32 цитаты из книги «Терри Пратчетт. Стража! Стража!» с глубоким смыслом

Ниже 32 цитаты из книги «Терри Пратчетт. Стража! Стража!»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Приходишь к нему с абсолютно оправданной жалобой. Но вскоре ты уже пятишься к дверям, кланяясь и расшаркиваясь, пребывая на седьмом небе от счастья просто от того, что тебя отсюда выпустили. Да уж, тут надо отдать патрицию должное, с неохотой признал ван Пью. Иначе он пошлет своих людей и возьмет это должное сам.

   Приходишь к нему с абсолютно оправданной жалобой. Но вскоре ты уже пятишься к дверям, кланяясь и расшаркиваясь, пребывая на седьмом небе от счастья просто от того, что тебя отсюда выпустили. Да уж, тут надо отдать патрицию должное, с неохотой признал ван Пью. Иначе он пошлет своих людей и возьмет это должное сам.
2. «

   У благородных драконов нет друзей. Понятие, самое близкое с точки зрения дракона к понятию друга, — это враг, который еще жив.

   У благородных драконов нет друзей. Понятие, самое близкое с точки зрения дракона к понятию друга, — это враг, который еще жив.
3. «

   Крупномасштабная система медицинской помощи отсутствовала, так что люди умирали сами по себе, без помощи докторов.

   Крупномасштабная система медицинской помощи отсутствовала, так что люди умирали сами по себе, без помощи докторов.
4. «

   А мы ведь его коронуем. И это будет очень по-анкморпоркски. Если не получается расправиться с драконом, коронуй его и сделай вид, что так все и задумывалось.

   А мы ведь его коронуем. И это будет очень по-анкморпоркски. Если не получается расправиться с драконом, коронуй его и сделай вид, что так все и задумывалось.
5. «

   В конечном итоге мы объявили войну миру. И что хуже всего, мы, наверное, победим.

   В конечном итоге мы объявили войну миру. И что хуже всего, мы, наверное, победим.
6. «

   Он обсуждал это дело с Лоснягой. Хороший, солидный человек, этот Лосняга. Приемный отец Моркоу[гном] знавал отца этого человека. И его дедушку, если уж на то пошло. Люди – такие недолговечные создания. Должно быть, слишком много усилий уходит на то, чтобы качать кровь на такую высотищу.

   Он обсуждал это дело с Лоснягой. Хороший, солидный человек, этот Лосняга. Приемный отец Моркоу[гном] знавал отца этого человека. И его дедушку, если уж на то пошло. Люди – такие недолговечные создания. Должно быть, слишком много усилий уходит на то, чтобы качать кровь на такую высотищу.
7. «

   — Его величеству вряд ли понравится, если мы начнем убивать других драконов, а? Они ведь, наверное, дальние родственники. Вряд ли он обрадуется, если мы вдруг устроим резню среди его родственников, как ты ДУМАЕШЬ!

   — Его величеству вряд ли понравится, если мы начнем убивать других драконов, а? Они ведь, наверное, дальние родственники. Вряд ли он обрадуется, если мы вдруг устроим резню среди его родственников, как ты ДУМАЕШЬ!
8. «

   Вот как в этом мире приобретается власть. Надо просто наплевать на мнение окружающих и никогда, никогда, никогда не сомневаться в правильности своих действий.

   Вот как в этом мире приобретается власть. Надо просто наплевать на мнение окружающих и никогда, никогда, никогда не сомневаться в правильности своих действий.
9. «

   Когда мир весь перекошен, словно в кривом зеркале, изображение становится нормальным только тогда, когда посмотришь на него сквозь дно бутылки.

   Когда мир весь перекошен, словно в кривом зеркале, изображение становится нормальным только тогда, когда посмотришь на него сквозь дно бутылки.
10. «

    Относительно возраста капрала трудно было сказать что-то определенное. Но судя по его цинизму и общей усталости от мира – качеств, кислотой разъедающих человеческую личность, – Шноббсу было не меньше семи тысяч лет.

    Относительно возраста капрала трудно было сказать что-то определенное. Но судя по его цинизму и общей усталости от мира – качеств, кислотой разъедающих человеческую личность, – Шноббсу было не меньше семи тысяч лет.
11. «

    Припоминать было нелегко. Правда, он смутно помнил, что пил он именно для того, чтобы забыть. И допился до такой степени, что не помнил, что же ему всё-таки нужно забыть. В конце концов он принялся пить, чтобы забыть о том, сколько он пьёт.

    Припоминать было нелегко. Правда, он смутно помнил, что пил он именно для того, чтобы забыть. И допился до такой степени, что не помнил, что же ему всё-таки нужно забыть. В конце концов он принялся пить, чтобы забыть о том, сколько он пьёт.
12. «

    Ваймс наконец опустил орангутана, который, впрочем, разумно решил не раздувать проблему. Человеку, рассерженному настолько, что он, сам того не замечая, поднимает триста фунтов живого орангутаньего веса, – такому человеку лучше не говорить ничего лишнего.

    Ваймс наконец опустил орангутана, который, впрочем, разумно решил не раздувать проблему. Человеку, рассерженному настолько, что он, сам того не замечая, поднимает триста фунтов живого орангутаньего веса, – такому человеку лучше не говорить ничего лишнего.
13. «

    Мир достаточно сошёл с ума, хуже уже не будет...

    Мир достаточно сошёл с ума, хуже уже не будет...

    — Ваймс · книга
14. «

    Мы проигрываем, не успев даже начать. Враг может не беспокоиться, сражений не будет. Дайте жителю Анк-Морпорка дубинку, и кончится тем, что он забьет себя до смерти.

    Мы проигрываем, не успев даже начать. Враг может не беспокоиться, сражений не будет. Дайте жителю Анк-Морпорка дубинку, и кончится тем, что он забьет себя до смерти.
15. «

    Нет такого понятия, как умеренная осторожность. Вы либо очень осторожны, либо мертвы. Вы еще ходите и дышите, но конечный исход уже предопределен – вы все равно мертвы.

    Нет такого понятия, как умеренная осторожность. Вы либо очень осторожны, либо мертвы. Вы еще ходите и дышите, но конечный исход уже предопределен – вы все равно мертвы.
16. «

    Ох уж этот сержант Колон, подумал Ваймс, на ощупь пробираясь по сумрачному помещению со спертым воздухом. Самый что ни на есть любитель темноты. Тридцатью годами счастливого брака сержант Колон был обязан именно тому факту, что госпожа Колон работала весь день, а сам сержант Колон – всю ночь. Общались они с помощью записок. Прежде чем уйти в ночное, он готовил ей чай, а она по утрам оставляла ему в печке вкусно приготовленный и горячий завтрак. У них было трое взрослых детей, рожденных, как предполагал Ваймс, в результате использования чернил с повышенной проникаемостью.

    Ох уж этот сержант Колон, подумал Ваймс, на ощупь пробираясь по сумрачному помещению со спертым воздухом. Самый что ни на есть любитель темноты. Тридцатью годами счастливого брака сержант Колон был обязан именно тому факту, что госпожа Колон работала весь день, а сам сержант Колон – всю ночь. Общались они с помощью записок. Прежде чем уйти в ночное, он готовил ей чай, а она по утрам оставляла ему в печке вкусно приготовленный и горячий завтрак. У них было трое взрослых детей, рожденных, как предполагал Ваймс, в результате использования чернил с повышенной проникаемостью.
17. «

    Дракон не мог сделать людям практически ничего, что они еще не успели испробовать друг на друге, зачастую – с куда большим энтузиазмом.

    Дракон не мог сделать людям практически ничего, что они еще не успели испробовать друг на друге, зачастую – с куда большим энтузиазмом.
18. «

    Улицы были заполнены искателями сокровищ, у каждого в руке по лопате. Если дракон действительно устроил себе постель где-то в городе, то завтра ему придется спать на полу.

    Улицы были заполнены искателями сокровищ, у каждого в руке по лопате. Если дракон действительно устроил себе постель где-то в городе, то завтра ему придется спать на полу.
19. «

    — А чем питаются эти драконы? Вор пожал плечами. — Лично мне припоминаются истории о прикованных к скалам девственницах, — высказался он. — Тогда у нас эти драконы подохнут с голоду, — хмыкнул убийца. — Тут скал отродясь не бывало. Равнина.

    — А чем питаются эти драконы? Вор пожал плечами. — Лично мне припоминаются истории о прикованных к скалам девственницах, — высказался он. — Тогда у нас эти драконы подохнут с голоду, — хмыкнул убийца. — Тут скал отродясь не бывало. Равнина.
20. «

    Рубаха оказалась из шерсти овцепикских овец, она воплощала собой всю мягкость и шелковистость щетины матерого борова. Это было одно из тех самых легендарных гномьих шерстяных облачений, которые в критических случаях способны заменить надежную дверь.

    Рубаха оказалась из шерсти овцепикских овец, она воплощала собой всю мягкость и шелковистость щетины матерого борова. Это было одно из тех самых легендарных гномьих шерстяных облачений, которые в критических случаях способны заменить надежную дверь.