23 лучших цитаты из книги «Стивен Фрай. Лжец»

Ниже 23 цитаты из книги «Стивен Фрай. Лжец»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   — Но вы же не станете жульничать, сэр? — Жульничать? Боже милосердный! У нас любительский крикетный матч двух команд приготовительных школ, а я англичанин и школьный учитель, которому следует подавать пример своим юным подопечным. Мы играем в самую артистичную и прекрасную из когда-либо придуманных игр. Разумеется, я буду жульничать, да еще хрен знает как.

   — Но вы же не станете жульничать, сэр? — Жульничать? Боже милосердный! У нас любительский крикетный матч двух команд приготовительных школ, а я англичанин и школьный учитель, которому следует подавать пример своим юным подопечным. Мы играем в самую артистичную и прекрасную из когда-либо придуманных игр. Разумеется, я буду жульничать, да еще хрен знает как.

   — Адриан Хили · книга
2. «

   Язык — это арсенал, наполненный самым разным оружием; и если вы размахиваете таковым, не проверив, заряжено ли оно, не удивляйтесь, что оружие будет время от времени выпаливать вам в лицо.

   Язык — это арсенал, наполненный самым разным оружием; и если вы размахиваете таковым, не проверив, заряжено ли оно, не удивляйтесь, что оружие будет время от времени выпаливать вам в лицо.
3. «

   Человек способен скрывать свою подлинную сущность, стремления и упования своего самого потаенного «я» даже от круга самых близких ему родственников и друзей, никогда и никому не говоря ни слова правды... Ложь — такая же неотъемлемая наша часть, как одежда, которую мы носим.

   Человек способен скрывать свою подлинную сущность, стремления и упования своего самого потаенного «я» даже от круга самых близких ему родственников и друзей, никогда и никому не говоря ни слова правды... Ложь — такая же неотъемлемая наша часть, как одежда, которую мы носим.
4. «

   Утонченность не относится к числу качеств, которые повергают людей в восхищение... Ее не любит никто и нигде.

   Утонченность не относится к числу качеств, которые повергают людей в восхищение... Ее не любит никто и нигде.
5. «

   – Ты же знаешь, как я ненавижу интеллектуалов. – Ты хочешь сказать, что ненавидишь всех, кто умнее тебя. – Ну да. Наверное, потому, Том, я так тебя и люблю.

   – Ты же знаешь, как я ненавижу интеллектуалов. – Ты хочешь сказать, что ненавидишь всех, кто умнее тебя. – Ну да. Наверное, потому, Том, я так тебя и люблю.
6. «

   Создавалось впечатление, что он носит длинные волосы и курит сигареты потому, что ему это нравится, а не из желания покрасоваться. Черта опасная, подрывающая основы основ.

   Создавалось впечатление, что он носит длинные волосы и курит сигареты потому, что ему это нравится, а не из желания покрасоваться. Черта опасная, подрывающая основы основ.
7. «

   — Он твой враг, Дональд. — Ничуть не бывало, — сказал Трефузис. — И не будет им, пока я его так не назову. Он может страстно желать этого, может встать предо мной на одно колено и молить об открытой враждебности в самых насильственных ее проявлениях, однако для стычки, как и для случки, необходимы двое. Я сам выбираю себе врагов.

   — Он твой враг, Дональд. — Ничуть не бывало, — сказал Трефузис. — И не будет им, пока я его так не назову. Он может страстно желать этого, может встать предо мной на одно колено и молить об открытой враждебности в самых насильственных ее проявлениях, однако для стычки, как и для случки, необходимы двое. Я сам выбираю себе врагов.

   — Дональд Трефузис · книга
8. «

   У каждого своё время. Ты можешь смотреть на тридцатилетнего человека и знать, что, когда волосы его поседеют, а лицо покроют морщины, он обретёт свою наилучшую внешность. Взять того же профессора, Дональда Трефузиса. Подростком он должен был выглядеть смехотворно, ныне же стал самим собой. Другие, чей подлинный возраст составляет лет двадцать пять, стареют гротескно, их лысины и раздавшиеся животы оскорбляют то, чем эти люди были когда-то.

   У каждого своё время. Ты можешь смотреть на тридцатилетнего человека и знать, что, когда волосы его поседеют, а лицо покроют морщины, он обретёт свою наилучшую внешность. Взять того же профессора, Дональда Трефузиса. Подростком он должен был выглядеть смехотворно, ныне же стал самим собой. Другие, чей подлинный возраст составляет лет двадцать пять, стареют гротескно, их лысины и раздавшиеся животы оскорбляют то, чем эти люди были когда-то.
9. «

   Кто-то сказал, что при капитализме происходит эксплуатация человека человеком, а при коммунизме — совсем наоборот.

   Кто-то сказал, что при капитализме происходит эксплуатация человека человеком, а при коммунизме — совсем наоборот.
10. «

    Мир устал от избытка занимающихся ерундой гуманитариев, от их высокомерия и бесполезности в реальной жизни.

    Мир устал от избытка занимающихся ерундой гуманитариев, от их высокомерия и бесполезности в реальной жизни.
11. «

    Но это же Англия, где единственное твое преступление состоит в том, что тебя застукали.

    Но это же Англия, где единственное твое преступление состоит в том, что тебя застукали.
12. «

    Они называют это детским увлечением. Что ж, полагаю, им никогда не узнать, какие чувства наполняют юное сердце. Как они могут наказывать нас и унижать, когда мы способны испытывать чувства достаточно сильные, чтобы взорвать весь мир? Либо они знают, через что мы проходим, влюбляясь, и тогда их бессердечие, нежелание нас предостеречь, помочь нам пройти через это не заслуживают прощения, — либо они никогда не чувствовали того, что чувствуем мы, и в этом случае мы имеем полное право назвать их мертвецами. У нас все сжимается в животе? Любовь разъедает вас изнутри, верно? Но что она делает с вашим разумом? Она швыряет за борт мешки с песком, чтобы тот воспарил, как воздушный шар. Вы вдруг возноситесь над обыденностью...

    Они называют это детским увлечением. Что ж, полагаю, им никогда не узнать, какие чувства наполняют юное сердце. Как они могут наказывать нас и унижать, когда мы способны испытывать чувства достаточно сильные, чтобы взорвать весь мир? Либо они знают, через что мы проходим, влюбляясь, и тогда их бессердечие, нежелание нас предостеречь, помочь нам пройти через это не заслуживают прощения, — либо они никогда не чувствовали того, что чувствуем мы, и в этом случае мы имеем полное право назвать их мертвецами. У нас все сжимается в животе? Любовь разъедает вас изнутри, верно? Но что она делает с вашим разумом? Она швыряет за борт мешки с песком, чтобы тот воспарил, как воздушный шар. Вы вдруг возноситесь над обыденностью...

    — Свинка Троттер · книга
13. «

    Когда мы перестаем разговаривать и смеяться, то понимаем, что все закончилось.

    Когда мы перестаем разговаривать и смеяться, то понимаем, что все закончилось.
14. «

    — Ты ее любишь? — Послушай, Гэри. Мне двадцать два года. Я чудом добрался до этого возраста, потому что слишком рано пробудился от дурного сна отрочества. Каждое утро последующих, бог его знает, пятидесяти лет мне предстоит вылезать из постели и как-то участвовать в повседневной жизни. Я просто-напросто не верю, что способен справиться с этим в одиночку. Мне нужен кто-то, ради кого можно будет вставать по утрам.

    — Ты ее любишь? — Послушай, Гэри. Мне двадцать два года. Я чудом добрался до этого возраста, потому что слишком рано пробудился от дурного сна отрочества. Каждое утро последующих, бог его знает, пятидесяти лет мне предстоит вылезать из постели и как-то участвовать в повседневной жизни. Я просто-напросто не верю, что способен справиться с этим в одиночку. Мне нужен кто-то, ради кого можно будет вставать по утрам.
15. «

    Ложь — глубоко укоренившаяся часть каждого из нас. Отнять её значило бы сделать нас чем-то меньшим, а не большим, чем человек.

    Ложь — глубоко укоренившаяся часть каждого из нас. Отнять её значило бы сделать нас чем-то меньшим, а не большим, чем человек.
16. «

    — Похоже, ложится, верно? — Кто? — Снег. — По мне, так лучше бы встал и ушел.

    — Похоже, ложится, верно? — Кто? — Снег. — По мне, так лучше бы встал и ушел.
17. «

    То, каков я сейчас, правильно, — говорил он себе. — Я никогда не буду видеть все так ясно, никогда не буду понимать все так полно, как в эту минуту.

    То, каков я сейчас, правильно, — говорил он себе. — Я никогда не буду видеть все так ясно, никогда не буду понимать все так полно, как в эту минуту.

    — Адриан Хили · книга
18. «

    Британия была ванной, а Пиккадилли — её сточным отверстием, ныне почти булькающим, всасывая последние несколько галлонов грязной воды.

    Британия была ванной, а Пиккадилли — её сточным отверстием, ныне почти булькающим, всасывая последние несколько галлонов грязной воды.
19. «

    Суеверное идолопоклонство, присущее буржуазной одержимости книгами, досаждает мне до чрезвычайности. Подумайте, сколько детей забросило чтение лишь потому, что какой-то ханжа выбранил их за слишком небрежно перевернутую страницу. Мир полон людей, любящих повторять, что к книгам «следует относиться с уважением». Но говорил ли нам кто-нибудь, что с уважением следует относиться к словам.

    Суеверное идолопоклонство, присущее буржуазной одержимости книгами, досаждает мне до чрезвычайности. Подумайте, сколько детей забросило чтение лишь потому, что какой-то ханжа выбранил их за слишком небрежно перевернутую страницу. Мир полон людей, любящих повторять, что к книгам «следует относиться с уважением». Но говорил ли нам кто-нибудь, что с уважением следует относиться к словам.

    — Дональд Трефузис · книга
20. «

    Ужасно осознавать, что время заставит тебя предать все, во что ты сейчас веришь.

    Ужасно осознавать, что время заставит тебя предать все, во что ты сейчас веришь.