Подборка · 67 цитат из книги

Топ-67 цитат из книги «Сьюзан Форвард. Мужчины, которые ненавидят женщин, и женщины, любящие этих мужчин»

Собрали 67 цитат из книги «Сьюзан Форвард. Мужчины, которые ненавидят женщин, и женщины, любящие этих мужчин» — те самые, которые расходятся на цитаты.

Другие размеры:10 15 20 25 30 40 50 65 66 68 69 75 100 125 150 все варианты

Отношения, в которых один партнер может выражать враждебность, а другой — нет, основаны на радикальном дисбалансе сил. Тем не менее, женщина, которая считает, что в этих отношениях она является бессильной стороной, не осознает реального положения вещей. На самом деле у нее БОЛЬШЕ сил, чем у партнера, потому что ОН ЗАВИСИТ ОТ НЕЕ НАМНОГО БОЛЬШЕ, ЧЕМ ОНА ОТ НЕГО. Просто она этого не понимает. Его потребность в поддержке, его страх быть покинутым, нужда в постоянном контроле, ревнивое собственничество и искаженное представление о действительности делают его колоссом на глиняных ногах. Каким бы сильным он ни казался, он ЧУВСТВУЕТ силу, только если подчиняет и контролирует партнершу. Это дает ему чувство безопасности и защищенности, но и заставляет выбирать очень жесткую схему поведения.
Отношения, в которых один партнер может выражать враждебность, а другой — нет, основаны на радикальном дисбалансе сил. Тем не менее, женщина, которая считает, что в этих отношениях она является бессильной стороной, не осознает реального положения вещей. На самом деле у нее БОЛЬШЕ сил, чем у партнера, потому что ОН ЗАВИСИТ ОТ НЕЕ НАМНОГО БОЛЬШЕ, ЧЕМ ОНА ОТ НЕГО. Просто она этого не понимает. Его потребность в поддержке, его страх быть покинутым, нужда в постоянном контроле, ревнивое собственничество и искаженное представление о действительности делают его колоссом на глиняных ногах. Каким бы сильным он ни казался, он ЧУВСТВУЕТ силу, только если подчиняет и контролирует партнершу. Это дает ему чувство безопасности и защищенности, но и заставляет выбирать очень жесткую схему поведения.
Даже самые агрессивные мизогины способны вызвать жалость, когда им угрожают уходом. Они могут рыдать, умолять, впадать в истерику. Они могут извиняться и обещать исправиться. Они могут напоминать вам о всех тех замечательных временах, которые вы делили вместе, говорить, как он любит, как он нуждается в вас. Все это может вызвать у вас захлестывающую волну сострадания и нежности по отношению к нему. И тут вы должны задать себе жизненно важный вопрос, прежде чем передумаете уходить: СОПРОВОЖДАЛИСЬ ЛИ ВСЕ ЭТИ СЛЕЗЫ И ОБЕЩАНИЯ ХОТЬ КОГДА-НИБУДЬ РЕАЛЬНЫМИ ИЗМЕНЕНИЯМИ В ПОВЕДЕНИИ?
Даже самые агрессивные мизогины способны вызвать жалость, когда им угрожают уходом. Они могут рыдать, умолять, впадать в истерику. Они могут извиняться и обещать исправиться. Они могут напоминать вам о всех тех замечательных временах, которые вы делили вместе, говорить, как он любит, как он нуждается в вас. Все это может вызвать у вас захлестывающую волну сострадания и нежности по отношению к нему. И тут вы должны задать себе жизненно важный вопрос, прежде чем передумаете уходить: СОПРОВОЖДАЛИСЬ ЛИ ВСЕ ЭТИ СЛЕЗЫ И ОБЕЩАНИЯ ХОТЬ КОГДА-НИБУДЬ РЕАЛЬНЫМИ ИЗМЕНЕНИЯМИ В ПОВЕДЕНИИ?
Нельзя назвать насилием просто плохое настроение или обиду, которые бывают в любых отношениях. Под термином насилие я понимаю систематическое преследование одного партнера другим. Словесное насилие все еще не получило должного внимания, хотя оно со временем может оказать разрушительное воздействие на душевное здоровье человека. Часто женщины говорят мне: «По крайней мере, он меня не бьет». Я им отвечаю на это: «А результат-то тот же. Вы точно так же боитесь, ощущаете свою беспомощность, страдаете от боли. Так какая разница, кулаком он вас ударил или обидел словом?».
Нельзя назвать насилием просто плохое настроение или обиду, которые бывают в любых отношениях. Под термином насилие я понимаю систематическое преследование одного партнера другим. Словесное насилие все еще не получило должного внимания, хотя оно со временем может оказать разрушительное воздействие на душевное здоровье человека. Часто женщины говорят мне: «По крайней мере, он меня не бьет». Я им отвечаю на это: «А результат-то тот же. Вы точно так же боитесь, ощущаете свою беспомощность, страдаете от боли. Так какая разница, кулаком он вас ударил или обидел словом?».
Когда Джеки вышла из-за стола в слезах после того, как отец пожелал ей подавиться, она привлекла внимание к своему поведению. Все стали вести себя так, как будто злодейкой была Джеки, как будто это она вела себя ужасно. Жестокость Ната никогда не оспаривалась. Таким образом, Джеки не разрешалось не только выражать свой гнев, когда отец делал ей больно, но и просто даже ойкнуть. Когда детям не разрешают выразить свою боль, они получают одну из важных, действующих разрушительно установок: ЕСЛИ ИМ ПЛОХО, ЭТО ИЗ-ЗА ИХ СОБСТВЕННЫХ НЕДОСТАТКОВ. К ней обычно добавляется другая: ЕСЛИ ОНИ НУЖДАЮТСЯ В УТЕШЕНИИ, ЗНАЧИТ, ОНИ УРОДЛИВЫ И ОТВРАТИТЕЛЬНЫ ДЛЯ ВСЕХ ОСТАЛЬНЫХ.
Когда Джеки вышла из-за стола в слезах после того, как отец пожелал ей подавиться, она привлекла внимание к своему поведению. Все стали вести себя так, как будто злодейкой была Джеки, как будто это она вела себя ужасно. Жестокость Ната никогда не оспаривалась. Таким образом, Джеки не разрешалось не только выражать свой гнев, когда отец делал ей больно, но и просто даже ойкнуть. Когда детям не разрешают выразить свою боль, они получают одну из важных, действующих разрушительно установок: ЕСЛИ ИМ ПЛОХО, ЭТО ИЗ-ЗА ИХ СОБСТВЕННЫХ НЕДОСТАТКОВ. К ней обычно добавляется другая: ЕСЛИ ОНИ НУЖДАЮТСЯ В УТЕШЕНИИ, ЗНАЧИТ, ОНИ УРОДЛИВЫ И ОТВРАТИТЕЛЬНЫ ДЛЯ ВСЕХ ОСТАЛЬНЫХ.
Такие люди обычно мало способны ощущать вину, раскаяние или тревогу. Как ни неприятны эти эмоции, они являются необходимыми индикаторами этичность и моральности наших отношений с другими людьми.
Отрицание или подавление сильных эмоций не ликвидирует их. Напротив, они переносятся на что-нибудь другое или загоняются глубоко в подсознание.
Возможно, вы привыкли принимать вещи такими, какие они есть, однако длительное бездействие — опасная штука. Оно предполагает полную безмятежность в вашей жизни.
Многие сегодня не знают, чего ожидать от отношений и как себя в них вести. Пары отвергают старые, жесткие, стереотипные роли, но не знают, чем их заменить. Женщины мучительно ломают голову, как реагировать на свою новообретенную свободу, не становясь слишком жесткой и суровой. Мужчины озабочены тем, как быть любящим и деликатным, не теряя своей маскулинности. И те, и другие обладают своими собственными амбициями и карьерой, по выбору или в силу экономической необходимости.
Многие сегодня не знают, чего ожидать от отношений и как себя в них вести. Пары отвергают старые, жесткие, стереотипные роли, но не знают, чем их заменить. Женщины мучительно ломают голову, как реагировать на свою новообретенную свободу, не становясь слишком жесткой и суровой. Мужчины озабочены тем, как быть любящим и деликатным, не теряя своей маскулинности. И те, и другие обладают своими собственными амбициями и карьерой, по выбору или в силу экономической необходимости.
Мой муж, как и Джефф, был очаровательным, сексуальным, романтичным, я влюбилась в него без ума с первого взгляда. Но вскоре я обнаружила, что в нем скрывается гнев и ярость, что он обладает способностью заставлять меня ощущать ничтожной, неадекватной, неуравновешенной. Он настоял на том, чтобы контролировать все мои поступки, убеждения, чувства. Я, Сьюзен, в ипостаси психотерапевта могла сказать Нэнси: «Поведение вашего мужа не похоже на любовь. На самом деле оно больше напоминает психологическое насилие». Да, но что я говорила самой себе? Той самой Сьюзен, которая приходя домой вечером, извивалась ужом, чтобы ее муж не кричал на нее. Той самой Сьюзен, которая продолжала твердить себе, что ее муж замечательный человек, что с ним так чудесно, а если нет, то в этом виновата только она сама.
Мой муж, как и Джефф, был очаровательным, сексуальным, романтичным, я влюбилась в него без ума с первого взгляда. Но вскоре я обнаружила, что в нем скрывается гнев и ярость, что он обладает способностью заставлять меня ощущать ничтожной, неадекватной, неуравновешенной. Он настоял на том, чтобы контролировать все мои поступки, убеждения, чувства. Я, Сьюзен, в ипостаси психотерапевта могла сказать Нэнси: «Поведение вашего мужа не похоже на любовь. На самом деле оно больше напоминает психологическое насилие». Да, но что я говорила самой себе? Той самой Сьюзен, которая приходя домой вечером, извивалась ужом, чтобы ее муж не кричал на нее. Той самой Сьюзен, которая продолжала твердить себе, что ее муж замечательный человек, что с ним так чудесно, а если нет, то в этом виновата только она сама.
Принимая решение уйти, вам придется мобилизовать все ваше мужество, чтобы противостоять атакам доброжелательных советчиков. Возможно, вам поможет, если вы вспомните, что у друзей и членов семьи могут быть свои серьезные идеологические или личные причины помешать вам. Эти причины могут не иметь никакого отношения к вашему благу и благу ваших детей. Родственники способны увидеть в вашем решении развестись падающую на их семью тень.
Принимая решение уйти, вам придется мобилизовать все ваше мужество, чтобы противостоять атакам доброжелательных советчиков. Возможно, вам поможет, если вы вспомните, что у друзей и членов семьи могут быть свои серьезные идеологические или личные причины помешать вам. Эти причины могут не иметь никакого отношения к вашему благу и благу ваших детей. Родственники способны увидеть в вашем решении развестись падающую на их семью тень.
Она сталкивалась то с нежной любовью, то с непредсказуемыми вспышками ярости. Ничто так не сбивает с толку и не приводит в растерянность, как эти «качели». Они создают необычайное эмоциональное напряжение, потому что вы никогда не знаете, чего вам ожидать. Больше всего такая ситуация напоминает поведение людей, помешанных на азартных играх, которые иногда, конечно, получают то, что хотят, но далеко не всегда. Их тревожность зашкаливает, но надежда на выигрыш удерживает их в игре.
Она сталкивалась то с нежной любовью, то с непредсказуемыми вспышками ярости. Ничто так не сбивает с толку и не приводит в растерянность, как эти «качели». Они создают необычайное эмоциональное напряжение, потому что вы никогда не знаете, чего вам ожидать. Больше всего такая ситуация напоминает поведение людей, помешанных на азартных играх, которые иногда, конечно, получают то, что хотят, но далеко не всегда. Их тревожность зашкаливает, но надежда на выигрыш удерживает их в игре.
Многие психотерапевты, некоторые психиатры и психоаналитики являются воспитанниками фрейдистской школы, которая определяет женщин как неполноценных, истерических мазохисток. Психотерапевт-фрейдист, как мужчина, так и женщина, часто видит свою работу в том, чтобы помочь пациентке приспособиться к ее «правильной» роли. В этом случае под психическим здоровьем подразумевается субмиссивность, ориентация на заботу и поддержку партнера-мужчины, как бы он себя не вел. Если у женщины будут свои собственные амбиции, ее объявят конкурирующей, кастрирующей и маскулинной. Как это ни удивительно, такая архаическая модель все еще доминирует среди большинства психотерапевтов.
Многие психотерапевты, некоторые психиатры и психоаналитики являются воспитанниками фрейдистской школы, которая определяет женщин как неполноценных, истерических мазохисток. Психотерапевт-фрейдист, как мужчина, так и женщина, часто видит свою работу в том, чтобы помочь пациентке приспособиться к ее «правильной» роли. В этом случае под психическим здоровьем подразумевается субмиссивность, ориентация на заботу и поддержку партнера-мужчины, как бы он себя не вел. Если у женщины будут свои собственные амбиции, ее объявят конкурирующей, кастрирующей и маскулинной. Как это ни удивительно, такая архаическая модель все еще доминирует среди большинства психотерапевтов.
Рационализация — это попытка дать логическое объяснение явлениям, которые мешают нашим хорошим ощущениям, способ сделать неприемлемое приемлемым. Оправдывая то, что в противном случае вызвало бы у нас стресс, мы рационализируем неловкие и иногда даже пугающие ситуации. Рационализация отличается от слепоты, о которой я говорила в первой главе, тем, что мы видим и понимаем, что ситуация причиняет нам неудобство, но в данном случае мы не делаем вид, что проблемы нет, а просто наклеиваем на нее менее пугающий ярлык. <...> Любая женщина, которая скажет «Он сделал это, потому что…», чтобы оправдать срывы или вспышки агрессии, занимается рационализацией.
Рационализация — это попытка дать логическое объяснение явлениям, которые мешают нашим хорошим ощущениям, способ сделать неприемлемое приемлемым. Оправдывая то, что в противном случае вызвало бы у нас стресс, мы рационализируем неловкие и иногда даже пугающие ситуации. Рационализация отличается от слепоты, о которой я говорила в первой главе, тем, что мы видим и понимаем, что ситуация причиняет нам неудобство, но в данном случае мы не делаем вид, что проблемы нет, а просто наклеиваем на нее менее пугающий ярлык. <...> Любая женщина, которая скажет «Он сделал это, потому что…», чтобы оправдать срывы или вспышки агрессии, занимается рационализацией.
Мизогины могут сердиться по совершеннейшим пустякам. Они взрываются по незначительнейшим поводам. Он же максималист, он преувеличивает, он раздувает из мухи слона. Его партнерша могла забыть заскочить в химчистку, тост сгорел, туалетная бумага кончилась. В секунды из богини она превращается в преступницу.
Мизогины могут сердиться по совершеннейшим пустякам. Они взрываются по незначительнейшим поводам. Он же максималист, он преувеличивает, он раздувает из мухи слона. Его партнерша могла забыть заскочить в химчистку, тост сгорел, туалетная бумага кончилась. В секунды из богини она превращается в преступницу.
Принцип таков: если он может быть таким чудесным, значит это я делаю нечто такое, что все портит. Мизогин поддерживает эту веру, напоминая, что он бы всегда был милым, прекрати вы то, измени сё, стань тем или этим. В подобных представлениях заключена большая опасность. Ваша последующая попытка оправдать сбой в отношениях оказывается резким скачком в неверном направлении. Вместо того, чтобы признать проблемность поведения вашего партнера, вы пытаетесь найти для него объяснение или обоснование и тем самым берете на себя ответственность за совершенные им поступки.
Принцип таков: если он может быть таким чудесным, значит это я делаю нечто такое, что все портит. Мизогин поддерживает эту веру, напоминая, что он бы всегда был милым, прекрати вы то, измени сё, стань тем или этим. В подобных представлениях заключена большая опасность. Ваша последующая попытка оправдать сбой в отношениях оказывается резким скачком в неверном направлении. Вместо того, чтобы признать проблемность поведения вашего партнера, вы пытаетесь найти для него объяснение или обоснование и тем самым берете на себя ответственность за совершенные им поступки.
Атмосфера в родительском доме складывалась из невероятного стресса в сочетании с элементами любви, доброты, обожания. Результатом этого была жуткая каша из эмоций. Таким образом Джеки получила установку, что драма является существенной частью любви. <...> Эта драма может успешно маскировать, как и любая другая аддикция, разрушительные и инфантильные стороны отношений. Хаос удерживает участников в состоянии такой эмоциональной бури, что они не в состоянии разумно оценивать ситуацию. Часто оба партнера настолько истощены и обессилены войнами, что не могут даже просто задуматься. Дети из этих драматических домов часто вырастают с представлением, что стресс является интегральной частью любви. Поэтому из девочек из таких драматических семей вырастают идеальные партнерши для харизматичного, взрывного мизогина. Они привыкли к противостоянию, стрессу, драме и считают их «нормой». Они считают резкие переходы от отчаяния к радости, от любви к ненависти, от насилия к бурному сексу доказательством любви.
Атмосфера в родительском доме складывалась из невероятного стресса в сочетании с элементами любви, доброты, обожания. Результатом этого была жуткая каша из эмоций. Таким образом Джеки получила установку, что драма является существенной частью любви. <...> Эта драма может успешно маскировать, как и любая другая аддикция, разрушительные и инфантильные стороны отношений. Хаос удерживает участников в состоянии такой эмоциональной бури, что они не в состоянии разумно оценивать ситуацию. Часто оба партнера настолько истощены и обессилены войнами, что не могут даже просто задуматься. Дети из этих драматических домов часто вырастают с представлением, что стресс является интегральной частью любви. Поэтому из девочек из таких драматических семей вырастают идеальные партнерши для харизматичного, взрывного мизогина. Они привыкли к противостоянию, стрессу, драме и считают их «нормой». Они считают резкие переходы от отчаяния к радости, от любви к ненависти, от насилия к бурному сексу доказательством любви.
Когда словесной агрессии недостаточно, чтобы выплеснуть гнев, гнев оказывается похороненным заживо. К несчастью, если такая сильная эмоция, как гнев, не получает нормального выражения, она никуда не исчезает. Она находит себе другой выход. Для Джеки, как и для других детей, с которыми плохо обращались, этим выходом стала она сама. Джеки начала направлять свои гневные чувства бумерангом на себя самое. Она стала чувствовать себя виноватой за переживание таких сильных и запрещенных эмоций и убедила себя, что она испытывает их, потому что она — просто ужасная. Таким образом, гнев превратился в ненависть к себе. Потом Джеки попыталась искупить свои гневные эмоции путем формирования соответствующего комплекса поступков, призванных доказать всем, включая ее самое, что она действительно хорошая и заслуживает любви, а еще, что самое главное, — не сердится. Она стала гиперуступчивой, гиперприспосабливающейся и субмиссивной. Этому учат многих девочек. Затем они переносят сформированные в детстве модели поведения во взрослую жизнь. Проблема такого способа защиты от гнева состоит в формировании порочного круга. Чем больше девочка уступает, тем больше игнорируются ее чувства и потребности, тем больше ее гнев и тем еще более уступчивой она становится, чтобы справиться с этим гневом. В этом колесе вертится каждый ребенок, с которым плохо обращаются.
Когда словесной агрессии недостаточно, чтобы выплеснуть гнев, гнев оказывается похороненным заживо. К несчастью, если такая сильная эмоция, как гнев, не получает нормального выражения, она никуда не исчезает. Она находит себе другой выход. Для Джеки, как и для других детей, с которыми плохо обращались, этим выходом стала она сама. Джеки начала направлять свои гневные чувства бумерангом на себя самое. Она стала чувствовать себя виноватой за переживание таких сильных и запрещенных эмоций и убедила себя, что она испытывает их, потому что она — просто ужасная. Таким образом, гнев превратился в ненависть к себе. Потом Джеки попыталась искупить свои гневные эмоции путем формирования соответствующего комплекса поступков, призванных доказать всем, включая ее самое, что она действительно хорошая и заслуживает любви, а еще, что самое главное, — не сердится. Она стала гиперуступчивой, гиперприспосабливающейся и субмиссивной. Этому учат многих девочек. Затем они переносят сформированные в детстве модели поведения во взрослую жизнь. Проблема такого способа защиты от гнева состоит в формировании порочного круга. Чем больше девочка уступает, тем больше игнорируются ее чувства и потребности, тем больше ее гнев и тем еще более уступчивой она становится, чтобы справиться с этим гневом. В этом колесе вертится каждый ребенок, с которым плохо обращаются.
Если женщина сексуально сдерживается, поскольку иначе ей дают почувствовать, что она неадекватная, в конце концов ей скажут, что она «отвергает». Если женщина начнет скрывать свою сексуальность по причине плохого обращения, ей скажут, что она «фригидная», «холодная», «прынцесса» или «динамистка». С другой стороны, если женщина попытается вызвать на сексуальный контакт, ее назовут «требовательной», «ненасытной», «животным», «агрессивной», «нимфоманкой».
Если женщина сексуально сдерживается, поскольку иначе ей дают почувствовать, что она неадекватная, в конце концов ей скажут, что она «отвергает». Если женщина начнет скрывать свою сексуальность по причине плохого обращения, ей скажут, что она «фригидная», «холодная», «прынцесса» или «динамистка». С другой стороны, если женщина попытается вызвать на сексуальный контакт, ее назовут «требовательной», «ненасытной», «животным», «агрессивной», «нимфоманкой».
Дети обладают выдающейся гибкостью и приспосабливаемостью. Если их мама счастлива и уверена в себе, ребенку от этого только хорошо.
Так влюбляются только в мюзиклах Хаммерштейна и Роджерса. Вы замечаете его на том конце шумного зала, ваши взгляды встречаются, вас пронизывает дрожь. Ваши ладони влажнеют, когда он становится рядом, ваше сердце бьется чаще, внутри вас все оживает. Вы мечтаете о счастье, сексуальной гармонии и единстве. Этот человек поймет вас и будет чувствовать вас. Даже просто быть рядом с ним уже восхитительно и волшебно. Когда это происходит, вас захлестывает энергия. Мы будем называть это состояние романтической любовью.
Так влюбляются только в мюзиклах Хаммерштейна и Роджерса. Вы замечаете его на том конце шумного зала, ваши взгляды встречаются, вас пронизывает дрожь. Ваши ладони влажнеют, когда он становится рядом, ваше сердце бьется чаще, внутри вас все оживает. Вы мечтаете о счастье, сексуальной гармонии и единстве. Этот человек поймет вас и будет чувствовать вас. Даже просто быть рядом с ним уже восхитительно и волшебно. Когда это происходит, вас захлестывает энергия. Мы будем называть это состояние романтической любовью.

20 из 67