24 цитаты из книги «Стивен Кинг. Как писать книги. Мемуары о ремесле», которые стоит перечитать

Ниже 24 цитаты из книги «Стивен Кинг. Как писать книги. Мемуары о ремесле»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Конечно, есть люди, которые не хотят слышать правду, но это уже не ваши проблемы. Нельзя хотеть быть писателем и не хотеть говорить правду. Речь, приятная или противная, есть характеристика персонажа, и она может быть дыханием прохлады, свежего воздуха в комнате, которую некоторые предпочитают держать закупоренной. В конечном счёте главный вопрос не имеет отношения к тому, рафинированная или похабная речь у ваших персонажей, важно только, как она звучит на странице и в ушах. Если вы хотите, чтобы она звучала правдиво, надо разговаривать самому. Что ещё важнее, иногда надо заткнуться и слушать, как говорят другие.

   Конечно, есть люди, которые не хотят слышать правду, но это уже не ваши проблемы. Нельзя хотеть быть писателем и не хотеть говорить правду. Речь, приятная или противная, есть характеристика персонажа, и она может быть дыханием прохлады, свежего воздуха в комнате, которую некоторые предпочитают держать закупоренной. В конечном счёте главный вопрос не имеет отношения к тому, рафинированная или похабная речь у ваших персонажей, важно только, как она звучит на странице и в ушах. Если вы хотите, чтобы она звучала правдиво, надо разговаривать самому. Что ещё важнее, иногда надо заткнуться и слушать, как говорят другие.
2. «

   Каждая взятая вами в руки книга даёт свой урок или уроки, и очень часто плохая книга может научить большему, чем хорошая.

   Каждая взятая вами в руки книга даёт свой урок или уроки, и очень часто плохая книга может научить большему, чем хорошая.
3. «

   Писательство – это не зарабатывание денег, не добыча славы, женщин и друзей. Это в конечном счёте обогащение жизни тех, кто читает твою работу, и обогащение собственной жизни тоже. Оно чтобы подняться вверх, достать, достичь. Стать счастливым, вот что. (...) Писательство – это волшебство, как вода жизни, как любой творческий акт. Вода бесплатна, так что пей. Пей и наполняйся.

   Писательство – это не зарабатывание денег, не добыча славы, женщин и друзей. Это в конечном счёте обогащение жизни тех, кто читает твою работу, и обогащение собственной жизни тоже. Оно чтобы подняться вверх, достать, достичь. Стать счастливым, вот что. (...) Писательство – это волшебство, как вода жизни, как любой творческий акт. Вода бесплатна, так что пей. Пей и наполняйся.
4. «

   Очень часто хорошо писать – это значит избавиться от страхов и неестественности. Сама по себе деланность, начиная с необходимости какой-то вид письма называть «плохим», а остальные – «хорошими», – это поведение, диктуемое страхом. Хорошее письмо – это ещё и умение делать хороший выбор, когда дело доходит до выбора инструментов.

   Очень часто хорошо писать – это значит избавиться от страхов и неестественности. Сама по себе деланность, начиная с необходимости какой-то вид письма называть «плохим», а остальные – «хорошими», – это поведение, диктуемое страхом. Хорошее письмо – это ещё и умение делать хороший выбор, когда дело доходит до выбора инструментов.
5. «

   Как-то портовая шлюха сказала робкому моряку: не важно, какой размер дал тебе Бог, важно, как ты им действуешь.

   Как-то портовая шлюха сказала робкому моряку: не важно, какой размер дал тебе Бог, важно, как ты им действуешь.
6. «

   – Когда пишешь вещь, ты рассказываешь её сам себе, – сказал он. – Когда переписываешь, главная твоя работа – убрать всё, что к вещи не относится. Гульд сказал ещё кое-что, что было мне интересно в тот день моих первых двух заметок: пиши при закрытой двери, переписывай при открытой. Твоё писание начинается для самого себя, говоря другими словами, но потом оно выходит в мир. Когда ты поймёшь, в чём состоит вещь и сделаешь её как надо – по крайней мере как можешь, – она принадлежит всем, кто захочет её читать. Или критиковать. Если тебе очень повезёт (это уже моя мысль, но думаю, Джон Гульд под ней бы подписался), первых будет больше, чем вторых.

   – Когда пишешь вещь, ты рассказываешь её сам себе, – сказал он. – Когда переписываешь, главная твоя работа – убрать всё, что к вещи не относится. Гульд сказал ещё кое-что, что было мне интересно в тот день моих первых двух заметок: пиши при закрытой двери, переписывай при открытой. Твоё писание начинается для самого себя, говоря другими словами, но потом оно выходит в мир. Когда ты поймёшь, в чём состоит вещь и сделаешь её как надо – по крайней мере как можешь, – она принадлежит всем, кто захочет её читать. Или критиковать. Если тебе очень повезёт (это уже моя мысль, но думаю, Джон Гульд под ней бы подписался), первых будет больше, чем вторых.
7. «

   Боже, сделай меня целомудренным... но не сейчас.

   Боже, сделай меня целомудренным... но не сейчас.
8. «

   В конце концов раковина творит жемчужины из соринки под мантией, а не на семинарах по созданию жемчуга с участием других раковин.

   В конце концов раковина творит жемчужины из соринки под мантией, а не на семинарах по созданию жемчуга с участием других раковин.
9. «

   Жизнь — это не поддерживающая система для искусcтва. Все совсем наоборот.

   Жизнь — это не поддерживающая система для искусcтва. Все совсем наоборот.
10. «

    Не каждая книга должна быть набита символикой, иронией или мелодичным языком (всё-таки не зря это называется прозой), но мне кажется, что каждая книга – по-крайней мере та, которая стоит чтения – должна быть о чём-то.

    Не каждая книга должна быть набита символикой, иронией или мелодичным языком (всё-таки не зря это называется прозой), но мне кажется, что каждая книга – по-крайней мере та, которая стоит чтения – должна быть о чём-то.
11. «

    Гульд сказал ещё кое-что, что было мне интересно в тот день моих первых двух заметок: пиши при закрытой двери, переписывай при открытой. Твое писание начинается для самого себя, говоря другими словами, но потом оно выходит в мир. Когда ты поймёшь, в чем состоит вещь и сделаешь её как надо — по крайней мере как можешь, — она принадлежит всем, кто захочет её читать. Или критиковать. Если тебе очень повезет (это уже моя мысль, но думаю, Джон Гульд под ней бы подписался), первых будет больше, чем вторых.

    Гульд сказал ещё кое-что, что было мне интересно в тот день моих первых двух заметок: пиши при закрытой двери, переписывай при открытой. Твое писание начинается для самого себя, говоря другими словами, но потом оно выходит в мир. Когда ты поймёшь, в чем состоит вещь и сделаешь её как надо — по крайней мере как можешь, — она принадлежит всем, кто захочет её читать. Или критиковать. Если тебе очень повезет (это уже моя мысль, но думаю, Джон Гульд под ней бы подписался), первых будет больше, чем вторых.

    — Джон Гульд · книга
12. «

    Теперь я знаю, что значит быть пьяным: смутное чувство ревущей благожелательности, более ясное чувство выхода собственного сознания из тела, когда оно парит, как телекамера в руках оператора, а потом — болезнь, рвота, головная боль.

    Теперь я знаю, что значит быть пьяным: смутное чувство ревущей благожелательности, более ясное чувство выхода собственного сознания из тела, когда оно парит, как телекамера в руках оператора, а потом — болезнь, рвота, головная боль.
13. «

    Письмо — отфильтрованное мышление.

    Письмо — отфильтрованное мышление.
14. «

    Давайте проясним кое-что прямо сейчас, о’кей? Нет на свете Свалки Идей, нет Центрального Хранилища, нет Острова Погибших Бестселлеров. Хорошие идеи рассказов приходят в буквальном смысле из ниоткуда, падают прямо на голову с ясного неба: две совершенно отдельные мысли сцепляются вместе, и под солнцем возникает что-то новое. Ваша работа не искать эти идеи, а узнать их, когда они появятся.

    Давайте проясним кое-что прямо сейчас, о’кей? Нет на свете Свалки Идей, нет Центрального Хранилища, нет Острова Погибших Бестселлеров. Хорошие идеи рассказов приходят в буквальном смысле из ниоткуда, падают прямо на голову с ясного неба: две совершенно отдельные мысли сцепляются вместе, и под солнцем возникает что-то новое. Ваша работа не искать эти идеи, а узнать их, когда они появятся.
15. «

    Писательство – это ещё не жизнь, но иногда, я думаю, может быть путём жизни. Это я открыл летом 1999 года, когда чуть не погиб под фургоном.

    Писательство – это ещё не жизнь, но иногда, я думаю, может быть путём жизни. Это я открыл летом 1999 года, когда чуть не погиб под фургоном.
16. «

    Есть ли смысл строить целые дворцы из слов? Думаю, что есть, и читатели “Унесённых ветром” Маргарет Митчелл и “Холодного дома” Диккенса меня поймут; иногда даже монстр – вовсе не монстр. Иногда он получается красивым, и повествование захватывает нас так, как никакой фильм или телепрограмма и мечтать не могут. Даже после тысячи страниц нам не хочется покидать мир, созданный для нас автором, расставаться с созданными им достоверными людьми. И после двух тысяч страниц тоже не хочется, если их две тысячи. Прекрасный тому пример – “Кольца” Толкина. Тысячи страниц про хоббитов было мало трём поколениям послевоенных любителей фэнтези, и даже если добавить неуклюжий и непослушный эпилог, “Сильмариллион”, всё равно мало.

    Есть ли смысл строить целые дворцы из слов? Думаю, что есть, и читатели “Унесённых ветром” Маргарет Митчелл и “Холодного дома” Диккенса меня поймут; иногда даже монстр – вовсе не монстр. Иногда он получается красивым, и повествование захватывает нас так, как никакой фильм или телепрограмма и мечтать не могут. Даже после тысячи страниц нам не хочется покидать мир, созданный для нас автором, расставаться с созданными им достоверными людьми. И после двух тысяч страниц тоже не хочется, если их две тысячи. Прекрасный тому пример – “Кольца” Толкина. Тысячи страниц про хоббитов было мало трём поколениям послевоенных любителей фэнтези, и даже если добавить неуклюжий и непослушный эпилог, “Сильмариллион”, всё равно мало.
17. «

    … насилие как решение вплетено в натуру человека проклятой красной нитью.

    … насилие как решение вплетено в натуру человека проклятой красной нитью.
18. «

    Тогда я думал: «Нет, не так должна быть устроена наша жизнь.» И тут же приходила другая мысль: «Точно так же думает полмира».

    Тогда я думал: «Нет, не так должна быть устроена наша жизнь.» И тут же приходила другая мысль: «Точно так же думает полмира».
19. «

    Когда мне уже было четырнадцать (и я брился два раза в неделю, надо или не надо), гвоздь в стене перестал выдерживать вес листков отказа. Заменив гвоздик плотницким костылем, я продолжал писать. К шестнадцати я стал получать отказы с приписками от руки несколько более ободрительными, чем совет забросить степлер и начать использовать скрепки.

    Когда мне уже было четырнадцать (и я брился два раза в неделю, надо или не надо), гвоздь в стене перестал выдерживать вес листков отказа. Заменив гвоздик плотницким костылем, я продолжал писать. К шестнадцати я стал получать отказы с приписками от руки несколько более ободрительными, чем совет забросить степлер и начать использовать скрепки.
20. «

    Иногда надо продолжать, даже если очень не хочется, а иногда хорошая работа получается даже тогда, когда кажется, будто перекидываешь дерьмо лопатой в сидячем положении.

    Иногда надо продолжать, даже если очень не хочется, а иногда хорошая работа получается даже тогда, когда кажется, будто перекидываешь дерьмо лопатой в сидячем положении.