34 коротких цитаты из книги «Стивен Кинг. Как писать книги. Мемуары о ремесле»

Ниже 34 цитаты из книги «Стивен Кинг. Как писать книги. Мемуары о ремесле»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Писательство – это ещё не жизнь, но иногда, я думаю, может быть путём жизни. Это я открыл летом 1999 года, когда чуть не погиб под фургоном.

   Писательство – это ещё не жизнь, но иногда, я думаю, может быть путём жизни. Это я открыл летом 1999 года, когда чуть не погиб под фургоном.
2. «

   Боже, сделай меня целомудренным... но не сейчас.

   Боже, сделай меня целомудренным... но не сейчас.
3. «

   Тогда я думал: «Нет, не так должна быть устроена наша жизнь.» И тут же приходила другая мысль: «Точно так же думает полмира».

   Тогда я думал: «Нет, не так должна быть устроена наша жизнь.» И тут же приходила другая мысль: «Точно так же думает полмира».
4. «

   Конечно, до этого не дошло. Мысль, что творчество и дрянь, меняющая сознание, ходят парами, – это один из величайших мифов поп-интеллигенции нашего времени.

   Конечно, до этого не дошло. Мысль, что творчество и дрянь, меняющая сознание, ходят парами, – это один из величайших мифов поп-интеллигенции нашего времени.
5. «

   Давайте проясним кое-что прямо сейчас, о’кей? Нет на свете Свалки Идей, нет Центрального Хранилища, нет Острова Погибших Бестселлеров. Хорошие идеи рассказов приходят в буквальном смысле из ниоткуда, падают прямо на голову с ясного неба: две совершенно отдельные мысли сцепляются вместе, и под солнцем возникает что-то новое. Ваша работа не искать эти идеи, а узнать их, когда они появятся.

   Давайте проясним кое-что прямо сейчас, о’кей? Нет на свете Свалки Идей, нет Центрального Хранилища, нет Острова Погибших Бестселлеров. Хорошие идеи рассказов приходят в буквальном смысле из ниоткуда, падают прямо на голову с ясного неба: две совершенно отдельные мысли сцепляются вместе, и под солнцем возникает что-то новое. Ваша работа не искать эти идеи, а узнать их, когда они появятся.
6. «

   Конечно, есть люди, которые не хотят слышать правду, но это уже не ваши проблемы. Нельзя хотеть быть писателем и не хотеть говорить правду. Речь, приятная или противная, есть характеристика персонажа, и она может быть дыханием прохлады, свежего воздуха в комнате, которую некоторые предпочитают держать закупоренной. В конечном счёте главный вопрос не имеет отношения к тому, рафинированная или похабная речь у ваших персонажей, важно только, как она звучит на странице и в ушах. Если вы хотите, чтобы она звучала правдиво, надо разговаривать самому. Что ещё важнее, иногда надо заткнуться и слушать, как говорят другие.

   Конечно, есть люди, которые не хотят слышать правду, но это уже не ваши проблемы. Нельзя хотеть быть писателем и не хотеть говорить правду. Речь, приятная или противная, есть характеристика персонажа, и она может быть дыханием прохлады, свежего воздуха в комнате, которую некоторые предпочитают держать закупоренной. В конечном счёте главный вопрос не имеет отношения к тому, рафинированная или похабная речь у ваших персонажей, важно только, как она звучит на странице и в ушах. Если вы хотите, чтобы она звучала правдиво, надо разговаривать самому. Что ещё важнее, иногда надо заткнуться и слушать, как говорят другие.
7. «

   Лопухнуться случается даже лучшим из нас. Рассказывают про архитектора «Утюга» в Нью-Йорке, будто он покончил жизнь самоубийством, когда сообразил перед самым разрезанием ленточки, что забыл в своем небоскребе устроить туалеты. Может, это и не правда, но не будем забывать: кто-то ведь спроектировал «Титаник» и заявил о его непотопляемости.

   Лопухнуться случается даже лучшим из нас. Рассказывают про архитектора «Утюга» в Нью-Йорке, будто он покончил жизнь самоубийством, когда сообразил перед самым разрезанием ленточки, что забыл в своем небоскребе устроить туалеты. Может, это и не правда, но не будем забывать: кто-то ведь спроектировал «Титаник» и заявил о его непотопляемости.
8. «

   … писательские курсы и семинары имеют по крайней мере одно неопровержимое преимущество: там желание писать прозу или стихи воспринимается серьёзно. Для вдохновенных писателей, на которых всю жизнь глядят с сожалением друзья и родственники (“Ты бы всё-таки не бросал пока работу” звучит рефреном и произносится с улыбкой мудрого дядюшки), это неоценимы. На писательском семинаре, если вообще где-либо, можно проводить приличные куски своего времени в мире собственном мечты. Но разве вам нужно разрешение и пропуск, чтобы туда попасть? Разве вам нужно повесить на себя табличку ПИСАТЕЛЬ, чтобы вы поверили, что вы действительно писатель? Надеюсь, что нет.

   … писательские курсы и семинары имеют по крайней мере одно неопровержимое преимущество: там желание писать прозу или стихи воспринимается серьёзно. Для вдохновенных писателей, на которых всю жизнь глядят с сожалением друзья и родственники (“Ты бы всё-таки не бросал пока работу” звучит рефреном и произносится с улыбкой мудрого дядюшки), это неоценимы. На писательском семинаре, если вообще где-либо, можно проводить приличные куски своего времени в мире собственном мечты. Но разве вам нужно разрешение и пропуск, чтобы туда попасть? Разве вам нужно повесить на себя табличку ПИСАТЕЛЬ, чтобы вы поверили, что вы действительно писатель? Надеюсь, что нет.
9. «

   Не каждая книга должна быть набита символикой, иронией или мелодичным языком (всё-таки не зря это называется прозой), но мне кажется, что каждая книга – по-крайней мере та, которая стоит чтения – должна быть о чём-то.

   Не каждая книга должна быть набита символикой, иронией или мелодичным языком (всё-таки не зря это называется прозой), но мне кажется, что каждая книга – по-крайней мере та, которая стоит чтения – должна быть о чём-то.
10. «

    Теперь я знаю, что значит быть пьяным: смутное чувство ревущей благожелательности, более ясное чувство выхода собственного сознания из тела, когда оно парит, как телекамера в руках оператора, а потом — болезнь, рвота, головная боль.

    Теперь я знаю, что значит быть пьяным: смутное чувство ревущей благожелательности, более ясное чувство выхода собственного сознания из тела, когда оно парит, как телекамера в руках оператора, а потом — болезнь, рвота, головная боль.
11. «

    Чтение – творческий центр жизни писателя.

    Чтение – творческий центр жизни писателя.
12. «

    Письмо — отфильтрованное мышление.

    Письмо — отфильтрованное мышление.
13. «

    Работа беллетриста в том, чтобы найти внутреннюю правду в сотканной паутине выдуманного рассказа, а не жертвовать интеллектуальной честностью в погоне за бабками.

    Работа беллетриста в том, чтобы найти внутреннюю правду в сотканной паутине выдуманного рассказа, а не жертвовать интеллектуальной честностью в погоне за бабками.
14. «

    Иногда надо продолжать, даже если очень не хочется, а иногда хорошая работа получается даже тогда, когда кажется, будто перекидываешь дерьмо лопатой в сидячем положении.

    Иногда надо продолжать, даже если очень не хочется, а иногда хорошая работа получается даже тогда, когда кажется, будто перекидываешь дерьмо лопатой в сидячем положении.
15. «

    … всегда, когда я вижу первый роман, посвящённый жене (или мужу), я улыбаюсь и думаю: «Вот человек, который знает». Писательство – работа одинокая. И если есть кто-то, кто в тебя верит, – это уже очень много. Тому, кто верит, не надо произносит речей. Он верит – этого достаточно.

    … всегда, когда я вижу первый роман, посвящённый жене (или мужу), я улыбаюсь и думаю: «Вот человек, который знает». Писательство – работа одинокая. И если есть кто-то, кто в тебя верит, – это уже очень много. Тому, кто верит, не надо произносит речей. Он верит – этого достаточно.
16. «

    Каждая взятая вами в руки книга даёт свой урок или уроки, и очень часто плохая книга может научить большему, чем хорошая.

    Каждая взятая вами в руки книга даёт свой урок или уроки, и очень часто плохая книга может научить большему, чем хорошая.
17. «

    Я стал торговаться, потому что так всегда поступают наркоманы. Я был обаятелен, потому что они обаятельны. В конце концов мне были даны две недели на размышление. Вспоминая это теперь, я понимаю все безумие этого решения. Стоит человек на крыше горящего здания. Подлетает вертолет, зависает над ним, бросает лестницу. «Лезь!» — кричит человек, свесившись из дверцы. Хмырь на крыше горящего дома отвечает: «Дайте мне две недели подумать».

    Я стал торговаться, потому что так всегда поступают наркоманы. Я был обаятелен, потому что они обаятельны. В конце концов мне были даны две недели на размышление. Вспоминая это теперь, я понимаю все безумие этого решения. Стоит человек на крыше горящего здания. Подлетает вертолет, зависает над ним, бросает лестницу. «Лезь!» — кричит человек, свесившись из дверцы. Хмырь на крыше горящего дома отвечает: «Дайте мне две недели подумать».
18. «

    Писательство – работа одинокая. И если есть кто-то, кто в тебя верит, – это уже очень много. Тому, кто верит, не надо произносить речей. Он верит – этого достаточно.

    Писательство – работа одинокая. И если есть кто-то, кто в тебя верит, – это уже очень много. Тому, кто верит, не надо произносить речей. Он верит – этого достаточно.
19. «

    Чтение в кровати – это рай, если на книгу падает достаточно света и если не проливать на страницы кофе или коньяк.

    Чтение в кровати – это рай, если на книгу падает достаточно света и если не проливать на страницы кофе или коньяк.
20. «

    Есть плохие писатели, которые пишут вирши про «разгневанные груди лесбиянки», но есть и грамотные. Это люди, которые понимают, что как бы лесбиянка не злилась, а груди всё равно останутся грудями.

    Есть плохие писатели, которые пишут вирши про «разгневанные груди лесбиянки», но есть и грамотные. Это люди, которые понимают, что как бы лесбиянка не злилась, а груди всё равно останутся грудями.