48 цитат из книги «Стивен Кинг. Под куполом» без воды

48 цитат из книги «Стивен Кинг. Под куполом» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Всё получает тот, кто умеет ждать.

   Всё получает тот, кто умеет ждать.
2. «

   ... Люди любят кровь и разрушения.

   ... Люди любят кровь и разрушения.
3. «

   — Я должна встать и взяться за дело. — Если ты встанешь, то сделаешь только одно — грохнешься на пол.

   — Я должна встать и взяться за дело. — Если ты встанешь, то сделаешь только одно — грохнешься на пол.

   — Дейл Барбара (Барби) · книга
4. «

   Люди по обыкновению медленно осознают новые реалии, когда старые заканчиваются внезапно.

   Люди по обыкновению медленно осознают новые реалии, когда старые заканчиваются внезапно.

   — Джулия Шамвей · книга
5. «

   Водитель чересчур перегрузил машину и мчался слишком быстро, подумалось Барби. Но погребальный костер, по крайней мере, он получил достойный настоящего викинга.

   Водитель чересчур перегрузил машину и мчался слишком быстро, подумалось Барби. Но погребальный костер, по крайней мере, он получил достойный настоящего викинга.
6. «

   Совет таков: никогда не давай хорошему политику времени помолиться.

   Совет таков: никогда не давай хорошему политику времени помолиться.
7. «

   Щадить — удел сильных людей.

   Щадить — удел сильных людей.

   — Сэм Вердро · книга
8. «

   А отдавать приказы толпе все равно что муравейнику.

   А отдавать приказы толпе все равно что муравейнику.

   — Дейл Барбара (Барби) · книга
9. «

   Правда — наилучшая тактика.

   Правда — наилучшая тактика.
10. «

    — Нет. — Но сопротивление девушки слабело, и какая-то часть преподобной Пайпер Либби получала от этого истинное наслаждение. Потом она ужаснётся. Подумает: Ты ничем не лучше тех парней, насилие — это насилие. Но тогда Пайпер получала удовольствие, точно так же, как получала его, сдёргивая со стены дорогой сердцу постер и разрывая в клочья. Мне нравится, потому что это горько, думала она. И потому что такова моя натура.

    — Нет. — Но сопротивление девушки слабело, и какая-то часть преподобной Пайпер Либби получала от этого истинное наслаждение. Потом она ужаснётся. Подумает: Ты ничем не лучше тех парней, насилие — это насилие. Но тогда Пайпер получала удовольствие, точно так же, как получала его, сдёргивая со стены дорогой сердцу постер и разрывая в клочья. Мне нравится, потому что это горько, думала она. И потому что такова моя натура.

    — Преподобная Пайпер Либби · книга
11. «

    — Привет, Которого-нет. — В последнее время она именно так называла Бога, оставаясь с ним наедине. В начале осени звала его Великий-наверное. Летом — Всемогущий-возможно. Последнее имя ей особенно нравилось. Звучало красиво.

    — Привет, Которого-нет. — В последнее время она именно так называла Бога, оставаясь с ним наедине. В начале осени звала его Великий-наверное. Летом — Всемогущий-возможно. Последнее имя ей особенно нравилось. Звучало красиво.

    — Преподобная Пайпер Либби · книга
12. «

    — Вы откуда, из Средневековья? — Да! — воскликнул Барбара. — В ту пору бесстрашными рыцари были, а девы под платьем белья не носили.

    — Вы откуда, из Средневековья? — Да! — воскликнул Барбара. — В ту пору бесстрашными рыцари были, а девы под платьем белья не носили.

    — Джулия Шамуэй · книга
13. «

    ...кулаки — средство идиотов.

    ...кулаки — средство идиотов.
14. «

    ...люди высказывают свои истинные мысли именно в первое стрессовое мгновение.

    ...люди высказывают свои истинные мысли именно в первое стрессовое мгновение.
15. «

    Если ты не будешь контролировать свой гнев, твой гнев будет контролировать тебя.

    Если ты не будешь контролировать свой гнев, твой гнев будет контролировать тебя.
16. «

    Любой, кто ухаживал за смертельно больным, скажет вам, что приходит критический момент, когда сопротивление умирает, уступая место смирению. (...) Сопротивление уступает место смирению, смирение переходит в зависимость. Любой, кто ухаживал за смертельно больным, скажет вам и это. Больным необходим человек, который будет приносить им таблетки и стаканы холодного сладкого сока, чтобы запивать их. Человек, который снимет боль в суставах, намазав их гелем с экстрактом арники. Человек, который будет сидеть с ними, когда ночь особенно темна, а часы слишком уж тянутся. Человек, который скажет им: А теперь спи, утром тебе станет лучше. Я здесь, так что спи. Теперь спи. Спи и позволь мне позаботиться обо всём. Спи.

    Любой, кто ухаживал за смертельно больным, скажет вам, что приходит критический момент, когда сопротивление умирает, уступая место смирению. (...) Сопротивление уступает место смирению, смирение переходит в зависимость. Любой, кто ухаживал за смертельно больным, скажет вам и это. Больным необходим человек, который будет приносить им таблетки и стаканы холодного сладкого сока, чтобы запивать их. Человек, который снимет боль в суставах, намазав их гелем с экстрактом арники. Человек, который будет сидеть с ними, когда ночь особенно темна, а часы слишком уж тянутся. Человек, который скажет им: А теперь спи, утром тебе станет лучше. Я здесь, так что спи. Теперь спи. Спи и позволь мне позаботиться обо всём. Спи.
17. «

    Скала их не укроет, мёртвое дерево не даст прибежища, стрекот цикад — облегчения.

    Скала их не укроет, мёртвое дерево не даст прибежища, стрекот цикад — облегчения.

    — Фил Буши (Шеф) · книга
18. «

    Хороший день начинается с хорошего завтрака.

    Хороший день начинается с хорошего завтрака.
19. «

    Нет дурака, самого дурного, чем старый дурак.

    Нет дурака, самого дурного, чем старый дурак.

    — Джоуни Келверт · книга
20. «

    Около Божьего Ручья копал картофель Боб Руа. Он решил сделать перерыв на ланч (который в тех местах по обыкновению называют «обедом») и возвращался домой на своём старом тракторе «Дир», слушая новенький «Ай-Под», подаренный ему женой на его последний, как оказалось, день рождения.

    Около Божьего Ручья копал картофель Боб Руа. Он решил сделать перерыв на ланч (который в тех местах по обыкновению называют «обедом») и возвращался домой на своём старом тракторе «Дир», слушая новенький «Ай-Под», подаренный ему женой на его последний, как оказалось, день рождения.