«Теодор Драйзер. Титан»: 27 цитат

27 цитат из книги «Теодор Драйзер. Титан» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Самое страшное то, что прежние отношения очень быстро опошляются, превращаясь в пустую видимость былой любви.

   Самое страшное то, что прежние отношения очень быстро опошляются, превращаясь в пустую видимость былой любви.
2. «

   Есть на свете нечто неизменное, имя чему красота; она может быть облачена и в лохмотья философа и в шелка и атлас избалованной кокетки.

   Есть на свете нечто неизменное, имя чему красота; она может быть облачена и в лохмотья философа и в шелка и атлас избалованной кокетки.
3. «

   Он и в самом деле был не лишен привлекательности. Сравнительно молодой, получивший в свое время если не образование, то воспитание в одном из наиболее привилегированных американских колледжей, он со вкусом одевался, со вкусом выбирал друзей и вообще умел жить со вкусом, а по существу был повесой и распутником. С юных лет он любил азартную игру, много пил, но это почти не отражалось на его железном здоровье; проглотив несметное количество алкоголя, он бывал разве что «под хмельком». Немалое место в его жизни занимала также страсть к женщинам, которую Гиббон называл «самым приятным из наших пороков». Упорное, терпеливое, жестокое накопление богатства, которому посвятил себя его отец, создавая свое гигантское предприятие, интересовало его не больше, чем священные таинства халдеев. Он признавал, впрочем, что доходное предприятие само по себе — превосходная штука, и любил иногда поразмышлять о грандиозных заводах, раскинувшихся на огромном пространстве, мысленно представлял себе однообразные ряды кирпичных строений, высокие дымящиеся трубы, пронзительные заводские гудки. Но принимать какое-либо участие в унылой рутине управления всей этой машиной — нет уж, увольте!

   Он и в самом деле был не лишен привлекательности. Сравнительно молодой, получивший в свое время если не образование, то воспитание в одном из наиболее привилегированных американских колледжей, он со вкусом одевался, со вкусом выбирал друзей и вообще умел жить со вкусом, а по существу был повесой и распутником. С юных лет он любил азартную игру, много пил, но это почти не отражалось на его железном здоровье; проглотив несметное количество алкоголя, он бывал разве что «под хмельком». Немалое место в его жизни занимала также страсть к женщинам, которую Гиббон называл «самым приятным из наших пороков». Упорное, терпеливое, жестокое накопление богатства, которому посвятил себя его отец, создавая свое гигантское предприятие, интересовало его не больше, чем священные таинства халдеев. Он признавал, впрочем, что доходное предприятие само по себе — превосходная штука, и любил иногда поразмышлять о грандиозных заводах, раскинувшихся на огромном пространстве, мысленно представлял себе однообразные ряды кирпичных строений, высокие дымящиеся трубы, пронзительные заводские гудки. Но принимать какое-либо участие в унылой рутине управления всей этой машиной — нет уж, увольте!
4. «

   ... мужчины — все подлецы, как до женщин дойдет.

   ... мужчины — все подлецы, как до женщин дойдет.
5. «

   Пламя любви нельзя раздуть по желанию, как угли в камине. Если огонь угас — значит, всё кончено.

   Пламя любви нельзя раздуть по желанию, как угли в камине. Если огонь угас — значит, всё кончено.
6. «

   Любовь умерла. Погибла нежная иллюзия; рассеялся жемчужно-розовый сладостный туман; прочь отлетел смеющийся купидон с лукавой улыбкой на пухлых устах и таинственно-манящим взглядом; увяли цветы, шептавшие о вечной весне, об опьянении жизнь; умолкли призывы, властно будившие мучительно-струю радость; погибло все.

   Любовь умерла. Погибла нежная иллюзия; рассеялся жемчужно-розовый сладостный туман; прочь отлетел смеющийся купидон с лукавой улыбкой на пухлых устах и таинственно-манящим взглядом; увяли цветы, шептавшие о вечной весне, об опьянении жизнь; умолкли призывы, властно будившие мучительно-струю радость; погибло все.
7. «

   Однако, как было уже сказано кем-то: «Можно ли между добрыми друзьями считаться с таким пустяком, как конституция?».

   Однако, как было уже сказано кем-то: «Можно ли между добрыми друзьями считаться с таким пустяком, как конституция?».

   — Фрэнк Каупервуд · книга
8. «

   Так жизнь, возведя человека на вершину благополучия, продолжает и там дразнить и мучить его. Впереди всегда остаётся что-то недосягаемое, вечный соблазн и вечная неудовлетворённость.

   Так жизнь, возведя человека на вершину благополучия, продолжает и там дразнить и мучить его. Впереди всегда остаётся что-то недосягаемое, вечный соблазн и вечная неудовлетворённость.
9. «

   Он будет идти своим путем, и она рано или поздно оставит его. Ничем тут, как видно, не поможешь. Переделать себя он не мог. Он был человеком слишком страстным, многогранным и сложным и слишком большим эгоистом, чтобы оставаться верным кому-то одному.

   Он будет идти своим путем, и она рано или поздно оставит его. Ничем тут, как видно, не поможешь. Переделать себя он не мог. Он был человеком слишком страстным, многогранным и сложным и слишком большим эгоистом, чтобы оставаться верным кому-то одному.
10. «

    В наше время не сплетничают только о тех, о ком нечего сказать.

    В наше время не сплетничают только о тех, о ком нечего сказать.
11. «

    Когда в борьбу за материальными ценностями вплетается борьба идей, жизненные столкновения приобретают особый драматизм, вдохновляющий художников и поэтов.

    Когда в борьбу за материальными ценностями вплетается борьба идей, жизненные столкновения приобретают особый драматизм, вдохновляющий художников и поэтов.
12. «

    Представьте себе полководца, потерпевшего жестокое поражение, или просто рядового труженика, которому после долгих лет безупречной службы отказали от места. В чем искать утешения любящему сердцу, если любовь отвергнута, если все жертвы принесенные на ее алтарь, оказались напрасными? В философии? Но ведь это не более как игра в бирюльки. В религии? Она требует метафизического склада ума.

    Представьте себе полководца, потерпевшего жестокое поражение, или просто рядового труженика, которому после долгих лет безупречной службы отказали от места. В чем искать утешения любящему сердцу, если любовь отвергнута, если все жертвы принесенные на ее алтарь, оказались напрасными? В философии? Но ведь это не более как игра в бирюльки. В религии? Она требует метафизического склада ума.
13. «

    Из всех живых существ женщины больше всего боятся женщин, и прежде всего умных и красивых.

    Из всех живых существ женщины больше всего боятся женщин, и прежде всего умных и красивых.
14. «

    Жизнь по-настоящему красива лишь тогда, когда в ней заложена трагедия.

    Жизнь по-настоящему красива лишь тогда, когда в ней заложена трагедия.
15. «

    Надо признаться, что никто так не кичится внешними проявлениями богатства, как тот, кто недавно это богатство приобрëл.

    Надо признаться, что никто так не кичится внешними проявлениями богатства, как тот, кто недавно это богатство приобрëл.
16. «

    А впрочем, ей уже двадцать два года, и она еще не замужем; и прошлое внушает ей постоянную тревогу, а почва под ее ногами неверна и коварна.

    А впрочем, ей уже двадцать два года, и она еще не замужем; и прошлое внушает ей постоянную тревогу, а почва под ее ногами неверна и коварна.
17. «

    Любопытно наблюдать, как характеры родителей, смешиваясь, видоизменяются и повторяются в детях.

    Любопытно наблюдать, как характеры родителей, смешиваясь, видоизменяются и повторяются в детях.
18. «

    Не смейтесь над муками неразделенной любви. У ревности ледяные объятия, цепкие, как объятия смерти.

    Не смейтесь над муками неразделенной любви. У ревности ледяные объятия, цепкие, как объятия смерти.
19. «

    Что ни говори, а женскую верность так просто не сбросишь со счетов; установлена ли она природой, или выработалась под давлением общества, но большая часть человечества высоко ее чтит.

    Что ни говори, а женскую верность так просто не сбросишь со счетов; установлена ли она природой, или выработалась под давлением общества, но большая часть человечества высоко ее чтит.
20. «

    Прежде чем прийти в равновесие, чаши весов должны колебаться.

    Прежде чем прийти в равновесие, чаши весов должны колебаться.