«Терри Пратчетт. Ночная Стража» в 20 цитат

20 цитат из книги «Терри Пратчетт. Ночная Стража» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Эта соблазнительная теория пришла в голову Виглету и Вадди, и, да, даже в не сильно тренированную голову Фреда Колона, и, насколько Ваймс смог понять, это было примерно так:

   Эта соблазнительная теория пришла в голову Виглету и Вадди, и, да, даже в не сильно тренированную голову Фреда Колона, и, насколько Ваймс смог понять, это было примерно так:
2. «

   Мир стремится к равновесию, понимаете. Продажный человек в хорошем мире, или хороший — в продажном… решение получается одинаковым. В мире не любят тех, кто не принимает определенную сторону.

   Мир стремится к равновесию, понимаете. Продажный человек в хорошем мире, или хороший — в продажном… решение получается одинаковым. В мире не любят тех, кто не принимает определенную сторону.
3. «

   Карцер был кошмаром.

   Карцер был кошмаром.
4. «

   И нельзя сказать, что в городе царило беззаконие. Законов было много. Мало было возможностей не нарушать их.

   И нельзя сказать, что в городе царило беззаконие. Законов было много. Мало было возможностей не нарушать их.
5. «

   Когда падаешь в пропасть, поздно думать о том, был ли более безопасный способ подняться на гору.

   Когда падаешь в пропасть, поздно думать о том, был ли более безопасный способ подняться на гору.
6. «

   Люди на стороне Народа всегда разочаровывались. Они понимали, что Народ не стремился быть благодарным или признательным, или дальновидным, или же просто подчиняться им. Народ оказывался узкомыслящим и консервативным, и не особо умным, и даже не доверявшим доводам разума. И тогда дети революции сталкивались с вечной проблемой: дело не в том, что у тебя не то правительство, что казалось очевидным, а в том, что народ не тот.

   Люди на стороне Народа всегда разочаровывались. Они понимали, что Народ не стремился быть благодарным или признательным, или дальновидным, или же просто подчиняться им. Народ оказывался узкомыслящим и консервативным, и не особо умным, и даже не доверявшим доводам разума. И тогда дети революции сталкивались с вечной проблемой: дело не в том, что у тебя не то правительство, что казалось очевидным, а в том, что народ не тот.

   — Сэмюэль Ваймс · книга
7. «

   Чёрт! Чёрт! Чёрт! Каждый год он забывал. Хотя нет. Он никогда не забывал. Он просто убирал воспоминания подальше, точно старое серебро, чтобы оно не потускнело. И каждый год они, резкие и сияющие, возвращались и ранили его в самое сердце.

   Чёрт! Чёрт! Чёрт! Каждый год он забывал. Хотя нет. Он никогда не забывал. Он просто убирал воспоминания подальше, точно старое серебро, чтобы оно не потускнело. И каждый год они, резкие и сияющие, возвращались и ранили его в самое сердце.
8. «

   …и тут встретился взглядом со своим преследователем. Это был мальчик. То есть Ваймс надеялся, что это мальчик. Не хотелось бы верить, что природа может обойтись с девочкой настолько жестоко. Отдельные черты лица представшего перед ним создания сами по себе выглядели еще терпимо безобразными, но все вместе… Это был как раз тот случай, когда целое намного больше суммы своих составляющих. А еще запах. Он был не то чтобы скверным. Просто не вполне человеческим. В нем присутствовало что-то дикое, далекое от цивилизации.

   …и тут встретился взглядом со своим преследователем. Это был мальчик. То есть Ваймс надеялся, что это мальчик. Не хотелось бы верить, что природа может обойтись с девочкой настолько жестоко. Отдельные черты лица представшего перед ним создания сами по себе выглядели еще терпимо безобразными, но все вместе… Это был как раз тот случай, когда целое намного больше суммы своих составляющих. А еще запах. Он был не то чтобы скверным. Просто не вполне человеческим. В нем присутствовало что-то дикое, далекое от цивилизации.
9. «

   Монах протянул Ваймсу кружку. Ваймс, помедлив, взял ее и вылил чай на землю. — Я вам не верю, — сказал он. — Кто знает, что вы туда положили. — Даже представить себе не могу, что можно положить в чай, чтобы он стал хуже того чая, который вы обычно пьете.

   Монах протянул Ваймсу кружку. Ваймс, помедлив, взял ее и вылил чай на землю. — Я вам не верю, — сказал он. — Кто знает, что вы туда положили. — Даже представить себе не могу, что можно положить в чай, чтобы он стал хуже того чая, который вы обычно пьете.

   — Монах · книга
10. «

    Их совесть напоминала черствый имбирный пряник.

    Их совесть напоминала черствый имбирный пряник.
11. «

    Ваймс закрыл глаза в надежде, что когда они откроются, мир станет лучше.

    Ваймс закрыл глаза в надежде, что когда они откроются, мир станет лучше.
12. «

    — В чем вы его обвините, сержант? — подал голос Сэм. — В попытке нападения на полицейского. Ты же сам видел ножи. — Но вы его тоже ударили. — Точно, а я и забыл. Значит, прибавим сопротивление при аресте.

    — В чем вы его обвините, сержант? — подал голос Сэм. — В попытке нападения на полицейского. Ты же сам видел ножи. — Но вы его тоже ударили. — Точно, а я и забыл. Значит, прибавим сопротивление при аресте.

    — Сэмюэль Ваймс · книга
13. «

    Ему можно доверить жизнь, хотя нужно быть полным болваном, чтобы доверить ему доллар.

    Ему можно доверить жизнь, хотя нужно быть полным болваном, чтобы доверить ему доллар.
14. «

    Все наши поступки очень важны! Выбор людей значит куда больше, чем им кажется. Своими поступками они способны изменять вселенную.

    Все наши поступки очень важны! Выбор людей значит куда больше, чем им кажется. Своими поступками они способны изменять вселенную.
15. «

    — Доктор Газон посылает вам привет. А еще он очень просил поинтересоваться: как так получилось, что вы до сих пор никого не избили? — сообщила она, поставив ведро. — Он надраил три стола, вскипятил два ведра дегтя, нанял шесть женщин, чтобы те скатывали бинты… А единственный пациент, которого ему пока пришлось врачевать, страдал кровотечением из носа. Доктор говорит, вы его очень сильно подвели.

    — Доктор Газон посылает вам привет. А еще он очень просил поинтересоваться: как так получилось, что вы до сих пор никого не избили? — сообщила она, поставив ведро. — Он надраил три стола, вскипятил два ведра дегтя, нанял шесть женщин, чтобы те скатывали бинты… А единственный пациент, которого ему пока пришлось врачевать, страдал кровотечением из носа. Доктор говорит, вы его очень сильно подвели.

    — Сэмюэль Ваймс · книга
16. «

    Загорло начал свою службу иначе. Не стал присматриваться, наблюдать и учиться, чтобы потом сказать: «Ага, значит, вот люди какие, ну и как нам с ними быть?» Нет, он сел и решил: «Итак, люди должны быть вот такими, ну и как нам их изменить?» Мысль, достаточно разумная для священнослужителя, но отнюдь не для стражника.

    Загорло начал свою службу иначе. Не стал присматриваться, наблюдать и учиться, чтобы потом сказать: «Ага, значит, вот люди какие, ну и как нам с ними быть?» Нет, он сел и решил: «Итак, люди должны быть вот такими, ну и как нам их изменить?» Мысль, достаточно разумная для священнослужителя, но отнюдь не для стражника.
17. «

    Выставляя на гребень баррикады бабулек с рупорами (в периоды затишья, конечно), Ваймс чувствовал себя почти мошенником.

    Выставляя на гребень баррикады бабулек с рупорами (в периоды затишья, конечно), Ваймс чувствовал себя почти мошенником.
18. «

    Редж вовсе не был идиотом. Просто его глупость имела строго ограниченное применение.

    Редж вовсе не был идиотом. Просто его глупость имела строго ограниченное применение.
19. «

    Он не спал уже часов двенадцать, хотя несколько раз за это время ему приходилось просыпаться.

    Он не спал уже часов двенадцать, хотя несколько раз за это время ему приходилось просыпаться.
20. «

    Об этом всегда мечтаешь, так ведь? «Хотел бы я знать тогда то, что знаю сейчас»? Но, становясь старше, начинаешь понимать, что сейчас ты не такой, каким был тогда. Тогда ты был настоящим кретином. Тогда ты был тем, чем должен был быть, чтобы пройти весь тернистый путь до тебя сейчас, а одним из ухабов на этом пути был присущий тебе юношеский кретинизм.

    Об этом всегда мечтаешь, так ведь? «Хотел бы я знать тогда то, что знаю сейчас»? Но, становясь старше, начинаешь понимать, что сейчас ты не такой, каким был тогда. Тогда ты был настоящим кретином. Тогда ты был тем, чем должен был быть, чтобы пройти весь тернистый путь до тебя сейчас, а одним из ухабов на этом пути был присущий тебе юношеский кретинизм.