становится действительностью в настоящей страсти.

    Смысл и назначение всякой последующей любви в том, что она питается и усиливается своими предшественницами. Все то, что человек лишь предугадал в любви, становится действительностью в настоящей страсти.
12. «

    Французский двор — великий знаток благородных обычаев, ему до тонкости известны правила загадочной науки, именуемой этикетом.

    Французский двор — великий знаток благородных обычаев, ему до тонкости известны правила загадочной науки, именуемой этикетом.
13. «

    Страсть, как болезнь, нельзя осуждать, нельзя и оправдывать; можно только описывать ее с все новым изумлением и невольной дрожью пред извечным могуществом стихий, которые как в природе, так и в человеке внезапно разражаются вспышками грозы. Ибо страсть подобного наивысшего напряжения неподвластна тому, кого она поражает: всеми своими проявлениями и последствиями она выходит за пределы его сознательной жизни и как бы бушует над его головой, ускользая от чувства ответственности. Подходить с меркой морали к одержимому страстью столь же нелепо, как если бы мы вздумали привлечь к ответу вулкан или наложить взыскание на грозу.

    Страсть, как болезнь, нельзя осуждать, нельзя и оправдывать; можно только описывать ее с все новым изумлением и невольной дрожью пред извечным могуществом стихий, которые как в природе, так и в человеке внезапно разражаются вспышками грозы. Ибо страсть подобного наивысшего напряжения неподвластна тому, кого она поражает: всеми своими проявлениями и последствиями она выходит за пределы его сознательной жизни и как бы бушует над его головой, ускользая от чувства ответственности. Подходить с меркой морали к одержимому страстью столь же нелепо, как если бы мы вздумали привлечь к ответу вулкан или наложить взыскание на грозу.
14. «

    Требовать логики от страстно влюбленной молодой женщины, все равно что искать солнце в глухую ночь.

    Требовать логики от страстно влюбленной молодой женщины, все равно что искать солнце в глухую ночь.
15. «

    Тот, кому дорога истина, не станет полагаться на вынужденные показания как на заслуживающие доверия.

    Тот, кому дорога истина, не станет полагаться на вынужденные показания как на заслуживающие доверия.
16. «

    ...страсти можно лишь до поры до времени держать в узде: даже в королеве женщина в конце концов предъявляет самое священное свое право — любить и быть любимой.

    ...страсти можно лишь до поры до времени держать в узде: даже в королеве женщина в конце концов предъявляет самое священное свое право — любить и быть любимой.
17. «

    Человек, который закабалился политике, больше себе не принадлежит и подчиняется иным законам, нежели священные законы сердца.

    Человек, который закабалился политике, больше себе не принадлежит и подчиняется иным законам, нежели священные законы сердца.
18. «

    Там, где недоверие неистребимо живет в душе, всегда отыщется повод раздуть подспудный огонь во всепожирающее пламя.

    Там, где недоверие неистребимо живет в душе, всегда отыщется повод раздуть подспудный огонь во всепожирающее пламя.
19. «

    Чем добросовестнее изучаешь источники, тем с большей грустью убеждаешься в сомнительности всякого исторического свидетельства <...> ни тщательно удостоверенная давность документа, ни его архивная подлинность еще не гарантируют его надежности и человеческой правдивости.

    Чем добросовестнее изучаешь источники, тем с большей грустью убеждаешься в сомнительности всякого исторического свидетельства <...> ни тщательно удостоверенная давность документа, ни его архивная подлинность еще не гарантируют его надежности и человеческой правдивости.
20. «

    Ни один врач не знает такого живительного снадобья для усталого тела, для поникшей души, как надежда.

    Ни один врач не знает такого живительного снадобья для усталого тела, для поникшей души, как надежда.